Каждый говорил, что новый год просто обязан быть лучше предыдущего. Несомненно, война не могла продолжаться долго, но основные товары – консервы, бензин, автомобильные шины, даже обувь – оставались в таком дефиците, что мужчина по имени Джо Валачи сделал огромные деньги, торгуя на черном рынке.
Одним ясным снежным утром прозвенел дверной звонок, и курьер вручил Филомене конверт с телеграммой. Пока она вскрывала конверт, сердце бешено билось в груди, а потом, прочитав первую строчку, Филомена со слезами на глазах бессильно прислонилась к двери, не обращая внимания на холод.
Петрина пошла за ней и, успев подхватить за локти, усадила на диван в гостиной.
– Что там?! – в ужасе воскликнула она. – Что-то с Марио?
– Он ранен, – выдохнула Филомена, запинаясь. – Я… я не могу читать дальше.
Петрина подхватила телеграмму, которая, кружась, опускалась на пол.
– Все в порядке, – сказала она, быстро пробежав глазами текст. – Он получил ранение в ногу. Они отправили его в госпиталь в Лондоне. Тут нет подробностей, но, кажется, с ним все будет хорошо. Ему потребуется время на восстановление, но, по крайней мере, его освободят от службы. – Она обняла Филомену. – Ты понимаешь? Это же означает, что он вернется домой!
В комнату вошла горничная с малышкой Терезой на руках. Петрина приняла у нее девочку и опустила ее Филомене на колени. Ощутив тепло маленькой дочери, прижавшейся к животу, Филомена вздохнула с облегчением, будто жизнь снова вернулась в ее тело.
– Твой папа возвращается домой! – прошептала она.
Малышка Тереза, почувствовав радость матери, захлопала пухлыми ладошками, а потом одарила маму мягкими влажными поцелуями. Филомене не верилось, как быстро это милое создание росло и всему училось. Когда Тереза впервые по-настоящему улыбнулась, когда вместо плача стала ворковать, когда в первый раз села, а потом начала ползать, как светлело ее личико, когда малышка осознавала очередное свое достижение, – все эти моменты заставляли сердце Филомены взрываться гордостью и любовью, и в то же самое время ее наполнял ужас оттого, что когда-нибудь им придется выпустить драгоценное дитя в шумный, напористый и жестокий мир.
Когда Филомена подняла взгляд, она увидела, что Петрина нахмурила свои красивые брови, явно о чем-то задумавшись.
– Что у тебя на уме? – спросила Филомена.
Петрина даже не подозревала, как много можно было прочитать по ее лицу. Она выставила мизинец, чтобы малышка Тесса могла сжать его в маленьком кулачке, и осторожно произнесла:
– Я не знаю, что это значит, но Эми говорит, что Стролло теперь появляется у нее в баре каждое утро. Он всегда садится за один и тот же столик в углу, в тени, пьет эспрессо, читает газету и обсуждает дела с разными приходящими к нему людьми. Эми слишком их боится, чтобы подслушивать, – и я считаю, что это хорошо. У таких людей звериное чутье, они сразу поймут, если она будет следить за ними.
– Он наблюдает за ней или за игровым процессом? – спросила Филомена задумчиво.
Петрина покачала головой.
– Эми не кажется, что он приходит за нами следить. Он просто проводит там деловые встречи, а затем уходит. Причем это не занимает у него много времени. Джонни как-то рассказывал мне, что для капо и боссов такое в порядке вещей. Они в течение какого-то периода устраивают совещания в одном месте, потом перемещаются в другое, чтобы и их враги, и полиция никогда точно не знали, где их найти. Я сказала ей продолжать дела как обычно, но быть начеку.
– Хороший совет, – согласилась Филомена и заметила: – Эми в последнее время такая тихая… Я думала, что это из-за Джонни. Нужна ли ей наша помощь в баре?
– Вряд ли. Она просто очень скучает по нему, – сказала Петрина и с чувством добавила: – И я тоже.
– И я, – призналась Филомена.
