Несколько месяцев спустя в один очень знойный вечер Джемма ссорилась с родителями. Ссора произошла не по ее вине. Этим летом в доме и так стояла весьма напряженная атмосфера. Люси и Фрэнки, не вдаваясь в подробности, сказали дочери, что новый босс «надавил на людей», и это значило, что у них вымогают больше денег.
Джемме до сих пор не позволялось сопровождать Пиппу на вечерние развлечения. Но несмотря на такую родительскую опеку, Джемма всегда, с самого детства, чувствовала себя не совсем желанной. Винни и Поли получали гораздо больше внимания, потому что они мальчики и близнецы. Крис, который принес семье немало неприятностей, оставался любимым ребенком Люси, будто она все еще считала его своим маленьким ангелом. Когда Джемма была ребенком, Люси, конечно же, любила ее, но даже тогда что-то или кто-то неизменно были для нее важнее, чем дочь.
А отец Джеммы всегда был с ней очень нежен, но при этом казалось, что он вечно погружен в свои мысли. Малышкой он брал ее на руки и вальсировал с ней по комнате, спрашивая: «Как себя чувствует моя прекрасная партнерша?» Но потом, забыв о ней, шел играть в бейсбол с мальчишками, пусть даже, став старше, Джемма могла отбить мяч в самый дальний конец парка. А теперь, когда Джемма убрала свои ролики и стала «юной леди» девятнадцати лет, Фрэнки вообще перестал обнимать ее; он вел себя так, будто она стала опаснее, чем динамитная шашка.
«Все потому, что у тебя выросла грудь. – Пиппа в очередной раз объясняла ей, как устроен мир. – Понимаешь, отцы – тоже мужчины. Он не хочет замечать, как ты изменилась. На свою беду, ты слишком сексуальна. Все мужчины при одном взгляде на тебя теряют головы!»
«Но я не виновата, что так выгляжу!» – возмущалась Джемма.
Когда на нее начали обращать внимание мужчины – и старшие мужчины заметили ее даже раньше, чем мальчишки в школе, – Джемма подумала, что это очень странно. Ее тело всегда принадлежало только ей. И, честно говоря, было неприятно, что мужчины начали изучающе пялиться на ее ноги или на грудь. Она проводила бессонные ночи в раздумьях, как ей следует реагировать на такой повышенный интерес. Поначалу все, чего ей хотелось, это чтобы ее оставили в покое.
«Не волнуйся, – советовала Пиппа. Ей исполнилось двадцать пять, и танцевальная карьера превратила ее в светскую львицу. – Выходя из дома, ты все равно что выходишь на сцену. Ты – главная. Улыбайся, но не позволяй поймать твой взгляд. Ты не должна разрешать никому дотрагиваться до себя, если только сама этого не захочешь. И не бойся. Потому что, если ты не боишься, ты можешь сама напугать их до чертиков. Большинство мужчин – всего лишь мечтатели, им нравится фантазировать о женщинах. Выбери себе хорошего парня, влюбись в него и целуйся с ним сколько душа пожелает».
Спустя недолгое время мать Джеммы решила, что пора поговорить с ней «про это». Джемма скрыла от нее, что Пиппа уже просветила ее по поводу секса. Люси была откровенной и спокойной, но вела себя как медсестра, дающая инструкции пациенту. Джемме понравилось неожиданное сближение с матерью, но оно случилось слишком поздно.
В это время все внимание и тонны похвалы получали «маленькие девочки», Николь и Тереза, за их школьные успехи. Казалось, что никто не прочит Джемме большого будущего, поэтому она решила взять дело в свои руки.
Джемма вздохнула и, посмотревшись в зеркало и еще раз пригладив пшеничные волосы, присоединилась к семье за ужином.
