– Не знаю, кем себя возомнила эта жена Марио, – пробурчал Фрэнки в разговоре с Люси несколько недель спустя, после того как обсудил с Джонни ситуацию. – Что дает ей право забрать себе мамину книгу, ее дом… вообще все?
– Ну что ты, любимый, – рассудительно начала Люси. – Ты ведь не хотел бы спать в старой спальне твоих родителей, правда? Да и кто всерьез захочет вести бухгалтерию семьи? Тесса говорила, что жена Марио хорошо ладит с цифрами, вот пусть и помогает семье.
Люси больше беспокоил характер Фрэнки. Он слишком надолго застревал в проблемах, будто собака, обгладывающая все ту же старую кость. Еще он купил машину лично для себя и приобрел плохую привычку «пойти прокатиться», когда хотел выпустить пар.
– Ты не понимаешь, – буркнул он. – Она должна отчитываться перед нами. Но вместо этого работу мамы собирается взять на себя Петрина. Что ты на это скажешь?
Люси помедлила. Она всегда была близка с Эми, а Петрина, хоть и супершикарная, была, в конце концов, американкой, и с ней было легко найти общий язык. Но жена Марио, любящая и щедрая, внушала страх. Внутри нее чувствовался стальной стержень, который напоминал Люси о грозной Тессе. Если девочка из Италии завела дружбу с Петриной, это сможет изменить баланс среди жен этой семьи.
– Почему ты не сказал мне об этом раньше? – спросила она.
– Потому что я не верил, что Петрина действительно решит стать в семье за главную! – произнес Фрэнки. – Я думал, что она только взглянет на все эти расчеты, и сразу сбежит обратно в свой загородный клуб.
– А что по этому поводу говорит Джонни? – спросила Люси.
– Он говорит – пусть себе развлекаются, а мы проверим их в следующем месяце, – проворчал он. – Еще он сказал, что при первых признаках неприятностей Петрина все равно прибежит к нам жаловаться. Просто подожди, пока кто-то из них забудет заплатить по счетам! Просто дождись месяца с плохими доходами, когда им придется столкнуться с нашим юристом Доменико, который придет за долей для Стролло, а ему не важно, плохой или хороший у нас месяц.
Люси вздрогнула от мрачного тона подобных прогнозов. А Фрэнки, глядя на нее, молча гадал, почему жена не носит серьги, которые он ей подарил. Она уверяла, что они ей очень нравятся, но ни разу их не надела. В этом он тоже винил жену Марио и Петрину. Сегодня он собрал воедино все свои обиды.
– А тем временем, – продолжил он, – Джонни неплохо устроился. Он сидит себе на балконе, завернувшись в одеяла, другие люди выполняют все его капризы, а потом он возвращается в кровать и целыми днями читает.
– Что же он читает? – удивленно спросила Люси.
Она знала, как живут больные в этом санатории и каких сил стоит им просто дышать, не говоря уже о том, чтобы найти энергию на другие дела. Несмотря на это, чудесным образом даже больные люди находят способ цепляться за надежду. Но родные больных – а иногда даже персонал – завидовали им, будто они просто бездельничают и наслаждаются жизнью, а не борются за нее.
– Что читает Джонни? – повторил Фрэнки недоверчиво. – Боже мой, да все подряд! История, география, искусство, наука, всех этих писателей – Диккенса, Харди, Шекспира, все их работы. Он думает, что наконец сможет познать секреты вселенной, скрытые в этих великих умах.
Люси улыбнулась:
– Это очень хорошо для поддержки его духа. Но как он выглядит, какого цвета лицо?
– Трудно сказать, – устало ответил Фрэнки. – Я не могу определить. Эми уверена, что он может отдать концы в любую минуту. Но это просто потому, что первый доктор – который местный – с самого начала очень ее напугал. – Фрэнки тяжело вздохнул. – Возможно, тебе как-нибудь нужно поехать со мной и Эми, чтобы ты сама его осмотрела.
