В одну из суббот, когда, помогая Филомене, Петрина находилась в ювелирном магазине, внезапно позвонил Джонни и попросил ее к телефону.
– Донна сказала, что я найду тебя здесь. Малыш, ты должна вытащить меня отсюда, – сказал Джонни. – Я досыта наелся вашими горами. Я хочу увидеть море. Я хочу видеть моих мальчиков.
– Ты хочешь обсудить это с Эми? – осторожно спросила Петрина.
– Нет. Именно так мы постоянно и делаем: только «обсуждаем». Она уже довольно долго не навещала меня. С ней все хорошо?
– Она подхватила легкий грипп, – соврала Петрина, – и не хотела тебя заразить.
– Хорошо, в любом случае я позвонил тебе потому, что мне нужна грубая сила.
– Джонни, а доктора согласятся тебя отпустить? – спросила она.
– К черту докторов! Они не смогут держать меня здесь против моей воли. Ты моя родственница, поэтому поможешь мне выйти отсюда. Но приезжай одна. Понятно? Люси с собой не бери, она скажет мне «слушаться докторов». А Эми слишком сильно волнуется, я не хочу, чтобы она кудахтала надо мной и заставляла меня отдыхать. Мне хватило отдыха на всю оставшуюся жизнь, и я уже прочитал все книги в санатории по два раза. Забери меня отсюда, или, клянусь, я выпрыгну из окна.
– Хорошо, хорошо, дождись меня! – торопливо проговорила Петрина.
Она не думала, что брат решится на самоубийство, но опасалась, что он попытается самостоятельно сбежать из санатория. Она рассказала Филомене о плане Джонни.
– В итоге я собираюсь поехать к нему и вывезти его оттуда, – заключила она.
– И что ты собираешься с ним делать дальше? – обеспокоенно спросила Филомена.
Эми еще не настолько округлилась, чтобы это заметили близнецы, но Джонни, если окажется рядом, может заметить.
– Я сказала, что у нее грипп. Он заявил, что хочет «увидеть море», поэтому я отвезу Джонни в мой дом в Мамаронеке, пока Эми не «поправится», – сказала Петрина. – Скажи ей, что я вру Джонни ради нее в последний раз. А Эми пока сможет придумать, как рассказать ему о ребенке. Но лучше ей решить этот вопрос побыстрее!
По дороге в Уэстчестер Джонни, все такой же бледный и исхудавший, смотрел из окна машины с таким восторгом, будто в первый раз видел окружающий мир и находил его великолепным. Всю дорогу он восхищался потрясающими красками осенних деревьев вдоль шоссе. Они доехали до Мамаронека, а потом покатили по длинной тихой и извилистой дороге, ведущей к узкому полуострову, которая упиралась в ворота небольшого анклава из четырех пляжных домов, теперь принадлежащих их семье.
– Их построили в двадцатые годы в качестве домов для летнего отдыха, – сказала Петрина. – Мой дом не требовал большого ремонта, поэтому он уже готов. Как только мы отремонтируем остальные три дома, мы можем сдавать их или перепродать. Мы также вложили деньги в недвижимость в окрестных деревнях, а еще купили многоквартирный дом в городе – его построили в девяностые годы прошлого века, он прекрасен, но нуждается в ремонте.
Петрина хотела сразу устроить брата в одной из гостевых спален, но Джонни настоял, чтобы осмотреть все четыре дома. Он быстро оценил, что следует заменить, а что имеет большую ценность. Его восхитили паркетные полы и просторные веранды, взрослые плодовые деревья в садах и морские виды.
– Не продавайте этот дом, – сразу сказал Джонни, осмотрев последнее здание на дальнем конце анклава. Просторная лужайка представляла собой прекрасное место для медитативного отдыха с панорамным видом на море, плескавшееся внизу в песчаной бухте. – Я всегда хотел иметь такой дом для нас с Эми и близнецов! – произнес он с восторгом. – Я думал об этом с тех самых пор, как ты рассказала мне о домах. Я хочу, чтобы Винни и Поли ходили в хорошую школу неподалеку отсюда. Я не желаю, чтобы они околачивались на тех же нью-йоркских улицах, где вырос я сам.