Они ужинали в доме Марио, потому что сегодня готовила тетя Филомена. Она подала им идеально обжаренную нежную камбалу и свежие кабачки, измельченные и смешанные с панировочными сухарями – их снова слепили в большие желтые соцветия и слегка обжарили. Охлажденное вино «Соаве» было сухим и терпким.
Но под конец ужина случилась неприятность. Началось с того, что Филомена с теплотой произнесла:
– Джемма, звонила Петрина. Она узнала от Пиппы, что ты нашла новую работу. Поздравляю!
Джемма нервно сглотнула. Похоже, Пиппа решила, что кузина уже сообщила новость родителям, потому что новая работа появилась у нее уже неделю назад. Но Джемма не планировала сообщать им об этом так быстро.
Люси отложила нож и вилку.
– Что-что? – с подозрением спросила она.
Фрэнки, как обычно, даже не посмотрел на дочь. Он обращался к Люси и говорил о Джемме в третьем лице, что было очень обидно.
– Какого черта ей вообще понадобилась работа? – возмутился он. – Мы даем ей все, что нужно.
– Но Пиппа работает! – возразила Джемма. – Она много лет профессионально занимается балетом.
Слишком поздно она осознала, что еще больше все испортила.
– Замечательно! – резко ответил отец. – Прыгает полуодетая, чтобы на нее пялились мужчины, будто обычная певичка из бара.
– Какую работу ты нашла, Джемма? – добродушно спросил Марио.
– Я маникюрша, – ответила Джемма, ее уверенность в себе увядала с каждой минутой. – В шикарном отеле. Это приятная работа с отличными чаевыми, и она может стать началом для чего-то большего, потому что в процессе я знакомлюсь с очень интересными людьми. Знаете, с теми, кто много путешествует… – Она затихла.
Это место ей нашла Пиппа, потому что у нее было много связей в центре. Пиппа сказала, что при такой работе Джемму могут «заметить» и предложить, например, стать моделью или актрисой в кино. Но Джемме не хотелось говорить родителям, что еще ей сказала Пиппа: «Ты даже можешь встретить миллионера, за которого выйдешь замуж. Богатым мужчинам очень нравится, когда красивые девочки держат их за руки и играют с их пальцами!»
– Маникюрша! – воскликнула Люси, не обратив внимания на предостерегающий взгляд Филомены. – Как тебе в голову вообще могла прийти такая безумная идея?!
– Господи, ну вот даже не знаю, думаю, она просто выскочила из ближайших кустов и ухватила меня за нос, будто насморк, – дерзко ответила Джемма, почувствовав себя уязвленной.
Жизненные планы, которые так много для нее значили, просто сдулись, будто воздушные шарики, когда она торопливо выпалила их перед родителями. Сейчас, когда все на нее смотрели, она чувствовала себя идиоткой.
– Не умничай тут, юная леди, – предупредил Фрэнки.
Джемма прикусила язык. Она никогда не могла понять, почему быть «умной» так плохо для девочки, особенно если родители всегда восхищались ее прилежными маленькими кузинами.
Фрэнки повернулся к Люси:
– Если бы это был сын, я бы его выпорол. Но с ней разбирайся сама!
С точки зрения Люси, иметь красавицу-дочь и так было тяжело – когда мужчины, годившиеся Джемме в отцы, восторженно присвистывали, увидев мать и дочь, идущих по улице, и Люси отлично понимала, что свистят не ей. Но она волновалась за Джемму. Женщины, которые в жизни надеются только на внешность, обречены на провал – особенно при такой работе, которая заставляет мужчин пялиться на них и отвешивать комплименты – например, гардеробщицы или официантки.
– Пора тебе остепениться, девочка, – строго сказала Люси. – Хочешь работать? Отлично, мы найдем тебе достойную работу. Я могу устроить тебя в школу медсестер. Их в наше время всегда не хватает…
– Нет! – в ужасе выкрикнула Джемма. – Ты что, хочешь, чтобы я, как ты, приходила домой поздно, вся бледная и изможденная, пропахшая антисептиками? Думаешь, что я хочу проводить целые дни в грязной больнице, окруженная больными и умирающими? Да я лучше сама умру, чем стану медсестрой!
