Собираясь на встречу с мистером Костелло, Петрина настояла, чтобы Филомена отправилась вместе с ней.
– Он не будет разговаривать по телефону. То есть я должна пойти к нему на личную встречу. Возможно, если ты пойдешь со мной, он будет более добр в присутствии беременной женщины. Встреча пройдет в его пентхаусе в небоскребе Маджестик, который находится в Централ-Парк-Вест, помнишь? Мы видели его, когда ездили за покупками перед твоей свадьбой.
– Хорошо, я пойду с тобой, – согласилась Филомена.
Она надела летнее платье из голубого льна и подходящий к нему жакет. Петрина – приталенный костюм из черного шелка. Образ обеих довершали шляпки и перчатки.
Когда они вышли на улицу в этот прекрасный летний день, прохожие – и мужчины, и женщины – на секунду замерли, чтобы посмотреть на гордых, прекрасно одетых Петрину и Филомену.
Таксист высадил их на 72-й улице. Маджестик представлял собой небоскреб в стиле ар-деко с двумя башнями и эксклюзивными дорогими квартирами, где селились люди, которые, по словам Петрины, были «движущей силой» Нью-Йорка.
Швейцар в униформе кинулся отворить им дверь. Филомену поразила потрясающая роскошь вестибюля. Высокие потолки; пол, выложенный плитками в форме ромбов белого, золотого и черного цветов; впечатляющая широкая лестница с витиеватыми перилами из кованого железа, устланная широким ковром, а лестничную площадку обрамляли три огромных арочных окна, из-за чего интерьер напоминал храм богатства.
– Чувствую себя Дороти, попавшей к волшебнику страны Оз, – пробормотала Петрина, входя в один из бесшумных лифтов, который понес их на самый верх. – «Волшебник страны Оз», – повторила Петрина, – это такой фильм. О, не бери в голову, – спохватилась она, заметив непонимающий взгляд Филомены.
– Петрина… а что, если именно мистер Костелло приказал Анастазии «потрясти» нас, как ты выражаешься? – прошептала Филомена, в первый раз в жизни чувствуя себя неуверенно.
– Тогда мы обречены, – прошипела в ответ Петрина.
Дворецкий провел их в пентхаус – шикарное жилье, с большим вкусом обставленное мебелью в стиле ар-деко, за исключением, как Петрина позже заметила, позолоченного рояля в углу комнаты. Знаменитые игровые автоматы, которые, по слухам, были настроены так, чтобы гости никогда не проигрывали, по всей видимости, находились в другой комнате.
– О, девочка из колледжа! – воскликнул Костелло необычайно хриплым голосом, появившись из кабинета с сигарой в руке. – Ты знаешь, я ведь сам только три класса окончил. Но зато у меня на счету с десяток университетов по ударам судьбы. Могу ли я предложить вам выпить? Нет? – Он вежливо кивнул Филомене. – Чем я могу вам помочь, дамы? – В костюме отличного покроя и при галстуке, он был похож на успешного бизнесмена, который проводит весь день, задабривая политиков и других влиятельных особ.
– Недавно нас посетил мистер Анастазия… – начала Петрина.
Костелло недовольно нахмурился и, положив сигару на большую хрустальную пепельницу, поднял палец к губам.
– Пойдемте-ка со мной, посмотрим на виды, – внезапно предложил он.
Они с опаской проследовали за ним через застекленную дверь, ведущую на частную террасу, с которой открывался захватывающий вид на просторы Нью-Йорка.
Петрина и Филомена понимающе переглянулись. С этой обзорной точки действительно можно было почувствовать себя правителем мира. Город простирался далеко внизу, шум его был приглушен расстоянием, а деревья и озеро Центрального парка походили на зеленый райский сад. Над ними раскинулось небо с мягкими глянцевыми переливами розового и голубого, с жемчужными серо-белыми облаками. Однако у Филомены промелькнула мысль, что, если сбросить кого-нибудь с такой высоты, его ждет долгий, очень долгий путь к подножию.
