Одним воскресным вечером, когда близнецы ушли в кино со своим кузеном, Эми обнаружила, что Джонни все еще лежит в постели и слушает радио, а в пепельнице тлеет недокуренная сигарета. Она села рядом, придвинулась ближе к нему, а когда начала его целовать, то почувствовала, что он возбужден не меньше, чем она сама. Но муж мягко отстранил ее, чем привел в бешенство.
– Эй, девочка, дети ведь скоро будут дома, – сказал он с легким упреком. – Давай ты не будешь устраивать неприятностей.
– Они ушли на двойной киносеанс, а потом Фрэнки угостит их пиццей, – прошептала Эми. – Я не буду устраивать неприятности. Но, возможно, мы сделаем еще маленького милого ребеночка? Неужели тебе не хочется, чтобы у нас родилась милая девочка, которую мы будем одевать в красивые платья, как Люси и Петрина своих дочерей?
– Прости, малышка. Я слишком устал.
Эми решила, что им с мужем пора кое о чем поговорить.
– Джонни, мы уже очень давно не занимались любовью, – прямо заявила она.
– Да ладно, не так уж и давно, – отозвался муж, не глядя на нее. – Да и ты, должно быть, устала от меня? – пошутил он.
Эми все больше раздражали его бесполезные отговорки.
– Да, все-таки очень давно, – настаивала она. – Но, возможно, это ты сам устал от меня! – Ей вовсе не хотелось заканчивать фразу жалким воплем, но именно так и получилось.
Джонни пораженно повернулся к ней, затем приподнялся на локте и успокаивающе произнес:
– Ох, милая моя, конечно же я от тебя не устал! Я просто болен. Вот и всё.
– И не надо, пожалуйста, отговариваться этим своим гриппом! – отрезала она, отказываясь успокаиваться. – Или иди к врачу, или больше не говори об этом!
Он на секунду замолк, а потом более грубо ответил:
– Это не грипп, ясно?
– Тогда что это?
Джонни сел прямо и откинул покрывала.
– Просто забудь об этом, – резко сказал он.
Эми тоже села прямо и положила руку ему на лоб.
– Температуры у тебя нет, – обвиняюще сказала она.
– Да, ее-то нет. Но я просто снова кашляю кровью, вот и всё! – воскликнул он. – Теперь ты довольна?
– Кашляешь кровью? – Эми потрясенно смотрела на него. – Что ты имеешь в виду?
Он кашлял всю зиму, это была правда, но она не видела крови и решила, что это просто сезонный грипп.
– Джонни, ответь мне! – потребовала Эми.
– Забудь, – кратко ответил он и потянулся за тлеющей сигаретой.
– Хватит! – закричала она, выхватив сигарету у него из рук. – Ты сейчас же мне ответишь! Я твоя жена. У меня есть право знать.
Он долгим взглядом посмотрел на нее, потом торопливо заговорил:
– Это снова туберкулез. Я болел им, когда был ребенком. И очень давно я его победил. А теперь, похоже, он вернулся.
Эми хорошенько всмотрелась в мужа, чего давно уже не делала. Джонни всегда был худощавым, но сейчас он еще больше похудел, стал бледным, под глазами появились темные круги. Она винила в этом тоску по родителям, стресс, зимний холод. Но теперь она наконец поняла причину.
– О, Джонни! – нежно сказала Эми, снова придвигаясь к нему. – Почему ты никогда не рассказывал мне, что ребенком переболел такой ужасной болезнью?
Но даже сейчас он отстранил ее.
– Я думал, что победил ее! Я не хочу, чтобы ты тоже заболела. Я бы не вынес, если бы заразил тебя. – Голос его прерывался от нахлынувших чувств.
Эми вдруг поняла, почему он вел себя так отстраненно.
– Я срочно вызваю врача, – быстро сказала она.
Казалось, он хочет ей возразить, но потом снова раскашлялся, выругался на кашель и покорно ответил:
– Хорошо, Эми.
Она позвонила врачу, а пока ждала, начала ухаживать за Джонни: подогрела ему куриный бульон, уложила в постель, приготовила теплый бренди и шикнула на детей, когда они вернулись домой, чтобы вели себя потише. Она сказала им, что их папа простудился, и уложила их спать пораньше.