– Не смей так разговаривать с матерью! – прикрикнул Фрэнки. – Медсестры прекрасны! Вот почему я и влюбился в твою мать. Это благородная профессия. Я бы гордился тобой, если бы ты выбрала подобную работу. Но зачем тебе работать в обслуге, если в этом нет необходимости? – Он выглядел искренне озадаченным.
– Но я должна! – выкрикнула Джемма. – Я не такая талантливая и артистичная, как Пиппа, и не такая умная, как Тереза и Николь. Но я могла бы стать такой, если бы хоть кому-то в моем окружении было не наплевать на меня, когда я была маленькой!
– Еще одно слово – и… – Фрэнки был в ярости.
– Что, побьешь меня? Ты думаешь, я одна из тех, кем помыкаете вы с Сэлом?
Джемме было уже не важно, что она говорит. Она чувствовала себя бесконечно униженной, и по ее лицу струились слезы. Она не собиралась всю жизнь быть маникюршей – это был только первый шаг в индустрию красоты, где можно было сделать карьеру. Но она не собиралась этого им объяснять, после того как они растоптали ее скромные мечты о самостоятельной жизни.
– Мне девятнадцать лет. – Джемма, собрав последние остатки гордости, вызывающе поднялась с места. – Я могу делать все, что захочу. Моя подруга работает в магазине, и мы с ней снимем на двоих квартиру в центре. Так что я собираюсь продолжать свою работу и жить отдельно! – крикнула она. – И это всё!
Всхлипывая, она выбежала из столовой и побежала к коридору, ведущему в дом родителей. Войдя в спальню, Джемма тут же заперла за собой дверь и бросилась на кровать.
– Как она смеет так с нами разговаривать?! – возмутился Фрэнки. – Знаешь, что мама и папа сделали бы с нами, если бы мы позволили себе говорить с ними в таком тоне?
– Фрэнки, отпусти ее, – рассудительно сказал Марио. – Она просто хочет попробовать расправить крылья.
– Крылья есть только у ангелов, – проворчал Фрэнки.
Странно, но Люси ничуть не обиделась на отповедь Джеммы. Оскорбления, будто глоток свежего воздуха, заставили Люси осознать, что она действительно обидела дочь. «Все потому, что я, зная, что Фрэнки хочет сына, относилась к Джемме как к чему-то второсортному. Теперь мне непонятно, почему для меня так много значило, что хочет Фрэнки. Отчего я никогда не спрашивала себя – а чего же хочу я?»
– Марио, – тактично обратилась к мужу Филомена, – поможешь мне вынести кофе и десерт во двор? Там, у фонтана, сейчас такая приятная прохлада…
– Фрэнки, – задумчиво начала Люси, когда их оставили наедине, – пусть Джемма работает там, где решила. Велика вероятность, что скоро ей это наскучит. Но если мы ей запретим, она всегда будет воображать, насколько все могло быть шикарно.
– Хорошо, – устало кивнул Фрэнки. – Ты больше меня была категорически против этой работы. Пусть работает, но никаких «квартир в центре». Она должна остаться здесь, вместе с нами. Таковы мои условия. Она должна принять их – или пусть пеняет на себя.
– Хорошо, – согласилась Люси. Затем она, удивившись сама себе, мягко произнесла: – Знаешь, дорогой, всем юным девочкам нужно знать, что они и правда нужны отцам. Они чувствуют, когда отец хотел сына вместо дочери. И не говори мне, что сыновья «передают свое имя следующим поколениям». Мы не особы королевских кровей. Это просто мужское эго – мужчины хотят сыновей, потому что им нравится видеть в них свое отражение. Но девочкам от этого больно. Они чувствуют себя нежеланными и сильно страдают.