Джонни был упокоен в том же мавзолее, что и его родители. Филомена пыталась не смотреть на пустые альковы, предназначенные для Марио и Фрэнки, когда придет их час, и заметила, что Люси тоже отводит от них взгляд. Они быстро понимающе переглянулись; никто из них не хотел думать, что ее муж будет следующим и, отправляясь на вечный отдых, ляжет рядом с братом.
За окном тихо кружил снег. Петрина, выглянув в окно, увидела, что по дорожке к дому идет Люси, и пошла к двери, чтобы впустить ее. Люси впервые за последнее время выглядела бодрой, щеки ее порозовели от мороза и волнения. Остановившись на верхней ступени крыльца, чтобы стряхнуть с обуви снег, она помахала мужчине, который подвез ее до дома.
– Это был наш адвокат? – спросила Петрина. – Почему ты не пригласила его зайти?
– У Доменико назначена еще одна встреча, – ответила Люси. – Но мне так жаль, что тебя не было сегодня в суде! Бог мой, я должна сказать, что адвокат организовал все просто блестяще! Ну, в конце концов, у нас были наши главные свидетели. Фред и Глория сделали великое дело. Это надо было видеть! После дачи их показаний мне хотелось аплодировать!
Люси накинула пальто на крючок в гардеробной и стянула ботинки. Сейчас она поспешила в гостиную, чтобы Филомена тоже послушала ее рассказ – о Фреде-вахтере и о Глории-швее, которые предстали перед судом, чтобы дать показания о странной «монахине», проникнувшей в здание в тот же день, когда в кабинет Фрэнки были подложены фальшивые улики против него.
– Фиктивную монашку зовут Милли, – сообщила Люси, плюхнувшись в кресло. – Она тоже дала показания, как и полицейские. Понимаете, все происходило отдельными этапами. Перед сегодняшним слушанием Доменико представил показания наших свидетелей, и судья выписал ордер на арест Милли. Когда за ней пришла полиция, она сразу же выдала Алонцу, потому что не захотела брать всю вину на себя. Милли сказала, что идея с переодеванием в монахиню и подкладыванием улик полностью принадлежит Алонце. А Серджио предложил пойти в кабинет Фрэнки в воскресенье, когда его точно там не будет.
– Так что произошло дальше? – спросила Петрина, захваченная рассказом.
– Полиция отправилась на Статен-Айленд, чтобы арестовать Алонцу. Но арест не прошел гладко. Она пиналась и орала, будто банши. Полиция сказала, что ей скинут срок, если она чистосердечно признается. Так что она призналась. – Люси помедлила. – Вы знали, что после инфаркта в прошлом году у Алонцы было неважно с сердцем? Так вот, после допроса она упала в обморок, а потом, не доехав до больницы, умерла.
– Я не должна испытывать к ней жалость, но мне все равно ее жаль, – тихо произнесла Филомена.
Они немного посидели в молчании. Петрина принесла Люси чашку английского чая, и та жадно выпила. Потом, глубоко вздохнув, продолжила:
– В итоге сегодня судья пересмотрел дело и снял с Фрэнки все обвинения. Это значит… это значит… – К ее собственному удивлению, голос Люси подвел ее, и пришлось проглотить комок в горле, чтобы снова начать дышать.
– …Это значит, что Фрэнки может вернуться домой! – с чувством закончила Петрина.
– Да, – робко согласилась Люси. – Доменико скажет об этом Сэлу, чтобы тот передал весточку Фрэнки. В последний раз, когда они были на связи, Фрэнки сообщил Сэлу, что напал на след Криса. – Люси запнулась, переполненная эмоциями, не в силах позволить себе выказать еще большую надежду – на возвращение своего мальчика.
– Прекрасно! Я отправлю телеграмму Марио, – сказала Филомена.
Она передала малышку Терезу Петрине, поднялась с места и, сняв с себя кружевную шаль, укрыла ею плечи Люси, потому что ту трясло. Люси подняла на нее взгляд, тронутая таким жестом.
– Спасибо тебе, дорогая. Это Глория связала шаль? – спросила она.