Костелло тщательно закрыл за ними дверь. Глядя на них пронзительным взглядом, он сурово предупредил:
– Я не обсуждаю деловые вопросы дома. Сегодня для вас я делаю исключение – но только из уважения к вашему отцу. – Он внимательно посмотрел на Петрину. Глядя на их испуганные лица, быстро пояснил: – Прослушка. В центре новый федеральный прокурор. Он поставил прослушку на мой домашний телефон, представляете? Итак, что у вас за дело такой важности, что вы не могли обратиться с ним к Стролло?
У Петрины от страха так резко закружилась голова, что она ухватилась за руку Филомены. Так что Филомена сама рассказала Костелло, что сказал ей Анастазия на рынке.
– Так как мистеру Анастазии уже очень давно было уплачено за его… э-э… помощь, мы думали, что сперва стоит обратиться к вам за советом, – закончила она спокойно. – И мы решили, что вам лучше услышать о произошедшем из наших уст, без посредников, чтобы избежать недопонимания. Мы просто хотели знать, не исходил ли приказ лично от вас.
– Нет. Больше ни слова, я разберусь в ситуации, – твердо ответил Костелло. – Не волнуйтесь, дамы. Дело, считайте, сделано. – Он позволил себе улыбнуться. – Просто следите за тем, чтобы деньги продолжали крутиться.
Филомена постаралась не задумываться, как этот добродушный, безупречно вежливый мужчина инструктирует ужасающего Анастазию, как избавиться от нее, если ей не удастся вовремя выплатить дань. Он открыл дверь в квартиру и проводил их к выходу. Но, к их удивлению, в лифт он вошел вместе с ними.
Они ехали в молчании, пока в лифт не вошел мужчина с кислым лицом и темными, густыми бровями. Он не снял шляпу, несмотря на то что в лифте были дамы.
– Как жизнь, Фрэнки? – бодро произнес незнакомец. – Правда, что гребаный Лаки Лучано ведет войну прямо из тюремной камеры? Я слышал, что он помогает флоту США перехитрить Муссолини. Они правда собираются выпустить его за хорошее поведение? – Вопросы он выпалил, будто полицейский на допросе.
Но Костелло, искренне улыбнувшись, ответил:
– Еще бы! Они ему еще и почетную медаль дадут!
Мужчина усмехнулся.
Когда они спустились в вестибюль и вышли на улицу, швейцар быстро остановил такси для Костелло, который произнес:
– Дамы, могу я подбросить вас до центра? – И сел в машину вместе с ними.
– Это, случайно, был не Уолтер Уинчелл, колумнист, собирающий сплетни? – спросила Петрина, когда они отъехали от здания.
Костелло кивнул.
– Никогда не говорите ему того, что не захотите увидеть за завтраком в утренней газете, – посоветовал он.
Они проехали вдоль по авеню, потом свернули на боковую улицу, и такси остановилось у «Копакабаны».
– Здесь я выйду, – сообщил Костелло шоферу. – Отвезите дам домой. Этого должно хватить на дорогу, – сказал он, доставая купюры из пухлой, аккуратно сложенной пачки. Но не успел он открыть дверь, как к машине кинулся бледный худощавый мужчина. – Этот парень – агент Уильяма Морриса, – пробурчал Костелло, опуская стекло. – Они никогда не умели носить костюмы.
– Фрэнки, – выпалил мужчина, – мне нужна твоя помощь. Ты ведь знаешь того молодого певца, которого я нашел для ночного клуба? Его невеста оскорбила мать мальчика, так что он отменил свадьбу. Но теперь оскорбление нанесено отцу невесты. По его указанию мальчишку за ноги вывесили из окна гостиницы!
Все, включая шофера, повернули головы, чтобы заглянуть в темный проулок. В конце улицы в окне отеля на высоте больше десяти этажей действительно вниз головой висел молодой мужчина. Филомене не было видно, кто держит его за ноги. Но она заметила, как из соседних окон на том же этаже выглядывают крепкие мужчины.
Костелло, совершенно не взволнованный зрелищем, тяжело вздохнул.
– Я сказал ребятам, что они должны дождаться вас до голосования, умрет Вик Дамоне или будет жить! – умоляюще продолжил агент.
Петрина ахнула, а потом робко заметила:
– У него действительно прекрасный голос.
Костелло ненадолго задумался.
– Юноша должен был как-то ответить! – взмолился агент. – Нельзя просто так оскорблять чью-то мать!