– Я никогда не говорил ей, что хотел бы вместо нее мальчика, – озадаченно пробормотал Фрэнки. – Я и правда был счастлив в тот день, когда родилась Джемма.
– Ну, когда-нибудь тебе стоит рассказать ей об этом, а не только мне, – откликнулась Люси, наблюдая за Филоменой и Марио, стоящими в саду рука об руку. – Послушай, любимый, – Люси взяла Фрэнки за руку, – после свадьбы у нас с тобой никогда не было времени на себя. Почему бы теперь нам не развеяться – уехать в какое-нибудь милое местечко только вдвоем? – Вообще-то это была идея, тактично предложенная Филоменой. Люси, поначалу удивленная, была очень тронута ее заботой и поняла мудрость такого решения. – Филомена говорит, что присмотрит за Джеммой, пока нас не будет, – добавила она.
– Уехать? Куда, например? – спросил Фрэнки с большим недоумением.
– Ты всегда говорил, что хочешь поехать в Калифорнию и посмотреть на местные виноградники, возможно, даже купить один из них.
– Калифорния – это довольно далеко, – с сомнением протянул Фрэнки.
– Да, – согласилась Люси, – и это именно то, что надо.
Фрэнки ухмыльнулся и поцеловал ее.
– Хорошо, детка. Пусть на этот раз будут только «я и моя девушка», – добавил он, пропев последние слова на мотив популярной песни и сжимая жену в объятиях.
Люси глубоко вздохнула.
Летней порой в Мамаронеке было замечательно. В конце дня, проведенного в пляжном клубе с кузинами Николь и Терезой, Пиппа заглянула в ювелирный магазин матери. Тереза, чье эльфийское личико обрамляли прямые темные волосы с челкой, с каждым днем все больше походила на Филомену, а вот характер у девочки был ласковый и уравновешенный, как у Марио. Кудрявая, с блестящими каштановыми волосами, дочь Эми Николь отличалась большим умом и бьющей через край энергией.
Петрина посмотрела на девочек поверх сияющих прилавков своего магазина и улыбнулась, но сегодня мысли у нее были заняты другим.
– Пиппа, поможешь мне закрыть магазин? – спросила Петрина. – Я сегодня никуда не успеваю. Мне нужно попасть в цветочный магазин на другом конце города до его закрытия, чтобы забрать украшения для свадьбы.
– Тогда иди, мама, – кивнула Пиппа. – Я сама все сделаю. Я уже закрывала магазин раньше.
Пиппа гордилась матерью. Ювелирный магазин Петрины гремел на весь город. У нее был настоящий талант создавать уникальные золотые украшения с драгоценными камнями, вдохновляясь римской, греческой и египетской культурой, благодаря чему покупатели чувствовали себя особами королевской крови.
И Пиппа горячо одобрила жениха своей матери, Дага – человека, у которого в Вирджинии была славная и безупречная родословная, но он тем не менее оставался добрым и скромным. Тетя Эми была права: Даг действительно походил на Гэри Купера. Он был немногословным и сильным, хорошо выглядел как дома, в простых джинсах, так и в элегантном смокинге, сопровождая Петрину на лучших приемах.
Петрина заметила, что дочь на нее смотрит, и внезапно ощутила странное чувство ускользающего времени. Тереза была так похожа на Марио, а Николь напоминала ей Джонни и Фрэнки. Что до Пиппы, то в свои двадцать пять лет она достигла расцвета – она по-прежнему носила темные волосы до пояса и оставалась все такой же длинноногой балериной.
«В ее возрасте я уже была матерью и заперла диплом колледжа в ящике шкафа», – подумала Петрина. Вот почему она, поддерживая Пиппу, чтобы та шла к своей мечте, сделала карьеру, всегда советовала ей: «Мужчины не самое важное в жизни. Свадьба может подождать».