– Обязательно. Но сейчас я не хочу его пугать, – мягко заметила Люси. – Привести к нему семейную медсестру – почти то же самое, что вызвать священника.
Филомена наконец набралась храбрости, чтобы войти в чулан Тессы. Она взяла ключ из кармана фартука, который все еще висел на крючке, будто ожидая возвращения Тессы. Она чувствовала себя воришкой и почти ждала, что перед ней возникнет разгневанный призрак Тессы. Но дом оставался таким же тихим, и Филомена, подойдя к столу, открыла потайной ящик, где лежал гроссбух в красно-черном переплете.
Петрина присоединилась через несколько минут. В льняном костюме кремового цвета она выглядела просто очаровательно.
– Готова к работе? – энергично спросила она.
– Да. Теперь мы сможем узнать, что было на левой стороне страниц книги, – поделилась с Петриной Филомена.
Сидя на стуле Тессы за ее столом, она открыла гроссбух. Петрина смотрела ей через плечо.
– Ух ты! – воскликнула Петрина. – Имена. Очень много имен.
Они одновременно ахнули, когда Филомена начала переворачивать страницы. Создавалось впечатление, что в долгах у Тессы был весь город. Записи начинались с местных лавочников и соседей, как Филомена могла догадаться по тому королевскому приему, который оказывали торговцы Тессе, когда давали ей лучшую рыбу, лучшие буханки хлеба и куски говядины. Но в список должников входили также учителя и сантехники, бармены и плотники, домохозяйки и пожилые вдовы, водители такси и мелкие игроки. Там были даже священники!
– Мы сейчас будто увидели всех наших соседей в нижнем белье, – потрясенно произнесла Петрина. – Это отвратительно! Мы с тобой будто врачи со стетоскопом. Или священники в исповедальне.
Филомена продолжила переворачивать страницы, и они увидели записи о более крупных должниках из отдаленных районов: торговцах в сфере одежды, которым приходилось оплачивать счета за ткани, грузоперевозку и персонал; владельцах ночных клубов и ресторанов с высокой арендной платой; крупных игроках в карты из высшего общества, которые приходили в комнату за баром Джонни и порой нуждались в кредите, чтобы покрыть долги; судьях и адвокатах, врачах, политиках, полицейских… Были там также и букмекеры, которые не всегда могли расплатиться с игроками, когда боксерский поединок или скачки принимали неожиданный оборот. Даже другие акулы ростовщического бизнеса, которые поиздержались и не могли обратиться в полицию, чтобы взыскать убытки, – ведь они занимались кредитованием незаконно, – тоже обращались к Тессе, чтобы покрыть убытки ссудой. Большая рыба, мелкая рыбешка… и все в долгах.
Филомена прерывисто дышала, настолько ее ужаснуло увиденное. Оно напомнило ей о том, что пришлось сделать и ее родителям, и родителям Розамарии, когда они больше не смогли выплачивать долги.
Петрина притихла. Она понятия не имела о масштабах операций, и ее это немного напугало. Какой же она была наивной, когда вела сравнительно беззаботную жизнь, коротая время за учебой и игрой в теннис. Подумать только, если бы об этом знали ее школьные приятели! Она одновременно и гордилась влиятельностью родителей, и стыдилась того, каким образом они ее приобрели. Затем она вспомнила день рождения Пиппы, когда отец показывал ей на «уважаемых» гостей, которые тайно обращались к нему – или к боссам – за помощью, и с сухой иронией подумала, что ссудные и инвестиционные операции отца были бы абсолютно законными и уважаемыми, если бы он назывался «таким-то» Национальным банком.
– Я думаю, всем этим людям нужен был кто-то вроде мамы, к кому можно обратиться за помощью, потому что банки не дали бы им денег, чтобы открыть небольшое дело или покрыть игровой долг, – нерешительно заметила Петрина. – Смотри, даже мои братья иногда брали у нее деньги! – Она провела пальцем по странице.