Джонни с благодарностью уступил ее уютной, материнской заботе. Пришел врач, и Эми перекинулась с ним парой фраз, чтобы объяснить ситуацию. Затем, пока врач все еще сидел с ее мужем, Эми в первый раз за свою жизнь созвала семейный совет из взрослых членов семьи в доме Тессы, чтобы дети их не подслушали.
– Что случилось? – спросил Фрэнки. – Почему здесь нет Джонни?
– Джонни очень болен, – дрожащим голосом сообщила Эми. – Сейчас его осматривает врач. Джонни говорит, что вернулся его туберкулез. Прошу тебя, объясни – откуда у него взялся туберкулез?
Филомена, Люси и Эми по выражению лица Фрэнки поняли, что известие о болезни его не слишком шокировало.
– Ну да, Джонни болел им, когда был еще ребенком, – пробормотал Фрэнки.
– Как это случилось? – спросила Люси, почувствовав, что он чего-то недоговаривает.
Фрэнки бросил взгляд на Эми, а потом сказал:
– Джонни попал в неприятности, когда ему было десять лет. Он подрался на детской площадке с мальчиком старше себя. Тот парень сильно избил Джонни, но Джонни сумел нанести ему хороший удар – вот только тот парень, упав на землю, больше не встал. После этого он много месяцев провел в больнице, и врачи говорили, что он так и не оправился от той драки, но лично я думаю, что парень просто испугался и замкнулся в себе, как часто делают задиры, когда им дают отпор. В результате та семья выдвинула против Джонни обвинения, и его отправили в исправительную школу. Это было нехорошее место. Он там чуть не умер и вернулся домой весь исхудавший, больной туберкулезом. Но потом поправился и чувствовал себя хорошо. До последнего времени.
– Он слишком много курит, – озабоченно сказала Эми.
– Просто не может бросить. Еще одна привычка, которую он приобрел в той школе, – ответил Фрэнки.
– Иногда пациенты с туберкулезом занимаются самолечением, – заметила Люси. Ее навыки медработника пришли в полную готовность. – Обычно основное лекарство – это алкоголь.
Но как она успела заметить, в следствие воспитания, братья избегали частого употребления алкоголя – они позволяли себе только умеренное количество во время еды.
– Доктор уверен, что Джонни вряд ли доживет до конца года! – выпалила Эми в панике, и все ахнули. – Я сказала ему, чтобы он не говорил об этом Джонни. Вы же его знаете. Но мне нужно вернуться к ним и убедиться, что доктор не рассказал Джонни ничего из тех ужасов, которыми поделился со мной. Как вообще можно говорить человеку, что у него нет ни единого шанса выздороветь?!
– Эми, на севере штата есть хороший санаторий, – быстро заговорила Люси. – Он высоко в горах, и там успешно лечат даже тяжело больных людей. Туда трудно попасть, потому что койки всегда заполнены. Но я знаю несколько человек, которые там работают, и, думаю, смогу устроить туда Джонни. Скорее всего, ему придется остаться там надолго. Но это может спасти ему жизнь.
– Ты правда так думаешь, Люси? – Глаза Фрэнки заблестели от слез, но он быстро сморгнул их. – Я не хочу дарить брату пустую надежду.
– Да, я уверена, – твердо сказала Люси. – Джонни должен отправиться туда как можно скорее.
– Почему бы тебе самой не поговорить с врачом, Люси? – спросила Филомена.
– Да, – согласилась Эми, поднимаясь с места. – Тебя он послушает. Знать, как поступить в такой ситуации, – это твоя обязанность. И поторопись, пока доктор не начал примерять на Джонни саван.
Поначалу Джонни яростно отверг идею поехать в санаторий. Мысль о еще одном закрытом учреждении напомнила ему об исправительной школе, и он вздрогнул.
– Я не пойду добровольно куда-то, где тебя заставляют спать на пороге в адский холод, – заявил он, когда доктор ушел и вся семья собралась у его постели. – Идите к черту! Неужели вы думаете, что я оставлю жену и детей и отправлюсь жить с какими-то другими больными, которых я даже не знаю? Я однажды уже сам справился с болезнью. Справлюсь с ней и сейчас.