– Отлично. Отремонтируешь его – и он твой, – спокойно заключила Петрина, когда они вернулись в ее дом.
– Я могу помочь тебе с тем, чтобы привести в порядок и другие дома, – предложил Джонни. – С подрядчиками и ремонтными рабочими нужно быть осторожнее. Они начинают работу, а потом бросают вас посреди хаоса. Чтобы наводить порядок, вам нужен мужчина вроде меня.
Петрина нежно ему улыбнулась. Джонни выглядел как огородное пугало, но даже пугало может отвадить от дома падальщиков.
– Спасибо, дорогой братец, – сказала она. – Но условия такие: ты остаешься в моем доме. Спишь, когда я тебе сказала, и ешь, когда я скажу. Понятно? Иначе я закину тебя в багажник и отвезу обратно в санаторий.
– Слушаюсь, босс. – Джонни опустил чемодан и остановился в коридоре перед абстрактной картиной в раме, написанной яркими мазками живых красок.
Петрина любила современное искусство, деятелей которого Ричард называл «волосатыми бродячими псами». Картина была написана художником из Федерального художественного проекта Рузвельта и явно отражала влияние на художника творчества Пабло Пикассо и Диего Риверы. Покупка картины доставила Петрине большое удовольствие.
Джонни озадаченно посмотрел на картину, но все, что он сказал, было:
– Эми говорила, что ты разводишься.
Петрина вздрогнула от неожиданности. Внутреннее опустошение от предательства Ричарда, который когда-то обещал вечно любить ее, теперь превратилось в тупую ноющую боль, похожую на зубную. Юридические споры из-за развода в таком случае действуют как обезболивающее у стоматолога, подумалось ей.
– Да. Мы сошлись на том, что Ричард сохраняет бо́льшую часть своих денег, а я получаю Пиппу – и эту картину, которую он искренне ненавидит.
Она умолкла, ожидая, что Джонни начнет ее ругать. Но он просто сказал:
– Хочешь, я набью морду Ричарду? Я это голыми руками сделаю. И с большим удовольствием.
– Нет, – ответила Петрина. – Он того не стоит. Пусть лучше умрет медленной, мучительной смертью. Я знаю женщину, на которой он собирается жениться. И она заставит его страдать гораздо сильнее, чем мы.
Джонни улыбнулся.
– Ладно. Тогда сделай для меня еще одно одолжение. Попроси близнецов приехать сюда на выходные, и Эми, если она поправится. Я уже очень давно их не видел. Я хочу, чтобы мальчики посмотрели, какое тут прекрасное место, пока еще не облетели все осенние листья.
– Конечно, – кивнула Петрина. – Пиппа может отвести твоих ребят к лотку с хот-догами, который обожают все местные жители.
– Эми, звонила Петрина. Джонни покинул санаторий, – объявила Люси. – Она отвезла его в Мамаронек. Он сказал, что очень хотел бы увидеть на выходных своих сыновей, и тебя тоже, если ты достаточно оправилась от своего «гриппа», – язвительно добавила Люси.
Эми, страдающая от утренней тошноты, сидела на диване и осторожными глотками пила чай.
– О, почему Петрина за ним поехала? – раздраженно вопросила она. – Кто сказал ему, что он может вернуться домой? Неужели он для этого достаточно здоров?
– Похоже, что Джонни наконец решил взять всё в свои руки, – мрачно ответила Люси. – Ты не можешь вечно откладывать этот разговор. Так что нам с тобой нужно принять решение. Прямо сейчас.
Эми посмотрела на Люси, которая так и не смогла ее простить.
– Смотри, – безжалостно продолжала Люси. – Я думаю, ты права насчет следующего: во-первых, Джонни очень слаб, и второе, он не будет в восторге, обнаружив, что у тебя скоро родится ребенок.
– Джонни крепче, чем ты думаешь, – возразила Эми. – Он это выдержит.