Филомена проследила за ее пальцем и увидела, что операции Фрэнки с недвижимостью, партнерство Джонни с ночными клубами и даже ювелирный магазин Марио периодически вынуждали их обращаться за ссудами к Тессе, чтобы вовремя заплатить поставщикам. Гроссбух показывал, что обычно они возвращали заем примерно в течение месяца. Но в результате трое сыновей Тессы были ее самыми постоянными заемщиками.
Тесса скрупулезно вела отчетность по каждому делу. Ее клиентам приходилось не только возвращать занятое, они также платили процент за то, что им оказали честь стать заемщиком. И таким образом, как увидела Филомена, кредиторы и получали свою большую прибыль.
– Ага, – проговорила она, когда наконец они дошли до страниц, исписанных красными чернилами, там указывались огромные суммы, выплаченные самой Тессой, – это ведь ее дань боссам, правильно?
Петрина тихо произнесла:
– Ее отдают Стролло, но на самом деле деньги идут мистеру Костелло, премьер-министру подпольного мира, – мы встречали его в «Копакабане», помнишь?
– Да. – Филомена показала на числа, написанные синими чернилами. – Это взносы Джонни, Фрэнки и Марио, чтобы покрыть наши выплаты боссам и «кассу взаимопомощи» для полицейских.
Петрина кивнула, с еще большим уважением думая о своих братьях.
– Они хорошо справляются с делами, потому что опираются на сильные стороны друг друга и каждый знает свою роль, – признала она. – Смотри, Джонни всегда был ближе к отцу, и он больше похож на него – с трезвой головой, он умеет принимать решения, видит общую картину. Фрэнки действует на инстинктах, быстро и решительно; это привлекает людей, поэтому он очень хорошо умеет договариваться, сплачивая людей вокруг себя. А Марио – ну ты и сама знаешь: он умный, творческий человек, хороший стратег и знает, как незаметно занять сильную позицию и не вызвать шума.
Слушая характеристики, которые Петрина давала мужчинам, Филомена смотрела на страницу, исписанную цифрами. Она всегда находила в них утешение, они были ее друзьями с четкими личностными данными. Теперь они воплощались в членов семьи: Джонни и его отец, как ей казалось, оба обладали чертами цифры семь – мудрые и глубокомысленные. Харизма Фрэнки выражалась драматическим завитком цифры шесть, а у Марио был артистизм пятерки.
Уже не в первый раз разум Филомены работал таким образом. Будучи еще девочкой, Розамарию она уже видела как вдохновляющую цифру один; позже, когда Филомена оказалась в Нью-Йорке и познакомилась с домом, полным жизнерадостных женщин, Тессу она сразу определила как мощную восьмерку, Люси – как трудолюбивую четверку, Петрина для нее была авантюрной тройкой, а Эми – чувствительной двойкой. Странно, но Филомена не отождествляла себя с какой-то из цифр, но предполагала, что раз она теперь Роза, то единица для нее должна быть наиболее вдохновляющей.
Почему-то подобные ассоциации ее успокаивали. Она преданно любила не только Марио, но и каждого беспокойного и уязвимого члена его семьи, поэтому чувствовала глубокую потребность их защищать, порой даже от них самих. Удивительно сильная волна материнской любви к этой семье порой грозила ее затопить. Но сегодня цифры помогали удержать ее под контролем. Занимаясь семейной бухгалтерской книгой, она могла помочь своим любимым не сесть на мель и достичь безопасной гавани. «Кто имеет власть над долгами, властвует над судьбой», – подумала она.
Они приступили к работе.
– Наши мужчины как утки, – заметила Петрина. – Они безмятежно скользят по водной глади, и кажется, что им очень легко заниматься бизнесом, но никто не видит, как яростно они гребут лапками, чтобы удержаться на плаву. – Теперь она лучше понимала и светских львиц в загородном клубе: они тоже не желали знать, чего стоит их мужьям удержаться на поверхности и не утонуть. Теперь Петрина стала гораздо больше сочувствовать всем окружающим. Она вздохнула. – Я приготовлю нам обед. Сегодня у кухарки выходной.
