Оставив Яну наедине со своими обидами, я поправляю рюкзак на плече и иду к бассейну. Подойдя к бортику, свищу Чижову.

– Ванька, на выход! – и, как только он ко мне оборачивается, прикладываю палец к губам, намекая, чтобы заткнулся и никак мое появление не комментировал.

Чиж, конечно, бывает, что тупит, но тут улавливает сразу и, расплываясь в веселой ухмылке, молча подгребает ко мне.

– Надо место поукромнее, – озираюсь по сторонам, пока он, подтянувшись, рывком вылезает из бассейна.

– Да вон к столику пошли, – кивает Ваня на стол в дальнем углу, где реально особо никого нет.

Чижов хватает бесхозное полотенце с одного из лежаков и мы молча идем в выбранном направлении.

– Ну что, свети порнушку, – нахально подмигивает мне Ванька, падая на один из стульев и обматывая голые плечи полотенцем, – Надеюсь, ты там правильный ракурс установил, а то я тебя, конечно люблю, брат, но неохота тупо пялиться на твою волосатую жопу, – ржет.

– Так и знал, что все ради моей жопы, – хмыкаю, протягивая ему спортивную сумку, – Открой, но не доставай, – предупреждаю.

Ванька вжикает молнией, заглядывает внутрь и длинно присвистывает.

– Это как понимать? – выгибает бровь, а взгляд шальной, веселый.

– Забирай, твой, – сползаю ниже по плетеному стулу, откинувшись на спинку.

– Типа проиграл? Гонишь, – хмыкает Чиж, – Готов на что угодно спорить, что ты ее трахал прямо сейчас.

– Хорош уже спорить, задрал, – отбиваюсь, – Мяч забирай и забыли.

– Не буду я забирать, это нечестно! По факту ты почти выиграл, а я почти проиграл, так что будем считать, что ничья, и никто ничего никому, – вдруг выдает Чиж и орет на всю спа зону, – Шолох, иди сюда!

Гордей, лениво развалившейся на надувном кресле, плавающем в бассейне, показывает Ваньке средний палец, доходчиво объясняя, что никуда он не пойдет.

– По поводу десятки! – не унимается Чиж.

И тут вдруг Шолохов оживляется и действительно выбирается из бассейна.

– Какой еще десятки? – не понимаю я.

– Да мы тут тоже… Поспорили. Так что я все равно в плюсе, – хмыкает Ванька, насильно возвращая мне рюкзак с мячом.

– На что еще поспорили?

– На тебя, брат, – довольно лыбится Ванька, – Шолох говорил, что ты раньше сольешься, а я был уверен, что сначала выеб… Кхм… выиграешь, а потом только уйдешь в отказ. Так что давай, колись, моя же десятка?

Я слушаю, впадая в ступор. Не знаю, чего мне хочется больше, послать его или заржать.

– Что, порнушки не будет, да? – подмигивает мне подошедший Гордей,– Какая жалость… – театрально.

– А главное как неожиданно! Мы так надеялись… – в тон ему подкалывает Ванька.

Угорают надо мной. Придурки…

Сдаюсь и в итоге тоже ржу с ними – у меня слишком офигенный вечер, чтобы злиться.

– Так чья десятка? – спрашивает Гордей.

– Ванькина, – ерошу волосы, чувствуя внезапное смущение от того, что признаюсь, что я только что… с ней…

Офигеть, как школьник…И самому смешно, и как-то…трепетно.

– Оу, поздравлять? – весело свистят Чиж с Гордеем, – "Потеряли пацана, он больше не наберет" – начинают напевать, хохоча.

– Бля, заткнитесь! – сквозь смех, рычу на них, поглядывая на толпу у бассейна. Никто там за нами не палит?

Но натыкаюсь только на Янкин грустный как у побитой собаки взгляд. Она спустила ноги в воду и наблюдает за нами в открытую, хоть, конечно, с такого расстояния ничего не слышит.

Остальные же заняты кое-чем гораздо более интересным, обступив полукругом Яра и Фоменко, которые, кажется, снова сцепились.

Бл… Ярик задолбал уже в драку лезть, как напьется. Опять что ли?

– Эй, вы чего?! – ору им со своего места.

Гордей с Ванькой тоже замечают. Подтягиваются туда. Я было встаю со стула вслед за ними, но оживает телефон, отвлекая.

На экране мелькает сообщение от Малинки. Проснулась ягодка моя…

Смахиваю блокировку. Читаю.

Малина: "Ты где?"

Строчу ответ, поглядывая на все больше возбуждающуюся толпу своих приятелей у бассейна. Громче всех возмущается Анжелика, девчонка Яра и бывшая Богдана. Опять из-за нее что ли рамсят? Яр – ревнивый идиот.

Эмиль:"Пять минут и приду, Малек"

Подумав, добавляю.

Эмиль:"Не смей одеваться!"

В ответ ловлю смущенный смайлик и сердечко. Тупо улыбаюсь, глядя на экран.

Но через секунду приходится, кинув телефон на стол, резко подскочить и полезть разнимать этих придурков, которые, сцепившись, вместе упали в бассейн, прихватив с собой еще и пару зазевавшихся зрителей.

В итоге, весь мокрый и с садиной на левой скуле, я пришел к Малинке наверх только минут через двадцать. Тем более что, уже поднявшись на второй этаж, я понял, что оставил мобильник в спа зоне, и пришлось за ним возвращаться.

В моей комнате так темно и тихо, что в первую секунду меня окатывает неприятным холодком от мысли, что Малина обиделась на мою задержку и ушла.

Но уже в следующий миг я слышу ее ласковый шепот, и отпускает.

– Привет, – сонно бормочет Малинка, показывая нос из-под одеяла, – Ты долго…

– Да там…подрались… в итоге толпой искупались в бассейне, – рассеянно отзываюсь, кидая в угол спортивную сумку с мячом и наспех избавляясь от мокрой насквозь одежды.

– М-м-м, как интересно.

– Ничего интересного, все самое интересное для меня в этой комнате, – заверяю ее, ныряя под одеяло и сразу сгребая в охапку свою теплую, сонную девочку.

– Ахаха, ай! Ты ледяной и мокрый! Ахаха, пусти! – Малек от неожиданности чуть до потолка не подпрыгивает, когда ее обнимаю. Но я только тискаю ее, хохочущую, сильней.

– Вот и согреешь. Согрей меня, Малинка…– сбивчиво шепчу, находя ее губы и резко погружая нас обоих в чувственный мир только для двоих.