Все затаили дыхание, когда Костелло молча вышел из такси и встал под окном. Не глядя вверх, он поднял кулак, потом уверенно выставил большой палец вверх.
– Парень будет жить, – согласился он.
Агент, все еще потеющий от волнения, но уже более спокойный, резко вскинул голову на мужчин в окнах, которые, глядя на них, тоже подняли руки с большим пальцем вверх.
Когда позднее Петрина рассказала об этом происшествии Люси и Эми, восхищенные слушательницы испустили общий восторженный и облегченный вздох.
– Значит, мы все спасены! – воскликнула Эми.
– Да, но только пока мистер Костелло остается боссом, – ответила Филомена. – И тем не менее мы с Петриной серьезно поговорили. И думаем, что нам пора сделать некоторые изменения.
Люси вопросительно подняла бровь.
– Пока мы связаны с нелегальными делами, нас всегда могут предать или шантажировать люди, подобные Анастазии, – объяснила Петрина. – И когда нам будут угрожать, мы даже не можем обратиться в полицию. Только подумайте, что, если однажды кто-то подобный Анастазии одолеет Костелло, возьмет под контроль его зону влияния и решит нас тоже выбросить из окна?
В итоге Филомена предложила, чтобы они медленно и осторожно стали отходить от дел, которые требуют уплаты дани для боссов, и переводить деньги в безопасные сферы, которыми занимаются легальные инвесторы.
– Например? – скептически спросила Люси. – В банки? Тебя не было в этой стране, когда они все начали лопаться, Филомена. В мгновение ока деньги, которые люди копили всю жизнь, превратились в пыль. То же самое с фондовым рынком. Это просто узаконенные азартные игры.
– Но они все-таки законны, – заметила Петрина. Она глубоко вздохнула. – У меня личная заинтересованность в этом. Мой муж, который скоро станет бывшим мужем, нашел хитрые способы скрыть от меня – и от Пиппы – свои самые большие активы. Он пытается показать, что он беднее, чем есть на самом деле, чтобы ему не пришлось платить большие алименты и пособие на содержание ребенка.
Эми сочувственно хмыкнула.
– Ты говорила с нашим адвокатом, Доминико? – спросила она.
– Разумеется. Но мой дорогой муженек вытащил из рукава своего джокера, – с горечью произнесла Петрина, все еще уязвленная его предательством. – Адвокат Ричарда сказал, что если на суде я попытаюсь заявить о его скрытых активах, тогда он подаст заявление на одиночную опеку над дочерью. Ричарду не нужна Пиппа, потому что его новой невесте она не нравится. Но он заберет ее у меня, если я поставлю под угрозу его деньги.
– Это отвратительно! Это же он тебе изменил, а не ты ему! – воскликнула Люси.
– Он вообще отрицает факт измены, – ответила Петрина. – И говорит, что потребует полную опеку «из моральных соображений», и знаете почему? Он говорит, что моя семья – это «плохое окружение» для Пиппы, потому что мы обычные мафиози и потому что она получила психологическую травму, став свидетельницей убийства Тессы. Они представят все в еще худшем свете, чем есть в действительности.
Остальные женщины ошарашенно молчали.
– Суть в том, – продолжила Петрина, – что в их словах есть смысл. Пиппа действительно получила травму. После того случая ее постоянно мучают кошмары. Пострадала ее успеваемость в школе. Она даже вынуждена ходить к психологу, пользы от которого немного. Если бы не ее учитель танцев, я не знаю, что бы я делала. Танцы – это ее отдушина. Учитель Пиппы считает, что на следующий год она может получить стипендию в академии и стать профессионалом. Что до меня, то мне нужно самой зарабатывать на жизнь, потому что от Ричарда мне достанутся сущие гроши. Вот в чем дело. Я получаю Пиппу, а он сохраняет бо́льшую часть своих паршивых денег. Вот почему я хочу, чтобы мой заработок был легальным, чтобы Пиппа могла гордиться нашей семьей и своим наследием. – Петрина кивнула Люси и Эми: – Разве вы не желаете того же для своих детей? Или вы хотите, чтобы мы были вечно обязаны гангстерам?
Подумав о Кристофере, Люси не могла не признать мудрость ее слов. Неважно, о какой высокой морали ты будешь говорить детям, – они все равно будут просто повторять то, что видят в доме.