– Да, а я сама здесь закончу, – откликнулась Филомена.
Она погрузилась в книгу на все утро, пока не услышала, как почтальон бросил почту в прорезь на двери. Она заперла книгу в тайнике и побежала получать почту. И она его увидела – то письмо, которого так долго ждала. Весточка от Марио.
– С ним все в порядке? – спросила Петрина, стараясь, чтобы голос не звучал слишком обеспокоенно.
Но в голове у нее стояла картина, как маленький Марио уворачивается от пуль вместе с ней на Кони-Айленде. Только на этот раз ее малыш был где-то далеко, в одиночестве.
– Похоже, что это письмо он написал раньше, чем получил мое, – сказала Филомена, пробегая по строкам затуманенными от слез глазами. – Он еще не знает о ребенке. – Она нахмурилась, потому что поначалу то, что он писал, казалось ей бессмысленным: «Я собираюсь заехать домой к Эми и передать привет ее родным». Потом она поняла, что это что-то вроде шифра из-за военной цензуры. Он говорил, что их перебрасывают во Францию, потому что это была родина Эми. Так много войны и смерти было сейчас там, далеко за океаном… – Он в порядке. Но его посылают во Францию, – ответила она. – Я снова напишу ему о хорошей новости, на случай если он не получит предыдущее письмо.
Руки у Филомены дрожали, когда она взяла ручку и написала в ответ: «Береги себя. В сентябре ты станешь отцом».
В последний день школы в июне близнецы Эми вернулись домой со странными новостями. Они в первый раз со дня смерти Тессы дошли до дома одни.
– Где Кристофер? – спросила Эми. – Почему он не пришел с вами?
Близнецы синхронно пожали плечами.
– Не знаем. Он просто не пришел за нами, – сказал Винни, усевшись за стол, чтобы уничтожить свое молоко с печеньем.
– Но где он? – выпытывала Эми. – Он знает, что следить за вами – его обязанность.
– Его друзья сказали, что он сел в шикарную машину с каким-то рыжим мужчиной в сияющих ботинках, у которого на всех пальцах были большие кольца, – сообщил Поли.
Эми, которая была крестной матерью Криса и Джеммы и потому чувствовала за них ответственность, сразу же позвонила Люси в госпиталь.
– Ты не видела Кристофера? – спросила она.
Люси почувствовала, как вопрос камнем лег ей на душу. А когда Эми описала человека, который заманил Криса в свою машину, Люси выбежала из больницы в такой спешке, что сломала каблук на туфле. В метро она перебрала в голове все ужасы, которые происходят с похищенными детьми.
По дороге домой она задержалась у школы и нашла сотрудницу из школьной администрации, которая как раз запирала здание.
– Мы думали, что это его дядя, который забрал мальчика на лето, – объяснила женщина. – Он был так похож на Криса, и, по всей видимости, Крис тоже его знал.
Люси начало трясти. Когда она прибежала домой, Эми сказала ей, что попросила Фрэнки и Сэла отправиться на поиски.
– Они сказали, что, если до сих пор мы не получим от них новостей, ты должна будешь поговорить с полицейским, который делает обход здания, принадлежащего Фрэнки, того, где ты жила, когда еще была не замужем, – беспокойно сказала Эми.
Люси знала, кого имел в виду Фрэнки.
Поэтому она поспешила на поиски Пита, коренастого полицейского с круглым веселым лицом и настороженными зелеными глазами. Он обходил участок по привычному маршруту. Она рассказала ему о странном человеке в машине.
– Как он выглядел? – спросил Пит. Люси повторила услышанное от близнецов описание. – Похоже на Эдди Рингса, – сразу сказал он. – Из Адской Кухни. Эти кольца он использует вместо кастета. Трясет деньги с профсоюзов, продает «уцененные» сигареты, торгует на черном рынке и между делом совершает заказные убийства. Очень хорошо умеет заметать следы, так что никому еще не удавалось привлечь его к ответственности.