Филомена кивнула.
– Мне бы хотелось помочь нашим свидетелям, – сказала Люси. – Я с ними поговорила и выяснила, что Фред хочет по-прежнему оставаться в той же квартире – она напоминает ему о жене, и он вообще не хотел бы ее покидать. Но Глория сказала, что не против жить в лучших условиях. У нас есть свободные апартаменты, но арендная плата, разумеется, совсем не по карману Глории. Я думаю, мы можем позволить ей занять новую квартиру, но платить как и прежде. Вы с этим согласны?
– Конечно, – сказала Петрина, а Филомена кивнула.
Малышка Тереза тоже что-то одобрительно проворковала, и сердце Люси впервые за последние месяцы наполнилось надеждой на будущее.
Несколько недель спустя Эми вышла из дома очень рано, так как с некоторых пор приобрела привычку два раза в неделю посещать самую раннюю мессу в церкви. Она вообще предпочитала посещать мессы в будние дни, потому что они были более короткими, тихими и утешительными, чем воскресная. Бо́льшую часть времени она находилась в компании всего нескольких пожилых дам в черных платьях, которые сидели поодиночке на пустых скамьях и безмолвно молились, перебирая четки. Новый молодой священник, едва проснувшийся в этот ранний час, обычно сильно сокращал свою проповедь.
Эми всегда сидела в задних рядах и молила Джонни о прощении и наставлении, будто он был ее святым заступником: «Я сделаю так, как ты говорил, Джонни. Я скоро заберу наших мальчиков из города. Я планирую этой же осенью отправить их в хорошую подготовительную школу недалеко от нашего нового дома. А летом постараюсь найти покупателей для нашего бара. Если я правильно выберу покупателя, он сможет взять на себя работу со ставками и азартными играми, и боссы будут довольны. Ты сказал мне закрыть бизнес после Рождества, и крестные с этим согласились, так что я действительно собираюсь так сделать в этом году и надеюсь, что ты не будешь против. Я хотела бы, чтобы ты дал мне знак, что доволен».
Она не рассказывала в молитвах о ребенке Фрэнки, которого носила в утробе и собиралась после рождения отдать Люси. Она подумала, что душа Джонни либо уже знает об этом – в таком случае не о чем было и рассказывать, – либо не знает, и тогда незачем его беспокоить. Несомненно, небеса даровали душам великодушие и всепрощение.
Эми в задумчивости покинула церковь и пошла по тихим улочкам к бару. Подойдя к нему, она заметила, что внутри горит слабый свет. Но ведь в это время бар должен быть еще закрыт! Эми нахмурилась. Теперь она приходила сюда только три дня в неделю, чтобы контролировать бухгалтерский учет, в другие же дни оставляла все дела на бармена. Однако все, кто работал на нее, хорошо знали, что перед тем, как уйти, нужно везде выключить свет. Иначе он будет гореть всю ночь, увеличивая счета за электричество.
Подойдя ближе, Эми заметила, что дверь черного хода слегка приоткрыта. Слишком рано для утренней доставки. Неужели кто-то накануне вечером не только забыл выключить свет, но и не запер как следует помещение? И тогда, возможно, дверь приоткрылась от ветра. А вдруг один из работников использовал помещение бара для чего-нибудь гнусного или туда вломился вор…
Эми понимала, что должна вызвать полицию, но последнее, чего ей хотелось, – чтобы полиция начала вынюхивать, что за дела ведутся в задней комнате при баре. Вероятно, бармен просто спорил с кем-то, кому они должны были заплатить, и разговор затянулся до ночи. И Сэл не сможет сегодня ей помочь: он отвозит Петрину в загородный дом, прихватив с собой мебель и припасы для домов. Оставалось только позвонить Филомене или в больницу, где дежурит Люси, и спросить их, что делать.
Неожиданно в памяти Эми всплыл разговор с Джонни, когда он просил ее позаботиться об их общем деле. Она сказала ему, что для этого ей необходимы ум, как у Петрины, энергия, как у Люси, и храбрость, как у Филомены. На что муж ответил: «Ты умнее и сильнее, чем думаешь». Как и тогда, слова Джонни снова укрепили ее решимость; подойдя к двери, Эми заглянула внутрь.