Но сейчас, когда Петрина нашла Дага и снова поверила в любовь и брак, она не хотела, чтобы ее дочь осталась лишенной этих радостей. Опыт взаимодействия Пиппы с мужчинами вряд ли внушил ей веру в брачные узы: отец, который от нее отказался; мафиози, которые правили городом; пресыщенные зрители театральных и клубных постановок… Любовь можно было найти только тогда, когда встречались два искренних, открытых сердца. Если Пиппа станет достаточно циничной, она может упустить свое счастье, как последний поезд.
– Эй, Пиппа, вон снова идет полицейский, который в тебя влюблен! – объявила Николь, выглядывая из-за застекленной витрины. Прекрасно сложенный мужчина медленно прошел мимо магазина, приветственно приподняв фуражку. Пиппа подняла глаза и весело помахала ему в ответ.
– По Джорджу можно сверять часы: он всегда в это время идет покупать кофе через улицу от нас, – заметила Петрина, выглянув наружу. – Хм-м. А ведь у него сегодня выходной – значит, он здесь специально ради тебя, Пиппа.
– Мы с Джорджем просто друзья, – уверила ее дочь. Джордж стал ее первым поклонником в пригороде, но точно не ее первой любовью. В первый раз Пиппа влюбилась в своего партнера по танцам, затем в обаятельного пожилого дипломата, который присылал ей цветы в гримерку. Но сейчас у нее были гораздо более серьезные отношения со скрипачом – семья об этом не знала, – и ей пришлось мягко отвергнуть ухаживания полицейского.
– Я сказала Джорджу, что познакомлю его с моей красавицей-кузиной Джеммой, когда она приедет осенью на твою свадьбу, мама, – сказала Пиппа. – Я даже научила Джорджа танцевать вальс. Он очень хороший ученик!
Петрина вздохнула и спешно собрала вещи.
– Я опаздываю. Вы точно справитесь без меня? Сегодня мало покупателей, после полудня улицы были почти пустые. Все на пляже, наслаждаются последними крохами летнего тепла.
– Отлично. Ступай купи красивых цветов для свадьбы, – подбодрила ее Пиппа.
– Крестная, а можно мне поехать с тобой к флористу? – с надеждой спросила Тереза.
– Конечно, – кивнула Петрина. – А ты, Николь? Хочешь отправиться с нами?
– Нет, спасибо. Я останусь здесь. В этих оранжереях меня всегда кусают насекомые. А Терезу никогда не трогают! – пожаловалась Николь. – Мне больше нравятся украшения. Они не кусаются.
Прямо перед закрытием прибыл курьер и привез несколько ценных посылок для ювелирного магазина, и Пиппа, которая ждала их прибытия, сказала Николь:
– Подожди меня в задней комнате, а потом поможешь мне зарегистрировать новый товар. Затем мы упакуем драгоценности и поместим их в сейф.
Николь смотрелась в зеркало, восхищаясь красивым ожерельем, которое ей на шею надела Пиппа.
– Хорошо, – сказала она, поднялась со стула и ушла во внутреннюю часть магазина.
Пиппа расписалась за доставку, и курьер ушел. Заперев входную дверь, она перевернула табличку на надпись «закрыто». Затем открыла пустой футляр для хранения украшений и методично поснимала их с витрин. Мать научила ее эффективному способу – нужно обходить магазин по дуге, собирая драгоценности по очереди. Закончив, Пиппа понесла футляр и новые посылки в заднюю комнату.
– Николь, ты чего притихла, словно мышка. Чем ты тут занимаешься? – с подозрением спросила она.
Она надеялась, что Николь не начала читать книги заказов Петрины. Эта девочка читала все, что попадалось ей на глаза, даже состав на обороте коробок с хлопьями.
– Николь, давай… – начала Пиппа, но резко оборвала фразу.