Люси знала его достаточно хорошо, чтобы взмолиться:
– Прошу вас, найдите моего сына! Вы знаете, что случается в этом городе с мальчиками.
– Я сделаю все, что только смогу, – пообещал он. – Никогда не слышал, чтобы Рингс занимался похищениями детей, поэтому, возможно, ему просто понадобился ребенок для выполнения какого-то поручения – например, поменять фальшивые деньги. Некоторые из гангстеров подкупают детей, понемногу приучают к «бизнесу», чтобы в случае чего, если те попадутся, они бы молчали, и арестовали бы их, а не крупную рыбу.
Люси нервно сглотнула при этих словах, припомнив разговор с владельцем кондитерской. Она поспешила домой, ругая себя за то, что тогда не рассказала об этом Фрэнки.
– Было бы лучше, если бы тогда Крис получил взбучку от Фрэнки, – взволнованно пробормотала она себе под нос.
Когда Фрэнки вернулся, Люси не знала, как поделиться с ним своими худшими опасениями. Они вместе обедали в доме Филомены, где Петрина и Пиппа остались на часть летних каникул.
– Не волнуйся, Люси, мы его найдем, – ободрила ее Петрина, но потом беспомощно глянула на Фрэнки, будто упрашивая его рассеять их страхи.
– Я не думаю, что это похищение. Ведь никто еще не запросил выкуп, правда? – произнес Фрэнки.
Люси молча помотала головой. Если не считать «усыновления» Криса, она всегда старалась говорить правду, осторожно сообщая пациентам в больнице плохие новости или при необходимости ругая врачей. Но сегодня ей было слишком страшно сказать правду.
Наконец Филомена задала правильный вопрос:
– Ты знаешь, почему из всех детей на площадке тот мужчина мог выбрать именно Кристофера? – Она своим ясным взглядом смотрела в упор на Люси не без сочувствия, но ощущая, что та чего-то недоговаривает.
И Люси на одном дыхании выпалила всю историю о человеке, который просил Криса сходить в кондитерскую и разменять фальшивые деньги. Фрэнки предсказуемо впал в ярость, но Петрина сказала:
– Видишь? Люси знала о том, что ты выйдешь из себя. Успокойся, Фрэнки. Это полезная информация, и она поможет Сэлу найти Криса. Давай сосредоточимся именно на этом!
Вечером Сэл появился в особняке Люси. За день он обзвонил нужных людей и поговорил на улицах – этим в обычное время занимался бы Джонни – с их информаторами в мире сплетен в барах и разговоров в преступной среде. Сэл отчитался перед ней и Фрэнки.
– Это был Эдди Рингс. Он работает в Адской Кухне, и это с его бандой у братьев Периколо возникла стычка, когда они пытались сбыть там краденые драгоценности, – объяснил Сэл. – Выходит, что эти Периколо хвастались, что у них дружба с Тессой и она заплатит за них долги. Так что еще в то время Эдди решил разузнать о нашей семье и послал одного из своих людей в наш район, чтобы выведать побольше о наших делах.
– Но что этот парень хочет от нас сейчас? – нетерпеливо спросил Фрэнки. – Он держит Криса ради выкупа? Это что-то типа похищения? Или он думает, что у нас есть какие-то из украшений, которые эти идиоты Периколо показывали ювелиру?
– Нет. Эдди знает, что копы нашли добычу в машине Периколо и все конфисковали. Но с тех самых пор, как люди Эдди ввязались в драку с Периколо в баре, копы им житья не дают. Тяжело обделывать дела, когда вы под постоянным наблюдением! Эдди во всех своих бедах винит нас: он до сих пор считает, что это мы подослали братьев Периколо на его территорию. Вероятно, он думает, что таким образом мы хотели подмять под себя его бизнес. Возможно, вас видели в ту ночь возле бара или в окрестностях, когда ты, Фрэнки, вместе с Джонни и Марио поехал на встречу с Периколо.