В баре стояла тишина. Она неуверенно прошла дальше, но застыла на месте, услышав приближающиеся мужские голоса. Быстро метнувшись в женский туалет, Эми в ужасе замерла. Сердце ее бешено билось в груди, как птица в клетке, и она едва сдерживала дыхание, чтобы не вскрикнуть от страха. Странные люди ходили туда-сюда по коридору, переговариваясь грубыми голосами. Когда они снова и снова проходили мимо туалетов, Эми удавалось уловить обрывки их разговора: «Установил надежно? Со стороны не заметно?», «Всё в лучшем виде», «Ты звук проверил?», «Да, слышимость отличная…», «Вот славно будет поймать этих ребят на их же собственных словах…», «Стролло приходит сюда каждый день и всегда сидит за этим столиком…», «Бармен сказал отдать ему ключи сразу, как только закончим…», «Представляешь, этим баром владеет какая-то тупая домохозяйка!», «Из той семьи, помнишь, в которой старую леди застрелили прямо на улице, тут неподалеку… готов поспорить, она торговала наркотой».
Эми оцепенело слушала, пока наконец их шаги не затихли вдали. Раздался звук поворачиваемого в замке ключа. Она все еще сидела тихо из опасения, что они могут вернуться. Но тишину ничто не нарушало.
Осторожно выйдя из туалета, Эми на цыпочках прошла к меньшему из окон и выглянула наружу через щель между планок жалюзи. Она увидела двух мужчин в серых костюмах. Они перешли улицу и влезли в припаркованный на другой стороне белый грузовик, который стоял там с заведенным двигателем, но не двигался с места.
Несколько минут спустя на улице появился ее собственный бармен. Нервно оглядываясь, он подошел прямо к пассажирскому сиденью грузовика и протянул ладонь, в которую один из «костюмов» что-то опустил. Это была плата за услугу? Или возвращенный ключ от двери? Одно было совершенно ясно: перед ней был предатель, который дал незнакомцам возможность войти на ее территорию и нелегально установить прослушку.
– Вот уж действительно, тупая домохозяйка, – возмущенно пробурчала Эми.
И это ведь об убийстве Тессы они так цинично упомянули после нелестного высказывания в адрес самой Эми!
Услышав, как по улице едет грузовичок с доставкой от молочника, Эми поняла, что уже не сможет сбежать через черный ход, потому что ее заметят. Молочник может рассказать бармену, что в такой ранний час хозяйка была внутри. Бармен сейчас явится – будет подавать эспрессо, капучино и небольшие бутерброды, спрессованные в специальной машине, похожей на вафельницу. И он не должен ее увидеть.
Эми снова спряталась в женский туалет. На некоторое время она нашла убежище. Ей нужно дождаться, пока бар официально откроется для первой голодной толпы посетителей. Она слышала, как бармен, насвистывая себе под нос, вошел в бар и приступил к своим обязанностям, негромко включив радио. Вот он позвал на разгрузку товара курьера: сначала приехал молочник, потом доставили пиво, а затем мальчик из пекарни принес бутерброды. То и дело до слуха Эми доносились крики и смех работающих людей. Затем в баре начали появляться первые клиенты.
Ей наконец удалось выскользнуть из туалета и быстро пробраться сквозь толпу к стойке бара. Бармен был слишком занят, чтобы ее заметить, но Эми направилась прямо к нему, как будто только что вошла через главную дверь.
– Все в порядке? – спросила она, при этом заметив, как он дернулся от неожиданности, и на мгновение у него на лице отчетливо промелькнуло виноватое выражение. Всего мгновение – но оно рассказало все, что ей хотелось знать. – Просто проверю бухгалтерию, – добавила Эми, направляясь к кабинету, расположенному в задней части бара.