«Но он может пристрелить Фрэнки, когда тот вернется домой», – подумала она.
Люси, обнаружив, что в состоянии думать об этом довольно отстраненно, продолжила:
– Но это не его ребенок. Его отец – Фрэнки. Ты раньше говорила, что готова отдать мне ребенка. Я хочу, чтобы вы с Джонни именно это и сделали. Я не вижу другого способа с этим разобраться. Я тебе одно скажу, Эми: я не собираюсь просто сидеть и смотреть, как ты растишь сына Фрэнки прямо у него – и у меня – под носом. Я клянусь, что убью вас обоих.
Эми с ужасом посмотрела на нее. В последнее время она стала бояться Люси. Эми раньше не осознавала, как сильно все эти годы полагалась на доброту Люси, но сейчас ей ужасно ее не хватало, и, видя это змеиное пламя в глазах бывшей подруги, она гадала, смогут ли они вернуться к прежним отношениям, которые были для нее так необходимы.
– Хорошо, Люси, – прошептала она. – Если ты этого хочешь, мы так и поступим.
– Да, – горько ответила Люси. – Именно этого я и хочу. Более того, в эти выходные ты поедешь к Джонни и во всем ему признаешься. И мне неважно, насколько плохо ты себя чувствуешь. Ты отправишься в дом Петрины вместе с близнецами и скажешь Джонни, о чем мы договорились. И тебе лучше выполнить уговор, Эми. Если Джонни начнет возражать, просто отошли его ко мне.
Винни и Поли бежали по лужайке, чтобы поприветствовать отца, который сидел в шезлонге, любуясь нежно-голубым проливом Лонг-Айленд-Саунд на заднем дворе домика, выбранного им для себя. Эми не пошла во двор вместе с ними, а близнецам велела передать отцу, что они с Петриной готовят обед и позовут, когда все будет готово.
Мальчики внезапно остановились и изучающе посмотрели на изможденное лицо отца. Они выглядели неуверенно, настороженно, будто их обманули и этот тощий мужчина, обрядившись в знакомую одежду, пытается выдать себя за их крепкого и здорового папу.
– Да это и вправду я. – Джонни криво улыбнулся.
Кто-нибудь должен был их предупредить. Но, возможно, он сам виноват: всего однажды разрешил близнецам навестить его, опасаясь, что дети могут подхватить туберкулез от него или других больных в этом месте, наполненном страданиями и смертью. Поэтому они не наблюдали постепенное угасание Джонни, как Эми. Теперь они застыли посреди лужайки, будто каменные статуи, которые люди устанавливают на постаменты на подъездных дорожках к дому.
– Не волнуйтесь, парни. – Он распахнул руки. – Я потерял несколько фунтов, но я все еще ваш отец. Я только согнулся, но не сломался. Подойдите ближе, мне нужно многое вам рассказать.
Сыновья свернулись клубочками, будто два пса, на пляжном одеяле, которое Петрина разложила у ног Джонни. Она тактично вернулась в дом, чтобы дождаться Эми.
– Смотрите, парни, – начал Джонни, обращаясь к сыновьям, – важнее быть умным, чем сильным. Но вы можете стать и умными, и сильными, и тогда в этом мире для вас не будет ничего невозможного.
Сначала они вежливо слушали, но, как только он начал убеждать их, как важно хорошо учиться в школе, чтобы попасть в хороший колледж, а потом – в известный университет, а после стать адвокатами, или врачами, или профессорами, Винни и Поли почувствовали себя так, будто их обманом затянули на очередную лекцию об образовании. Им не нравилась школа. Им нравился бейсбол, им нравилось даже то, как двигаются игроки. Еще им нравилось, как местные крутые парни, которые ошивались возле пиццерий и стоянок такси, расхаживали в дорогих костюмах и носили пачки купюр, стянутые зажимами из золота с бриллиантами.