– Снова эти Периколо! – воскликнула Люси. – За каждую их махинацию приходится расплачиваться нам.
– В любом случае у Эдди сейчас более крупные неприятности, – продолжил Сэл. – Понимаете, несколько недель назад Эдди убил одного человека из профсоюза, который ему мешал, и теперь объявился свидетель убийства. Так что копы готовы арестовать Эдди. Но, похоже, кто-то его предупредил, потому что прошел слух, что Эдди ударился в бега. Возможно, навсегда.
– Найди, где он прячется, и выясни, что он от нас хочет, – кратко приказал Фрэнки. – За работу.
Это была ужасная ночь. Джемма услышала, что ее брат Крис «сбежал» от близнецов, но Люси успокоила ее, сказав, что Фрэнки все уладит.
Следующий день до позднего вечера был зловеще тихим, пока наконец не вернулся Сэл. Эми взяла Джемму со своими близнецами в дом Филомены, чтобы дети поиграли вместе перед обедом и не смогли подслушать ничего плохого, когда мужчины вернутся в дом Люси. Фрэнки собирал арендную плату с баров и ночных клубов, заодно пытаясь выведать, не знает ли кто-нибудь о Крисе. Сэл и его люди начали прочесывать город. Так что, когда Сэл появился в доме Люси, чтобы отчитаться, он обнаружил ее там в одиночестве – она только что вернулась с работы.
– А где Фрэнки? – в легком замешательстве спросил Сэл.
– Он будет дома с минуты на минуту. Сэл, скажи, что случилось? – настойчиво спросила она.
– Люси, я не знаю, что с этим делать, – осторожно начал Сэл. – Когда Эдди направил часть людей проверить вашу семью, они, похоже, увидели тебя гуляющей с ребенком, который очень похож на Эдди. Они узнали в тебе ту медсестру, которую привезли в Гарлем, чтобы она… разобралась с девушкой, беременной от Эдди.
Люси, у которой голова и так кружилась от почти бессонной ночи, ухватилась за спинку кресла, чтобы не упасть. Сэл пытливо смотрел на нее, и выражение ее лица подтвердило его опасения.
– Как ты обо всем узнал? – спросила она медленно.
– Один из полицейских, которым мы платим, навел кое-какие справки. В Адской Кухне есть священник, двоюродный брат Эдди. Он сказал, что после того, как люди Эдди увидели тебя с Крисом, они засомневались, не ошиблись ли, и попросили этого священника расспросить монахинь из того приюта, куда ты сказала, что отнесешь ребенка. Священник спросил мать-настоятельницу, приносили ли к ним мальчика в марте тысяча девятьсот тридцать четвертого года. Она проверила записи и сообщила, что в это время у них не появлялось новых детей. Так что священник решил сам сообщить Эдди, что в Гринвич-Виллидж, похоже, живет его сын. Священник также попытался убедить Эдди, что это Божий знак, что Эдди должен покаяться и пойти верной дорогой. Как бы не так!
Люси вздрогнула при одной мысли о головорезах, с которыми ей пришлось иметь дело той ночью в Гарлеме. Ее собственная роль тоже выглядела весьма неприглядно.
– В результате Эдди приехал к школе, чтобы лично в этом убедиться, – продолжил Сэл. – Он сказал своему кузену-священнику, что когда увидел Криса, то будто посмотрелся в зеркало. Эдди очень самолюбив. Но Крис и правда будто его копия, Люси. Наш друг из полиции взял фотографию из личного дела Эдди, чтобы помочь нам с поисками. Мне нужно сегодня ее вернуть, но я думаю, что сперва ты была бы не против на нее взглянуть. Она была сделана почти десять лет назад, но… ты все поймешь.
Люси посмотрела на фотографию, и у нее упало сердце. Эдди как две капли воды походил на Кристофера, и сходство казалось еще большим из-за того, что фотография была сделана, когда гангстер был совсем молод.