– Ты тогда был моложе, дурачок, – с грубоватой нежностью сказал Фрэнки. – Если будешь тупить и не сделаешь так, как говорит Люси, то тебе крышка.
– Подумай о детях, – напомнила Эми. – Ты же не хочешь, чтобы они заразились?
Джонни на несколько секунд отвернулся, затем едва слышно произнес:
– Нет. – Затем снова возразил: – Что, если там будет плохая еда? А она обязательно такой будет. Стоит отъехать на десять миль от Нью-Йорка – и хлеб уже несъедобен.
– Я каждую неделю буду привозить тебе хорошую еду, – пообещала Эми.
– Правда? – недоверчиво спросил Джонни. – И как ты будешь туда добираться? По воздуху?
– Меня будет отвозить Сэл, – решительно заявила Эми.
– Да я сам ее отвезу, – предложил Фрэнки. – Мы вместе будем тебя навещать. Будем играть в покер. Ты еще от нас устанешь. Еще и растолстеешь от всей той еды, которую мы будем тебе привозить.
– Ну и кто будет вести мои дела, а? – снова возразил Джонни.
– Я буду, – неожиданно вставила Эми, и все изумленно повернулись к ней. – Я всегда была твоим «тихим» партнером, помнишь? Значит, пора мне обрести голос. И я говорю тебе: ты должен отправиться в то место, о котором сказала Люси. Ты не посмеешь сделать из меня вдову, потому что в черном я выгляжу отвратительно. – Она закусила губу, чтобы ему не пришлось увидеть, как она плачет.
– Ладно, я подумаю об этом, – проворчал Джонни. – А теперь отстаньте от меня. Вы все так окружили мою постель, что мне кажется, что я уже лежу в гробу, а не в кровати.
– Только думай не слишком долго, – бросил через плечо Фрэнки, выходя из комнаты.
Несколько дней спустя Эми была очень удивлена, когда Джонни, позвав ее к своей постели, произнес:
– Нам с тобой нужно поговорить о делах.
Сев с ним рядом, она взяла его за руку:
– Если будешь много говорить, опять будешь кашлять.
– Но ты должна меня выслушать, пока у меня еще хватает воздуха на разговор. Я хочу, чтобы ты поняла мою часть семейного дела. Да-да, ты думаешь, что и так знаешь, но все же выслушай меня. Я уверен, что ты сама сможешь справиться с баром – у нас хорошие работники. Но с первого дня ты должна дать им понять, что ты не какая-то доверчивая простушка. Ты, скорее всего, бо́льшую часть времени сможешь сама присматривать за игроками, но я уже попросил Фрэнки время от времени показываться там, чтобы они знали – есть еще волки, которые контролируют территорию. Но ты должна не спускать глаз ни с одного работника, чтобы убедиться, что они не начали воровать. Следить за всеми – от помощников официантов до бармена. – Он закашлялся, но потом отпил немного воды, и кашель успокоился.
– Да, я все это понимаю, – сказала Эми, – и просто хочу, чтобы ты берег силы.
– Послушай меня. Довольно скоро мы перестанем принимать ставки. После этого нам больше не придется отвечать перед боссами, которые смазывают колеса, заставляющие вращаться весь город. Но пока мы принимаем ставки, боссы вместе с копами получают от этого свою долю. И мы отдаем им часть денег, чтобы сохранить мир, чтобы у нас не возникло неприятностей. Если бы я не заболел, тебе никогда не пришлось бы об этом беспокоиться. Но сейчас ты должна делать то же самое, чем занимался я.
Эми желала бы вовсе не слышать обо всем этом. Уже давно она научилась просто выкидывать из головы то, что ее беспокоило. Но это дело было серьезным, она это понимала.
– Я не такая умная, как Петрина, не такая сильная, как Люси, и не такая храбрая, как жена Марио, – тихонько посетовала она.
Джонни отпил еще воды.
– Ты гораздо умнее и сильнее, чем думаешь. Посмотри, вот как это устроено: курьеры собирают ставки у букмекеров и владельцев магазинов. Когда Марио был помладше, он был моим курьером. Но Петрина положила этому конец. В любом случае больше мы не используем членов семьи как курьеров, поэтому, кто бы что ни говорил, не позволяй близнецам этим заниматься. Пусть учатся в школе и делают домашнюю работу.
