Усевшись по-турецки на незаправленной кровати, я перебираю гитарные струны, пытаясь настроиться на выполнение домашнего задания.

Завтра у меня занятие, уже вечер воскресенья, а я… А я не в силах себя собрать и выплыть из густого розового тумана, в котором торчу вот как вторые сутки.

И Эмиль мне вообще не помогает. Особенно сейчас, когда его пальцы рассеянно рисуют узоры на моей пояснице под его футболкой, кроме которой на мне больше ничего и нет. С трусами в эти выходные как-то совсем не заладилось… Не держатся.

Тихонько вздыхаю, подтягивая струну. Кошусь на Караева, развалившегося за моей спиной и держащего конспект в одной руке перед глазами.

Кажется, он реально читает. Лицо сосредоточенное и отстраненное, между прямых черных бровей то и дело залегает вертикальная морщинка. И пальцы рисуют по моей спине и бедру будто совершенно неосознанно, без особого намека на продолжение. А я вот не могу так… Покалывающие мурашки расползаются по коже от его касаний, и внизу живота неотвратимо влажно раскаляется.

Боже… Я бы его съела! Я как помешанная, и это даже немного страшно. Страшно вот так стремительно влипать в другого человека.

Успокаивает лишь то, что Эмиль и сам не отпускает меня от себя в эти два дня.

Все выходные мы проторчали дома – меняли только спальни, вваливаясь то в мою, то в его. В субботу, ближе к вечеру, я ради приличия предложила погулять, но Эмиль только насмешливо выгнул бровь – "Малек, ты правда этого хочешь?". И снова подмял под себя, убедительно доказывая, что хочу я на самом деле совершенно другого.

Когда пару раз спустились перекусить, Анна, экономка, косилась на нас очень многозначительно, но не задавала лишних вопросов. А у меня все равно щеки горели от смущения и… удовольствия, что мы теперь вместе, и это слишком очевидно для окружающих.

Как это "вместе" впишется в нашу реальность, особенно когда вернутся мама и Назар Егорович, думать не то, что не хотелось… Даже не получалось.

Да и слишком хорошо было, чтобы загружать себя подобным вопросами раньше времени.

У нас есть как минимум неделя, а там… "Проблемы надо решать по мере их поступления", да?

Сдавшись и признав, что завтра приду на занятие неподготовленной, откладываю гитару и растягиваюсь на кровати рядом с Эмилем, уткнувшись подбородком в его голую грудь. На нем только спортивные шорты, так как свою домашнюю футболку он пожертвовал мне.

– Ну как, получается? – улыбаясь, киваю на конспект.

– Ну та-а-ак, – тянет Эмиль многозначительно, давая понять, что его мысли тоже далеки от учёбы.

Переводит на меня теплый, ленивый взгляд. Подтягивает повыше, чтобы достать губами губы. А рукой уже задирает на моих бедрах футболку и оглаживает голую ягодицу, задевая пальцами промежность.

Всхлипываю, потому что это очень горячо. У меня от того, как легко и естественно, по несколько раз в день, он переходит к сексу, сносит крышу.

Я уже даже не стесняюсь. Я устала стесняться.

Меня не смущают ни свет, ни нагота, ни откровенные намеки и прикосновения, а ведь еще позавчера я была девственницей. Просто Эмиль так смотрит, так целует, так трогает… Будто я лучшее, что с ним случалось в жизни. И это дарит свободу.

– Завтра в универ…– бормочу шепотом, прикрыв глаза, пока мужской рот ведёт влажную дорожку по моей шее, а рука протискивается между сомкнутых ног.

– Мхм…

– И… Как мы там?

Вопрос вполне логичный, потому что во-первых мы опять особо ничего не обсуждали – у Караева дар избегать слишком конкретных тем. А во-вторых с его гостями я в субботу так и не пересекалась, потому что, когда проснулась ближе к обеду, Эмиль уже всех выставил. И я без понятия, знают его друзья с кем он провел ночь с пятницы на субботу или нет.