– Понятно, что Эдди был бы рад нам отомстить, – сказал Сэл. – Я не думаю, что мы о нем что-то узнаем, потому что прямо перед тем, как покинуть город, он сказал: «Человек моего уровня не может позволить незнакомцу – особенно женщине – получить над ним преимущество».
– Он имел в виду меня?! – ахнула Люси.
Если он хотел отомстить ей и ее семье, ему было очень легко это сделать, причинив вред или убив бедного Криса.
Фрэнки как раз заходил в главную дверь.
– Хочешь, чтобы я ему рассказал? – спросил Сэл.
– Нет, – прошептала Люси, – я сама. Мне нужно поговорить с ним наедине.
– Конечно. Я пока пойду покурю. Если понадоблюсь, кричи, – после недолгого молчания добавил Сэл.
Фрэнки видел, как Сэл быстро прошел к задней двери.
– Что с ним такое? – спросил он.
– Нам с тобой нужно поговорить. Наедине, – с дрожью в голосе произнесла Люси.
– Зачем? – требовательно спросил Фрэнки. – Что-то еще случилось?
Люси перешла прямо к делу:
– Мы думаем, что Эдди – отец Кристофера.
– Но… ты же сказала, что его отец погиб, – произнес Фрэнки, выглядя так доверчиво, что Люси разрыдалась и призналась ему, что Крис – не ее сын.
Фрэнки опустился в кресло с таким ошеломленным и потерянным видом, что Люси всем сердцем желала умереть на месте, лишь бы Фрэнки так больше никогда не выглядел.
Но потом он, будто в полусне, поднял голову и сказал:
– Что ты такое говоришь, Люси?
И она поняла, что должна изложить ему все как можно более правдиво – начиная с ребенка, которого она потеряла в Ирландии, что позже заставило ее отдать всю нерастраченную любовь младенцу, которого она спасла и который посмотрел на нее так невинно, когда она держала его на руках, что она просто не могла отдать его кому-то другому.
Фрэнки долгое время просто молчал.
– Знаешь, Люси, тебе не нужно было меня дурачить, – наконец тихо произнес он. – Я все равно любил бы и тебя, и Криса.
– О, Фрэнки, я сама себя дурачила! – воскликнула она. – Я ведь и правда решила, что Крис – подарок мне от Бога. Что он теперь только мой. Можешь в это поверить? Я думала, Бог любит меня, потому что знает, как я страдала, когда сама была юной девушкой.
Фрэнки снова замолчал, сидя неподвижно, будто изваяние.
– Если бы ты только рассказала мне все это гораздо раньше, я мог бы лучше защитить Криса, – заметил он затем прерывающимся голосом. – Ты мне солгала, Люси. И не один раз. Ты лгала мне все это время!
– Разве ты не понимаешь – к тому времени Крис действительно стал нашим сыном, – прошептала она.
– Видимо, Эдди Рингс тоже не любит, когда ему лгут, – более резко произнес Фрэнки.
– О Фрэнки, даже если ты возненавидишь меня на всю оставшуюся жизнь, мы все равно должны найти Криса до того, как этот ужасный человек его убьет – только чтобы отомстить нам! – выпалила Люси.
– Хватит. Я не буду тебя ненавидеть. Он не убьет Криса, потому что тогда потеряет влияние на нас. Кроме того, мальчик – его плоть и кровь. Это тоже имеет значение. Сейчас у Эдди неприятности с полицией, и ему нужно залечь на дно, пока он не решит, что может безопасно вернуться. Так что я найду Криса. Я отправлю наших лучших людей на поиски. У всех есть враги, даже в собственной команде. И мы найдем его врагов.
Фрэнки решительно поднялся и, не говоря больше ни слова, пошел к Сэлу. Люси видела, как они уехали на машине. Она знала, что они не будут спать всю ночь, прочесывая город.
Люси, будучи не в состоянии двинуться, так и сидела за кухонным столом, пока Эми не вернулась с детьми домой и не уложила их спать. Люси все ей рассказала, а потом в первый раз в своей жизни приняла снотворное и пошла в постель, ожидая сон, похожий на смерть.