– Конечно, – кивнула Эми.
– В то же время тебе нужно вести строгий учет приходов и расходов в ставках. Обычно мы сообщали итоги маме, которая организовывала выплату боссам. Наш адвокат Доменико служит посредником с ними и решает вопросы. Фрэнки собирает все долги, то есть он, скорее всего, будет заниматься маминой книгой. Я с ним поговорю. Сэл обеспечит грубую силу. Но ты, Эми, ты должна стать моими глазами и ушами. Я покажу тебе, как действует лотерея. И разумеется, ты можешь полностью полагаться на Фрэнки во всех вопросах, даже можешь просить его помочь с детьми. Но по большому счету не доверяй никому, – произнес он, пристально и серьезно глядя на нее. – Даже семье. И ни в коем случае не болтай об этом с другими женами. Это не какие-то сплетни. Это вопрос выживания.
Сэл отвез Джонни в северную часть штата, Эми и Люси поехали с ним, чтобы убедиться, что его устроили как следует. Они решили остаться на ночь в местном отеле.
Тем временем дома, после того как горничная уложила детей спать, Фрэнки пошел в главный дом, где теперь бо́льшую часть времени в одиночестве обитала Филомена, за исключением тех случаев, когда Петрина оставалась у них на ночь или на выходные. Фрэнки размышлял, как жена Марио выдерживает такую жизнь – полное одиночество в таком огромном доме.
Он прошел в столовую, где Филомена пила кофе. Увидев его, она удивилась.
– Будешь что-нибудь есть? – спросила она, думая, что ему, возможно, тоже одиноко, ведь Джонни и обе жены уехали.
Фрэнки покачал головой.
– Я поел в баре у Джонни. Всё в порядке.
Но он все же сел и принял от нее чашку с эспрессо. Филомена уселась на стул рядом с ним.
– У Люси скоро день рождения, – сказал Фрэнки. – Как думаешь, есть у тебя в магазине что-нибудь, что ей понравится?
– Разумеется! – ответила Филомена. – Прелестная пара изумрудных сережек – они ей идеально подойдут!
– Я не знаю, – пожал плечами Фрэнки. – Lucy e unica – una ragazza bellissima acqua e sapone[34]. Ты думаешь, что такой девушке понравятся сережки?
Филомена улыбнулась мужчине, который считал свою жену одной на миллион – обладательницей такой уникальной естественной красоты, которая может заставить ее воспротивиться любым украшениям.
– Конечно, ей понравятся сережки, – ответила она. – Эти изумруды особенные: внутри них видно редкое голубое сияние, которое отлично подойдет ее ирландским глазам!
– Хорошо, тогда я загляну завтра и заберу их. Кстати, ты еще не решила, что будешь делать с магазином Марио? – как бы между делом спросил Фрэнки. – Если захочешь, я могу его продать.
– Нет, спасибо. Я решила оставить его, Фрэнки, – ответила она. – Это бизнес Марио, и я хорошо его знаю, я же его партнер.
Но Фрэнки предостерегающе покачал головой.
– Им не так-то просто заниматься в одиночку. – По его тону можно было понять продолжение: «если ты женщина».
«Ты и половины не знаешь», – сухо подумала Филомена, услышав этот патриархальный намек. Она совсем недавно была у врача, который подтвердил ее догадки. Ребенок Марио должен родиться в сентябре. Скоро станет невозможно хранить это в тайне от братьев, но сначала она хотела сообщить новости Марио. Особенно сейчас, когда тут сидел Фрэнки и намекал ей, что лучше знает, чем можно и чем нельзя заниматься женщине.
– Вообще-то я не собираюсь вести дела одна, – сообщила Филомена, глядя на него в упор ясным взглядом. – Со мной в магазине будет работать Петрина.
Она не стала продолжать: «потому что твоя сестра разводится и хочет сама зарабатывать себе на жизнь». Об этом семье пока тоже не сообщалось.
– Петрина! – фыркнул Фрэнки. – Она знает, как покупать украшения, а не как их продавать.