– Но как мы это сделаем? – задумчиво произнесла она.
– Мы постепенно станем уменьшать объем ставок в баре, сотрудничая с меньшим количеством букмекеров, – ответила Филомена. – Нам нужно заставить наших игроков перенести свои карточные состязания в другое место. И еще – так как мэр Ла Гуардия расследует «молчаливое партнерство» в ряде ночных клубов и баров, нам нужно продать там свои доли, продать также несколько многоквартирных домов и вложить деньги в загородную недвижимость в Уэстчестере и Коннектикуте. Когда война закончится, вернувшиеся солдаты захотят создать свои семьи – жениться на любимых девушках и купить свой дом.
– Президент Рузвельт подписал новый закон о правах военнослужащих, который поможет ветеранам войны получить ипотечные кредиты с низкими ставками и без первоначального взноса, – сказала Петрина. – Так что, когда война закончится, мы продадим нашу загородную собственность с хорошей прибылью. И да, нам нужно инвестировать и в банки, и в фондовые биржи. Боссы не смогут получать от них свой кусок.
– По сути, – криво усмехнувшись, сказала Эми, – мы говорим об отмывании незаконных денег через недвижимость и финансовые рынки. Но как начало – пойдет.
– Мы не должны затягивать с началом, – твердо заявила Филомена. – Великая сила заключается в способности вовремя уйти, не дожидаясь «последнего большого выигрыша», как они выражаются.
– Я обратила внимание, что в первую очередь ты начала с наших с Эми занятий, – заметила Люси язвительно. – Как насчет книги Тессы, а, Филомена? Ведь самой опасной частью нашего «бизнеса» занимаешься как раз таки ты!
– Именно поэтому я должна выходить из дела медленно, – ответила Филомена, – чтобы не насторожить боссов. Но и я постепенно сокращаю число заемщиков и тщательно выбираю новых – только тех, кто сможет быстро отдать долг. Так что однажды книга Тессы тоже закроется навсегда.
Решимость, прозвучавшая в ее голосе, проняла остальных женщин. До этого времени они были всего лишь временными управляющими бизнеса своих мужей, удерживая крепость, пока не вернутся воины. Новый шаг подразумевал четкую вероятность того, что мужчины уже не вернутся, и это временное состояние, вполне возможно, станет постоянным.
Люси и Эми неуверенно переглянулись.
– А что скажут мужчины, если они… то есть, я имею в виду, когда… когда они вернутся домой и обнаружат, что мы закрыли их семейный бизнес? – спросила Эми, сопротивляясь самой мысли о том, что придется жить без мужа.
– Ну, дорогая моя, у нас есть только один способ выяснить это, – заметила Люси. – Ты можешь обсудить предлагаемый план с Джонни и выслушать его мнение.
Петрина закатила глаза, но Филомена кивнула:
– Конечно, спроси его.
В воскресенье, когда бар не работал, Эми попросила Сэла отвезти ее к Джонни. Муж сидел на балконе, окруженный книгами, но не читал, а дремал в тени. Он выглядел таким хрупким, однако Эми показалось, что цвет лица у него немного улучшился, поэтому она глубоко вздохнула и рассказала ему и об Анастазии, и о планах Филомены по переустройству семейного бизнеса.
К ее удивлению, Джонни сразу же сказал:
– Очень хорошо. Помогите ей этим заняться. Я не могу допустить, чтобы наши сыновья стали букмекерами и ростовщиками, которых шантажируют рэкетиры и копы. Я хочу, чтобы наши мальчики стали врачами, адвокатами, профессорами и банкирами.
– Это четыре профессии, – шутливо заметила Эми. – А у нас всего два сына.
Джонни улыбнулся, а затем посоветовал:
– Но постарайтесь сперва продать доли в ночных клубах и многоквартирные дома, вне зависимости от того, что скажет Люси. Тогда вы сможете для подстраховки вложить средства в акции и облигации на фондовом рынке. С нашей стороны – подожди до Рождества, чтобы до конца получить праздничную прибыль. Затем тебе нужно будет кое-что сделать, чтобы удостовериться, что боссы не будут обеспокоены закрытием нашего бара. У меня на этот счет есть несколько идей. Когда придет подходящее время, я скажу, что ты должна будешь сделать.