Мужчина в черной шляпе, глубоко надвинутой на глаза, схватил Николь, крепко ее удерживая. Левой рукой он зажал девочке рот, а правой прижимал к ее горлу блестящее лезвие ножа. Николь смотрела на нее, вытаращив глаза от ужаса. Пиппа ахнула, но затем попыталась взять себя в руки.
– Отпусти ее, – сказала Пиппа, медленно опустив то, что держала в руках. – Касса с деньгами – в зале магазина. Она все еще полная. Можешь забирать деньги, но отпусти девушку.
– Спасибо, не откажусь, – ответил мужчина, будто она предложила ему шоколад к чаю. Он пнул к ней стоявшую рядом корзину для бумаг. – Вывали бумагу, – приказал он, – и сложи туда все украшения. Затем вытащи деньги из кассы и принеси сюда. Девчонка останется со мной, так что не пытайся кокетничать с соседями, иначе ей достанется это. – Он сильнее прижал лезвие к нежной шее Николь.
Николь приглушенно застонала от ужаса.
– И пошевеливайся! – рыкнул мужчина на Пиппу.
– Хорошо, хорошо. – Пиппа быстро повернулась, чтобы сделать то, что он приказал.
Ее трясло, но она пыталась совладать с собой. Мужчина был похож на отсидевшего в тюрьме. Она знала подобный тип людей. За последние годы Пиппа научилась сразу понимать, что за мужчины пытаются с ней познакомиться – в барах, на вечерних приемах, даже за сценой после выступления. Как бы хорошо ни был одет гангстер, он все равно выдавал свою преступную натуру пренебрежительной, озлобленной манерой общения, особенно с женщинами.
Сердце Пиппы тяжело билось, когда она вышла в торговый зал. Быстро глянув на окна, она надеялась увидеть сквозь них хоть кого-нибудь, кому могла бы подать знак о помощи. Но в это время года люди проводили время в пляжных клубах или на своих лодках до самого позднего вечера, продолжая свой отдых под звездным небом. Если бы ее друг Джордж-полицейский проходил мимо хотя бы на полчаса позже, он мог бы ей помочь. Но Джордж уже давно ушел.
Пиппа торопливо открыла кассу, чтобы вытащить деньги. Обычно она распределяла банкноты в стопки по номиналам: десять, двадцать и пятьдесят долларов, а чеки складывала в красный бумажник вместе с квитанцией для банка. Но сейчас Пиппа просто торопливо швыряла их в большой войлочный мешок для драгоценностей. Несколько купюр выпали из ее дрожащих пальцев, и она наклонилась, чтобы их поднять. Она так не боялась с тех пор, когда что-то очень плохое произошло с ее родным человеком, много лет назад.
А потом, когда Пиппа выпрямилась, на нее с новой силой нахлынуло воспоминание о том ужасном событии, – для того, чтобы справиться с ним, ей понадобились долгие годы танцев, психиатрическое лечение, алкоголь и мужчины. Она глубоко вздохнула, затем в ящике стола под кассой среди чеков и запасов мелочи нашарила то, что ей было нужно. Потом вернулась в помещение за магазином. Мужчина ждал ее, все так же прижимая нож к шее бедной Николь.
– Положи деньги в мусорную корзину! – рявкнул он на Пиппу. Подождал, пока она выполнит его приказ, а потом неожиданно спросил: – Где Марио? Почему его магазин сегодня закрыт?
Пиппа опешила от неожиданности.
– Я… я не знаю.
Это было неправдой. Ей было прекрасно известно, что Марио, которого все еще беспокоила раненная на войне нога, должен был сегодня посетить врача и сделать несколько анализов перед предстоящей операцией. После этого Филомена планировала вместе с ним приехать на выходные к морю. Но Пиппа ни за что не скажет этому типу, что Марио сегодня вечером будет здесь.
Мужчина недоверчиво изучал ее взглядом.
– Мне нужно поболтать с Марио. Владельцы магазинов в Гринвич-Виллидж сказали, что у его сестры тут еще один магазин. – Мужчина с презрением кивнул на корзину для мусора, заполненную драгоценностями. – Это же его цацки, правда?! – прорычал он. – Говори. Где он?