Не задержавшись там, она поскорее выскочила через черный ход. Грузовик с мужчинами исчез, а в баре вот-вот должен был появиться мистер Стролло. Она торопливо перебежала улицу и завернула за угол, откуда он обычно выходил. Сегодня тут было многолюдно. Эми вглядывалась в каждого прохожего, пока наконец не увидела знакомую фигуру. Стролло не замечал ее, пока она намеренно не столкнулась с ним, изящным жестом уронив на землю сумочку.
– Scusi[35], – пробормотала она.
Когда он задержался, чтобы поднять и подать беременной женщине сумочку, которую та обронила, Эми быстро склонилась к его уху.
– Мистер Стролло, не ходите сегодня ко мне в бар, – прошептала она. – Мой бармен запустил туда ищеек, и я боюсь, что они установили прослушку на вашем столике.
Стролло медленно выпрямился, лицо его оставалось таким же бесстрастным. Он едва шевельнул губами, но она услышала его шепот:
– Grazie, ricorderd questa gentilezza[36], – а потом повернулся и ушел в противоположном от бара направлении.
Когда Эми вернулась домой, она увидела припаркованный на обочине автомобиль Сэла, но сам он сидел в машине, будто глубоко задумавшись. Она постучала в окно, и водитель сразу вышел из машины.
– В чем дело? – обеспокоенно спросил он. – Вам нужна моя помощь?
– Послушай, Сэл, – взволнованно обратилась к нему Эми. – Я подумала о твоем предложении. Ты все еще хочешь купить у меня бар?
Сэл кивнул:
– Да, разумеется.
– В общем, – начала Эми, – я думаю, это хорошая идея. Конечно, мне нужно обсудить ее с другими крестными. Если они согласятся, тогда мы заключим сделку.
– Это было бы замечательно, синьора, – улыбнулся Сэл.
Затем Эми почувствовала необходимость рассказать ему об утреннем инциденте с незваными гостями. Сэл внимательно выслушал, но это не отпугнуло его от сделки – похоже, он считал подобные происшествия частью «бизнеса».
– Возможно, это сотрудники отдела по борьбе с наркотиками, – предположил мужчина.
– Но мы не имеем дела с наркотиками! – возмущенно воскликнула Эми.
– Конечно же нет. Вполне вероятно, они рассчитывали уличить в этом Стролло. Я предполагаю, что они поймали бармена на торговле наркотой и заставили его сотрудничать, – продолжил Сэл. – Он вполне мог солгать и сказать, что это мы заставляли его продавать наркотики.
– Тогда тебе лучше уволить этого бармена! – предупредила она.
– Если Стролло не доберется до него раньше, – криво усмехнулся Сэл. – Я не буду против. – Он беспокойно оглянулся на дом.
– Сэл, что тебя беспокоит? – быстро спросила Эми, вспомнив про его задумчивый вид в машине.
– У меня прервалась связь с Фрэнки, – тихо ответил он. – Последнее, что я от него слышал, – якобы он напал на след Криса, и после этого тишина. Час назад я снова передал ему сообщение, что все обвинения с него сняты и что Марио находится в лондонском госпитале, но я не уверен, передадут ли это Фрэнки. У нас есть надежные люди в Ирландии, которые помогают ему, передают сообщения от меня, знакомят его с местностью, но от них в последнее время у меня тоже нет вестей. Я не знаю, как рассказать об этом Люси.
Эми видела, что Сэл, который не боялся выйти против самых сильных ребят с улицы, сейчас стоял мрачный, будто гробовщик, испытывая страх от предстоящей встречи лицом к лицу с Люси. Его понурый вид испугал бы Люси гораздо больше, чем то, что он собирался сообщить.
– Я сама ей скажу, – пообещала Эми.
Она сделает это после ужина, потому что знает: Люси не сможет проглотить ни куска после такого известия. Она проследит, чтобы Люси обязательно выпила немного вина – это даст ей возможность уснуть ночью. Эми все ей расскажет, а потом объяснит, что в военное время подобная тишина нормальна и не всегда означает самое худшее… и что Фрэнки, конечно же, очень скоро выйдет на связь и сообщит им хорошие новости.