В одно тихое воскресенье в дверь позвонили, и почти сразу раздался громкий стук. Крестные матери собрались в гостиной в ожидании воскресного ужина. Дети играли на заднем дворе.
– Полиция! – прокричали из-за двери.
– О боже! – испуганно воскликнула Эми. – Что им от нас нужно?
С десяток мыслей возникло у них на этот счет, но Филомена первая сказала:
– Нам лучше открыть дверь.
Она пошла к главному входу и, открыв дверь, встала в дверном проеме, не приглашая гостей войти. У дверей стояли два молодых незнакомых полицейских: возможно, из нового пополнения, но их неуверенность в себе заставляла их быть суровыми.
– На вас поступила жалоба из церкви, – заявил парень покрупнее, белокурый, мускулистый, с каменным лицом. – У вас тут есть девушка по имени Пиппа?
Петрина, услышав его слова, поднялась с места и подошла к двери.
– А почему вы спрашиваете?
Другой полицейский, ростом пониже и с темными волосами, открыв блокнот, прочитал:
– Монсеньор из вашего прихода заявляет, что эта девушка нанесла ущерб церковному имуществу и угрожала святому отцу. Нам нужно с ней побеседовать.
Петрина была готова солгать и сказать, что Пиппы нет дома, но со стороны внутреннего дворика, где играли дети, слышались их радостные крики. Было очевидно, что Пиппа дома. Танцевальный лагерь закончился, и скоро должен был начаться учебный год, а пока двоюродные братья и сестра Пиппы радовались, что она снова с ними. Возможно, копы уже слышали голоса детей и знали, где те находятся. Петрина посмотрела на Филомену, которая ей кивнула. Они отступили в стороны, пропуская полицейских в дом.
– Почему бы вам не присесть? – осторожно сказала Петрина. – Я погляжу, в доме ли моя дочь.
Она вышла во двор, где обнаружила, что Пиппа учит Джемму играть в бабки – они бросали на землю горсть шестиконечных, похожих на звездочки металлических предметов, которые назывались костями, затем их подбирали, выбивая небольшим мячиком.
– Пиппа, ради бога, – зашипела Петрина, – к нам пришла полиция. Они говорят, что ты повредила церковное имущество и угрожала священнику!
– Что происходит? – Пиппа, казалось, испугалась, но потом дерзко вскинулась. – Я ничего не повреждала в церкви! – категорично заявила она.
– Тогда почему они здесь? – с подозрением прошептала Петрина.
– Потому что этот священник – подонок и лгун, вот почему!
– Что ты сделала? – потрясенно воскликнула Петрина.
– Ничего! – выкрикнула в ответ Пиппа.
В дверях показался более крупный полицейский.
– Нам нужно поговорить с вами, мисс, – строго начал он.
Пиппа смерила его взглядом.
– Можете меня арестовать, мне все равно! – Она попыталась пробежать мимо него к лестнице.
Полицейский аккуратно, но сильно схватил ее за руку.
– Пойдем с нами, – строго сказал он, и они все вернулись в гостиную.
Пока остальные шумели, Люси тихо прошептала Филомене:
– Позвони полицейскому Питу. У него сегодня выходной, но он придет. Он помогал нам с Крисом. Его номер в маленьком блокноте в моей сумке.
Филомена кивнула и вышла.
Низенький полицейский снова посмотрел в свои записи.
– Отец Флинт сказал нам, что ты уничтожила церковное имущество на крыше, – заявил он.
– Не тот ли это новый священник, который поступил к нам в приход под Рождество? – спросила Люси.
– Да, этим летом он проводил дополнительные занятия по чтению, – обеспокоенно сказала Эми.
– Он старый, подлый и гнилой, – заявила Пиппа, – а еще Джемма сказала мне, что он заставил Винни и Поли плакать. По-моему, это не очень-то правильное поведение для святого отца.
– Кто такие Винни и Поли? – удивленно спросил темноволосый полицейский.
– Пиппа, что здесь происходит? – требовательно спросила Петрина, теряя терпение.
Но Пиппа просто разрыдалась.
– Я обещала, что ничего не скажу! – прокричала она.