Сердце Пиппы бешено билось, ее сковал страх, голова кружилась так, что казалось, что она прямо сейчас упадет в обморок. Но бедная Николь смотрела на нее, моля глазами об избавлении.
А потом Пиппа будто услышала голос своей бабушки, говорившей ей именно те слова, что когда-то передала ей Джемма, – та уверяла, что слышала их во сне, это было очень давно, в тот день, когда Пиппа учила ее кататься на роликах. «Скажи Пиппе, чтобы, пока я на небесах, она позаботилась обо всех вас».
– Где Марио? – агрессивно повторил мужчина.
Пиппа выдохнула и, переборов страх, выпрямила спину. В конце концов, она была прирожденной актрисой, которая с легкостью преодолела не менее парализующий страх сцены. Так что она беспечно пожала плечами и одарила грабителя лучезарной улыбкой.
– Ой, он скоро придет. Будет вам, мистер, – убедительно промурлыкала она. – Отпустите ребенка. Если вы и правда хотите на кого-то направить этот глупый нож, выберите цель повзрослее. Например, меня.
Она не была уверена, только ли сексуальное желание вызвало садистский блеск в глазах грабителя.
– Иди в туалет, малыш, и сиди там, – снисходительно сказал он перепуганной Николь, а затем толкнул ее так грубо, что девочка упала на пол, испустив сдавленный вопль боли. Затем он стянул с себя черный шарф и бросил его Пиппе, приказав: – Заткни ей пасть.
Пиппа неохотно обернула шарф вокруг рта дрожащей Николь, завязав слабым узлом сзади.
– Просто веди себя тихо, малышка, – прошептала она. – Ляг на пол.
Николь вбежала в маленькую умывальную комнату и захлопнула за собой дверь.
Пиппа, которую все еще трясло, села на стол, демонстрируя свои идеальные ноги, и заставила себя небрежно произнести:
– А твое лицо кажется мне знакомым. Бывал в «Копакабане»?
– В этой старой душной дыре? – насмешливо фыркнул грабитель.
Пиппа все еще внимательно рассматривала его, убеждаясь, что была права – она его узнала. Он похудел – без сомнения, пока сидел в тюрьме. Но прежде всего ее насторожило то, как он говорил о Марио.
– Ты ведь один из братьев Периколо? – тихо спросила Пиппа.
Ей казалось, что сбылись худшие из ее ночных кошмаров – будто она всегда ждала, что умрет насильственной смертью от рук этого ужасного призрака, отравившего все ее существование.
При упоминании своего имени грабитель опасливо вскинул голову.
– Который из них? – Пиппа быстро вернулась к игривому тону: – Серджио или Руффио?
– Руффио умер, – кратко ответил мужчина. – В тюрьме, будто свинья в хлеву, – спасибо Марио и его семейке. А ты откуда меня знаешь? Ты кто такая? – Он подошел ближе.
– Я не смогла бы забыть такого мужчину, – соблазнительно шепнула Пиппа.
Когда Периколо окинул ее жадным взглядом, она поняла, что он у нее на крючке.
– У меня для тебя сообщение, – продолжила Пиппа так нежно и тихо, что он склонил к ней голову, чтобы расслышать. Пиппа потянулась к карману юбки, а потом с ледяным спокойствием произнесла: – Моя бабушка Тесса передает тебе привет и… прощай.
Он стоял так близко, что Пиппа просто не могла промахнуться. Пистолет был тот самый, который она утащила у тети Эми много лет назад и угрожала им священнику, а Петрина конфисковала его и держала в ящике стола под кассой специально для таких случаев, но до сегодняшнего дня ничего подобного не случалось. Пиппа выстрелила прямо в голову мужчине. Она всегда метко стреляла после нескольких лет тренировок по стендовой стрельбе, куда ходила с отцом. Но сейчас, для того чтобы удержать пальцы на спусковом крючке и не промахнуться, ей пришлось собрать последние капли храбрости.