– Она, вообще-то, очень хорошо продает, – невозмутимо возразила Филомена. – Женщины, которые приходят в магазин, хотят быть такими же красивыми, как она, поэтому спрашивают у нее совета. А мужчины пытаются покрасоваться перед ней, показать, что большие расходы для них не проблема. Дела у нас идут отлично, Фрэнки.
– Пока Петрине не наскучит, – возразил Фрэнки. – А рано или поздно это случится, знаешь ли. По крайней мере, ты сможешь рассчитывать на меня и Джонни.
– Мне становится скучно только от скучных людей, – раздался голос из коридора. Выйдя из кабинета, Петрина теперь стояла на пороге с триумфальным блеском в глазах – она неплохо разыграла брата. – Но драгоценности не бывают скучными! Ах да, Фрэнки, я действительно умею покупать драгоценности. Я прохожу курс в том же институте геммологии, где учился Марио, чтобы наши поставщики не обманули нас с самоцветами. И еще о том, что на меня нельзя рассчитывать, – Фрэнки, милый мой, я, вообще-то, окончила колледж. С отличием. Я умею упорно работать. И Филомена тоже настоящая умница, когда дело доходит до цифр.
Петрина улыбнулась Филомене. В этот день они вместе поужинали, и Петрина рассказала невестке о всех своих бедах, связанных с разводом, а потом спросила про Марио. И Филомена решила признаться в своей беременности только ей одной: «У меня хорошие новости. Скоро ты станешь крестной».
Фрэнки, почувствовав, что между его сестрой и женой Марио завязалась дружба, забеспокоился. Он прочистил горло и заговорил, обращаясь к Филомене:
– Ладно. Хорошо. Занимайся магазином. Но ты же знаешь, мы в нашей семье сводим общий баланс доходов, чтобы вместе платить по счетам. Мы сообщали все это маме, но сейчас мне придется встать во главе семьи, пока Джонни и Марио не вернутся. Так что мне нужно кое-что еще. Возможно, ты знаешь, где это находится?
Петрина настороженно подняла глаза.
– Да? – осторожно спросила Филомена.
– Мамина книга, – пояснил Фрэнки. – Ты можешь помогать мне с расчетами, как помогала матери, – произнес он, махнув рукой, будто проявлял щедрость.
– Подожди здесь, – сказала Филомена, глубоко вздохнув.
Она прошла в гостиную Тессы и открыла ключом ящик стола. Когда она вернулась без гроссбуха, вручив ему только конверт, Фрэнки выглядел озадаченным.
– Я сказал, что мне нужна мамина книга, – нетерпеливо повторил он.
– Нет, Фрэнки, – твердо ответила Филомена, отдавая ему запечатанное послание Марио. – Марио знал, что ты можешь меня об этом попросить, поэтому написал для тебя и Джонни письмо.
Фрэнки разорвал конверт и быстро пробежал письмо глазами, затем раздраженно сунул его обратно в конверт. Когда он заговорил снова, у него был тон человека, который скоро потеряет терпение, – и большинство людей инстинктивно реагировали на эту угрозу.
– Как я и сказал, ты можешь продолжать расчеты, но ты должна отчитываться перед кем-то в этой семье. Марио сейчас здесь нет, и Джонни тоже, но Джонни согласился с тем, что теперь главный – я.
Петрина прикурила сигарету.
– Между прочим, старшая в этой семье я, – произнесла она, выдыхая дым и наблюдая, как тот дрожит в воздушных потоках. – Так что она может отчитываться передо мной.
– Ты с ума сошла! – отрезал Фрэнки.
Петрина вся напряглась, услышав знакомое оскорбление.
Фрэнки неосторожно продолжил:
– Ты просто не понимаешь. Боссы в курсе, что папы и мамы больше нет. Они будут наблюдать за нами – сможет ли семья по-прежнему приносить доход, по-прежнему мирно вести дела. Если мы хоть раз ошибемся, они отожмут у нас бизнес.
– Но поскольку это была мамина работа, будет логично, если я, как дочь, возьму ее на себя, – спокойно ответила Петрина. – Поэтому вы с Джонни будете отчитываться передо мной.
– Так что можешь сообщить Джонни, что книга мамы теперь у нас, – кивнув на Петрину, твердо добавила Филомена.