Но теперь все вошли в дом – и Винни, и Поли, и Джемма; однако мальчики, едва услышав свои имена, отпрянули и убежали в столовую, где спрятались под обеденным столом.
Филомена, самая младшая из крестных, спокойно и доверительно, будто старшая сестра, спросила у Пиппы:
– Расскажи нам об этом священнике. Чем он тебя расстроил?
– Он меня не расстраивал, – поправила Пиппа, отрицательно махнув темным хвостом. – Он заставил Винни и Поли подняться с ним на чердак и кормить его мерзких старых голубей. Они воняют!
– Он делает так только с теми мальчиками, которые ему нравятся, – вставила Джемма.
– Со своими «любимчиками». Только им разрешено кормить его голубей, – добавила Пиппа терпеливо, удивляясь тупости взрослых. – Он несколько месяцев пытался заманить туда близнецов.
– Получается, что священник выбрал Винни и Поли, чтобы они кормили его голубей? – уточнила Эми.
– Да, он их выбрал, потому что они близнецы, – загадочно добавила Пиппа. – Они не хотели идти, и тогда он разозлился и сказал, что Бог «будет недоволен», если они его не послушаются.
– Так что ты сделала, Пиппа? – строго спросила Петрина.
С разъяренным видом Пиппа воскликнула:
– Я ничего не сломала и ничего не испортила в церкви! Я просто сказала этому мерзкому священнику, что, если он не прекратит, я убью его тупых голубей. Он не прекращал, поэтому я должна была что-то сделать, – пренебрежительно заметила она.
– Отец Флинт говорит, что она открыла все клетки и выпустила голубей, – заметил темноволосый полицейский. – Еще он сказал, что она угрожала пристрелить его.
– Пиппа, как ты могла?! – ахнула Петрина.
Люси, пристально наблюдая за девочкой, заметила на ее лице характерное выражение, которое время от времени замечала на лицах детей в больнице.
– Что еще священник заставлял близнецов делать, Пиппа, кроме кормления голубей? – проницательно спросила она.
– Я не могу сказать. Это слишком отвратительно, – решительно заявила Пиппа, искоса глянув на полицейских.
– Возможно, она сможет рассказать это мне при личном разговоре, – предложила Люси. – Пойдем со мной, Пиппа.
Остальные недоуменно смотрели, как она уводит девочку в сад. Некоторое время они сидели там и разговаривали. Пиппа время от времени оживленно жестикулировала. Затем Люси потрепала ее по плечу, и Пиппа осталась в саду, а Люси вернулась к взрослым.
– Эми, почему бы тебе не отвести во двор и остальных детей и сказать кухарке, чтобы она организовала им там ужин, на небольшом столике? – предложила она. – Потому что у маленьких непосед часто большие уши.
Эми поняла намек, забрала с собой Джемму, вытащила близнецов из-под скатерти в столовой и увела всех во двор, где оставила с кухаркой.
Люси повернулась к ожидающим ответа полицейским.
– Похоже, у этого священника есть привычка заманивать маленьких мальчиков на чердак, а потом заставлять их снимать штаны и трогать себя, – прямо сказала она. – Иногда священник сам их трогал. Иногда говорил, чтобы они трогали его. По счастью, на этот раз дело не зашло так далеко. Пиппа была в церкви и заметила, что после мессы священник подошел к близнецам и убедил их подняться вместе с ним под крышу. Так что она проследила за ними, спрятавшись за этими клетками с голубями. Она вмешалась сразу, как только священник стал расстегивать мальчикам штаны.
Раздались ошеломленные вздохи.
Полицейский покрупнее проворчал:
– Ну, дети вообще большие выдумщики. Одно слово – мальчишки…
– Но не наши мальчики, – резко возразила Эми, которую трясло от едва сдерживаемого гнева.
– Все, что сделала Пиппа, – выпустила голубей из клеток, – убедительно заметила Люси. – Этому священнику повезло, что она не столкнула его с крыши. Девочка просто защищала своих маленьких кузенов. Они еще малыши и не могут постоять за себя.
– А что насчет пистолета? – спросил темноволосый полицейский. – Священник сказал, что Пиппа угрожала ему оружием. Простите, но нам придется все-таки ее арестовать.