Джонни всегда говорил им, что выставлять свое богатство напоказ – некрасиво. Но Винни и Поли, у которых в доме не осталось мужчин для примера, были в восторге от этих людей. Если бы они были постарше, они бы убили тех, кто застрелил бабушку, чтобы их мама, тети и крестная не плакали так горько. Их кузины Джемма и Пиппа тоже в тот день много плакали. Это все произошло только потому, что там не было близнецов. Они бы застрелили плохих парней и защитили семью. Такого больше не должно случиться.
Они терпеливо ждали, когда папа вернется домой и научит их драться и быть настоящими мужчинами.
Но их отец стал тенью прежнего себя, и все, о чем он мог теперь говорить, – это книги. Но детей, которые много читали и хорошо учились, то и дело били во дворе за школой. Поэтому Винни и Поли не хотели слушать рассказы о великих умах человечества. Они просто хотели вырасти сильными.
Джонни видел, что мальчики на самом деле его не слушают. Он тратил остатки драгоценного дыхания, чтобы поведать им тайны жизни, скрытые мистерии вселенной, правила игры и законы, по которым существовал большой мир, и объяснял им по порядку, что они должны сделать, чтобы стать победителями, а не парочкой дурачков.
– Хорошо, позже мы вернемся к этому разговору, – наконец сказал Джонни. – Я дам вам некоторые из моих книг, и мы почитаем вместе, хорошо?
– Хорошо, – ответили они хором, как часто делают близнецы.
– Но можно мы сначала поиграем в карты? – вставил Поли. – Мы теперь умеем играть в покер!
– Ага, и кто вас этому научил? – требовательно спросил Джонни. – Вы должны были учиться играть в теннис! Неважно. Идите в дом, становится холоднее. Я тоже скоро приду.
После их ухода он осознал, как сильно они его утомили. И разочаровали, потому что он отлично понял, что они думали, уставившись на него черными блестящими пуговками глаз. Все потому, что они выросли в неправильном окружении, не с теми детьми.
Теперь он был еще больше уверен в правильности своего решения переехать сюда. Следующей осенью они пойдут в хорошую частную школу, где встретят других детей, которые не боятся учиться. Они будут играть в честные виды спорта, на хороших спортивных площадках, на здешнем свежем воздухе. Петрина предупредила его, что и в этом районе были плохие ребята. Но, по крайней мере, сыновья Джонни получат возможность выжить в большом мире.
Все это он рассказал Эми по телефону. Она сказала, что им нужно поговорить – сегодня после ужина, когда она уложит детей спать. Так что Джонни снова переключил внимание на прекрасный морской вид.
Ветер переменился, и деревья зашумели, отчего несколько листьев, кружась в воздухе, лениво приземлились у его ног, устилая землю парадным ковром красного и желто-золотого цвета, будто приветствуя короля, который вернулся из долгого и победного похода.
Джонни закрыл глаза и вдохнул так глубоко, как только смог. Вот чего ему не хватало всю его жизнь, и он даже не знал об этом. Этот небольшой пляж находился в мелкой бухте, но это была их бухта, уединенная и мирная. В таком месте человек наконец может позволить себе задуматься. Он купит лодку и будет брать близнецов на рыбалку. Они каждый день, а не только редкими выходными будут дышать свежим соленым морским воздухом.
На него упали теплые лучи солнца, и он будто снова окунулся в лето. Как невероятно было снова увидеть раскинувшееся над головой голубое небо! Можно было просто сидеть здесь весь день и смотреть, как солнце поднимается с одной стороны горизонта и садится – с другой.
– Какая красота, – пробормотал Джонни.
Он почти задремал, когда вдруг услышал, что кто-то шепчет ему в ухо, и новая волна тепла окатила его, а родная ладонь опустилась на плечо, отчего он вдруг почувствовал, что полностью излечился и купается в любви близких.
Джонни повернул голову и открыл глаза.
– Папа? – удивленно произнес он.
Эми наконец вышла из кухни и шла по лужайке. Она хотела позвать мужа ужинать и была уже на полпути к нему, когда увидела, как Джонни, внезапно обмякнув, осел на одну сторону. Она подбежала к нему, но услышала только тихий последний вздох.