– В плане? – Эмиль поднимает голову и устремляет на меня затуманенный взгляд.

– Ну…– краснею, не находя в себе смелости сама ему что-то предлагать.

– Хочешь скрываться? – вопросительно выгибает бровь.

– Не то чтобы…– сглатываю.

– Ну тогда не будем, – тут же легко и просто отзывается, пожимая плечами.

– А родители?

И только тут взгляд Эмиля становится осмысленным и серьезным. Он заметно сжимает челюсти, смотря мне в глаза, и дает себе пару секунд, прежде ответить. Садится на кровати, перестав меня обнимать.

– Варианта два, наверно, да? – прикрыв глаза, трет лоб ладонью, – Можем сказать сразу или подождать, пока сами догадаются… Если сильно не палиться, так может и пару месяцев пройти…– переводит на меня задумчивый взгляд, – Честно, я бы предпочел подождать из-за матери, она тебя заочно, мягко говоря, не любит. Возможно спустя время это если не пройдет совсем, то хотя бы немного на спад пойдет.

– А почему не любит? – хмурюсь я.

Эмиль невесело хмыкает, не отвечая. Ясно…

Разглаживаю мятую простынь перед собой, перевернувшись на живот. На самом деле услышать это очень обидно и неприятно. Я ведь ничего ей не сделала…Да мы даже ни разу не виделись!

Но наверно я понимаю ее. По крайней мере могу понять. И точно понимаю Эмиля.

– Это ты из-за этого с ней поругался, когда приехал меня пьяный забирать с занятия? – пронзает меня неожиданной догадкой.

– Что- то типа того, – вздыхает Эмиль, снова укладываясь рядом на кровать и притягивая меня к себе, – Проговорился, что поеду за тобой после нее, и она обиделась, – тихо говорит, ведя пальцем по моему носу, потом губам… – Ее можно понять, – озвучиваю вслух свою мысль. – Пфф..! И ты тоже у нас все понимающая? – фыркает Караев раздраженно, – Знаешь, меня от этого вот "можно понять" уже тошнит. Всех вокруг можно понять, но почему-то вечно в ущерб себе.

– Я правда ее понимаю, но! Сочувствую только тебе, – обнимаю его лицо ладонями, – И к ней я точно не полезу целоваться, чтобы улыбнулась, – добавляю интимным шепотом.

– М-м-м, мать Тереза, а есть что-то покрепче поцелуев, мне срочно нужна ударная доза вашего сочувствия, – мурлычет Эмиль, рывком сажая меня сверху.

– Ахах, если так просите…– кокетничаю, смеясь, – Знаешь, если серьезно, ты мог бы в тот вечер не ругаться с матерью и остаться у нее. Я бы прекрасно добралась сама.

– Отчитываешь за то, что выбрал тебя? Как недальновидно, – мягко ехидничает Эмиль, медленно задирая вверх по моим бедрам футболку.

– Нет, не хочу, чтобы тебе вообще надо было выбирать, – наклоняюсь к нему, обнимая за шею.

– Я тоже не хочу, Малечек…– неразборчиво бормочет мне в губы, прежде чем поцеловать.

Медленно и глубоко, лаская мой язык своим. Дыхание мое сбивается, учащаясь. Ерзаю голой промежностью по его паху, чётко ощущая горячую твердую эрекцию через плотный хлопок шорт. О чем мы там говорили?

– Знаешь, на самом деле я тогда выбрал себя. Мне хотелось пообниматься со сладкой девочкой, ни о чем не думая, а не выслушивать какой мой отец пидорас, напиваясь на кухне с собственной матерью, – вдруг заявляет Эмиль хрипло, переворачивая меня на спину и наваливаясь сверху.

– Ахах, то есть это был чистый эгоизм? – низко возбужденно смеюсь.

– Да-а-а, детка, я такой. Не забывай об этом, – выразительно дергает бровями Эмиль, прежде чем снова жарко поцеловать.