– Нет! – воскликнула Петрина. – Она всего лишь девочка. Вы не можете увести ее в тюрьму! – Она умоляюще посмотрела на Люси, которая тоже вспомнила, как заключение в исправительной школе сказалось на здоровье Джонни.
– Я не слышала ни слова об оружии, – соврала Люси, прямо глядя на полицейского. – Так что в этом случае его слово против нашего. Честно говоря, господа полицейские, я бы вам посоветовала сказать этому священнику, что, если он когда-нибудь попытается подать в суд на нашу семью из-за своей глупой голубятни и нервных фантазий, мы предадим огласке его непристойное поведение. Я профессиональный медработник, и мои слова в таком деле имеют вес перед законом.
Полицейские неуверенно переглянулись. Петрина, все еще напуганная тем, что они собирались сделать, добавила:
– Кроме того, скажите монсеньору, что, если он не уберет этого отвратительного священника из нашего прихода и школы и не запрет его где-нибудь в монашеской келье, чтобы он никогда больше не оказался рядом с детьми, наш адвокат позаботится, чтобы оба «святых отца» провели остаток жизни в тюрьме.
– Мне позвать сержанта? – спросил низенький полицейский своего напарника.
Но тут раздался стук в дверь. Это был полицейский Пит, которому они позвонили. Люси быстро обрисовала ему ситуацию.
– Пит, – заключила она значительно, – я надеюсь, что ты объяснишь своим коллегам, что мы уважаемая в этом районе семья и что этот новый священник должен радоваться, что мы не сразу же подали на него в суд.
– Идемте со мной, парни. Я знаю этих людей, – обратился Пит к полицейским. – По-настоящему пока никто не пострадал. Я сам поговорю с монсеньором. Хорошего дня, дамы.
Когда за ними закрылась дверь, Эми испустила долгий вздох облегчения.
– Люси, но почему мы не подадим в суд? – возмущенно спросила она.
– Потому что у Пиппы действительно был с собой пистолет, – спокойно ответила Люси. – Они с Джеммой, когда играли вместе, нашли его в твоем доме, Эми, в коробке из-под шляп.
– Это пистолет Джонни, – подтвердила Эми. – Тот самый, который он раздобыл для разборки с Периколо. Он велел мне сохранить пистолет на тот случай, если возникнут проблемы. Этот пистолет нельзя отследить.
– Марио сказал мне то же самое, – взяла слово Филомена. – Я держу пистолет в ювелирном магазине на тот случай, если кто-то попытается нас ограбить.
Люси посмотрела на Петрину.
– Так Пиппа умеет пользоваться оружием? – спросила она.
– Ричард очень увлекается охотой, и, так как у нас нет сыновей, он брал с собой на стендовую стрельбу Пиппу. У нее хорошо получалось. Если бы она захотела, она бы легко отстрелила этому священнику яйца. Бедная Пиппа, – добавила Петрина с сожалением. – Я на нее накричала… Я должна была знать, что моя дочь не будет творить таких странностей без весомого повода. С разводом ей и так пришлось нелегко. Она больше не доверяет мужчинам. Она очень храбро поступила, когда решила выступить против этого подонка.
– Да! Но сегодня она слишком смутилась, чтобы должным образом защитить себя перед полицейскими, – сказала Люси. – Сейчас она в порядке. Все, что ей требовалось, – это чтобы мы ей поверили.
– А как Винни и Поли, с ними все хорошо? – спросила Филомена у Эми.
– Они рассказали мне, что все мальчики страшно боятся, что священник попросит их пойти с ними на крышу, – с беспокойством ответила Эми. – Этот священник пристает к детям с самого начала своей работы, но им слишком стыдно рассказывать об этом взрослым. Винни и Поли оказались там в первый раз. Но они говорят, что им больше не страшно, потому что священник «струсил и разнылся», когда Пиппа пригрозила его пристрелить. Мальчишки только испугались, что Пиппу сегодня из-за них арестуют. Они сказали, что нам всем нужно «прикинуться дурачками» насчет этой истории, чтобы уберечь Пиппу от беды.
– Боже правый! – выдохнула Петрина. – Не такого сорта образование я хотела для наших детей.
– Нет. Но они смогли о себе позаботиться, – мягко заметила Филомена. – По крайней мере, мы знаем, что они в состоянии это сделать, если появится надобность.