Сраженный выстрелом Серджио упал на спину с выражением глубочайшего изумления на лице. Пиппа прицелилась снова и выстрелила еще дважды: ей нужна была уверенность, что он больше никогда не поднимется. Он не поднялся.
Она помедлила, осторожно наблюдая за ним, пока не убедилась, что Периколо действительно умер. Затем она, сдавленно охнув, ухватилась за край стола, чтобы не упасть, – ноги внезапно превратились в вареные макаронины. Спотыкаясь, Пиппа добралась до задней двери и заперла ее на случай, если у бандита были сообщники. Затем она подняла трубку телефона, чтобы позвонить Джорджу-полицейскому, но что-то заставило ее вместо этого набрать номер кузена Криса. Тот только что приехал в ресторан тети Эми, который находился неподалеку, чтобы приготовиться к вечерней смене, и, когда Пиппа на одном дыхании изложила ему все, что произошло, он сказал, что немедленно придет к ней.
Пиппа открыла дверь умывальной. Бедная Николь послушно лежала на полу с шарфом вокруг рта, а по лицу у нее струились слезы.
– Все хорошо, милая, – прошептала Пиппа, снимая шарф и отбрасывая его в сторону. – Плохой человек мертв. Но у него нехороший вид. Поэтому почему бы тебе не подождать здесь, пока его не унесут?
– Нет, – неожиданно возразила Николь. – Я хочу его увидеть.
– Поверь мне, этого лучше не делать, – покачала головой Пиппа. – Его вид будет вечно преследовать тебя.
Николь посмотрела ей прямо в глаза:
– Мне нужно самой убедиться, что он и правда мертв.
Едва переступив порог дома, Петрина услышала, как зазвонил телефон. Это был Крис. Он звонил из ее магазина и сообщил ей об ограблении.
– Дело в том, что Пиппа убила человека, – прямо сказал Крис. – Это Серджио Периколо. С ее стороны это было самозащитой. Он искал Марио и угрожал Николь ножом. Пиппа хотела позвонить своему другу из полиции Джорджу. Но я знаю несколько людей из Бруклина, которые вывозят мусор. За определенную сумму и без лишних вопросов они избавятся от тела, и никто никогда ничего не узнает. Пистолет невозможно отследить, так что он может принадлежать кому угодно. От него я тоже могу избавиться. Пиппа просила спросить тебя, что делать. Что нам делать, тетя Петрина?
Петрина на мгновение была готова поддаться искушению. Но потом ответила:
– Скажи Пиппе, пусть позвонит Джорджу. Он знает, что делать, чтобы защитить ее. Просто убеди мою дочь, чтобы она не переставая повторяла одно и то же слово: «самозащита». И пусть не упоминает о том, что знала Периколо. Это был просто грабитель, вломившийся в магазин. Понятно? Я скоро буду. – Она побежала к двери.
Приехав в городок, Петрина обнаружила, что улица перекрыта кордоном полиции, так что ей пришлось оставить машину за квартал от магазина. Оставшуюся часть пути она пробежала бегом. Возле магазина женщина услышала, как один из дежурных полицейских сказал другому, что Джордж сегодня – герой дня.
– Он вовремя успел – просто проходил мимо в свой выходной, чтобы выпить кофе неподалеку, и увидел, что в магазин вломился вор, – говорил полицейский. – Так что Джордж напал на грабителя и в итоге застрелил из его же пистолета.
– Повезло девушке, которая работала в магазине, что он проходил мимо! – подал голос его собеседник.
Оглядевшись, Петрина поймала взгляд Джорджа. Они обменялись понимающим кивком. В ее глазах светилась безмерная благодарность.
Затем мать поспешила внутрь, чтобы обнять дочь.