В дни, последовавшие за смертью Тессы, дом погрузился в мрачную, тяжелую тишину, которую нарушали только перешептывания членов семьи, пытавшихся справиться с потерей. После изнурительных испытаний в больнице, полиции, на поминках и погребении семья наконец обсудила вопрос, который сформулировала Эми и который пока что оставался без ответа: кто совершил это ужасное преступление?
В своем тесном кругу они перебирали подозреваемых: это мог сделать кто угодно – те, кто был должен Тессе деньги и не мог выплатить долг, или те, кому отказали в ссуде, или кто-то типа братьев Периколо, которые мечтали об их бизнесе.
– Мои источники утверждают, что удар исходил не от боссов – мы всё еще с ними в хороших отношениях, – объяснил Джонни, выходя из кабинета Тессы и прикуривая сигарету. Пепельницы в доме заполнялись его окурками с такой скоростью, что горничная не успевала их вытряхивать. – Так что я сомневаюсь, что это мог сделать кто-то, с кем мы ведем дела. Они разумные люди и просто не решились бы на такое.
Но однажды вечером после тихого, скорбного семейного ужина, когда женщины и дети ушли в гостиную, а мужчины снова уединились в кабинете Тессы, Пиппа – которая всхлипывала во сне, страдая от ужасных кошмаров, – именно она сделала решительное заявление.
– Мы все знаем, кто это сделал. Эти два толстяка, которые приходили на похороны дедушки! – с негодованием воскликнула она. – Я снова почувствовала вонь от их одеколона в тот день, когда они убили бедную бабушку.
– Возможно, запах исходил из цветочной лавки, – возразила Петрина.
Пиппа топнула ногой в негодовании.
– Нет!!! Это не цветы! Я вам говорю, это были те два толстых негодяя! – Она убежала в свою спальню, с грохотом захлопнув за собой дверь.
Люси дала знак горничной, чтобы та уложила остальных детей спать, пока им совсем не взгрустнулось.
– Вообще говоря, преступники ростом и телосложением были похожи на братьев Периколо, – вспомнила Эми, когда в гостиную вошли Джонни, Фрэнки и Марио.
Петрина рассказала мужчинам о том, что говорила Пиппа.
– Да, мы и сами склоняемся к тому, что это, должно быть, братья Периколо, – с горечью отозвался Фрэнки.
– Но это глупо, – возразила Люси. – С чего бы им ее убивать так жестоко у всех на глазах? Что они надеялись с этого поиметь?
– Месть, – просто ответил Джонни. – Из-за их матери. Готов поспорить, в ее инфаркте они винили маму и боялись, что Алонца может умереть. Но, как узнала в больнице Люси, Алонца оправилась от удара и ее отправили домой.
– Возможно, им представляется, что они смогут вести дела с нами – мужчинами – с большей вероятностью успеха, чем с пожилой женщиной вроде мамы, – заметил Марио, напоминая им о том, что сказал ему Серджио, покидая ювелирный магазин на Рождество: «Не позволяй маме управлять своей жизнью… Нам с тобой нужно поговорить о делах как мужчина с мужчиной. И тогда мы скорее придем к соглашению».
– Мы можем попросить Стролло разобраться с ними, скажем ему, что они пытаются примазаться к бизнесу, – нетерпеливо произнес Фрэнки.
– Нет, это может обернуться против нас, – быстро возразил Марио. – Если боссы решат, что, заставив меня скупать и перелицовывать краденые драгоценности, они получат неплохую прибыль, они могут этим заинтересоваться. Боссы пока не заметили мой магазин – он слишком мал для их интересов. Я хотел бы, чтобы так оно и оставалось.
– Тогда мы сами с ними разберемся, – резко ответил Фрэнки. – Давайте просто покончим с этим делом.
– Мы можем организовать встречу с братьями Периколо в магазине Марио, – предложил Джонни. – Заманим их после закрытия на «деловую встречу»: возможно, приглашение польстит им настолько, что они клюнут на наживку. Затем мы с ними разберемся.
Женщины, которые весь разговор молчали, теперь смотрели на них с ужасом.
– Вы с ума сошли?! – с внезапным презрением выпалила Петрина. – Вы знаете, как мама с папой старались уберечь вас от доли головорезов-убийц?
– Верно, и посмотри, что вышло из их стараний уладить дело без кровопролития: мама пролила свою кровь! – закричал в ответ Фрэнки.
– Хватит, Фрэнки, не кричи на Петрину, – урезонила Люси своего горячего мужа. – Она просто пытается удержать своих скорых на расправу братцев от тюрьмы.
– Мы не попадемся, – заверил ее Джонни. – Разве ты не видишь, что полицейским будет совершенно наплевать на Периколо? Они даже не пытались найти тех, кто убил маму.
Петрина вытащила сигарету.
– Отлично. Джонни и Фрэнки могут делать то, что им вздумается, – в сердцах бросила она. – Но, Марио, ты не будешь вмешиваться в это дело, ты меня понял?
– Я уже в нем замешан, – рассудительно заметил Марио. – Они пришли в мой магазин и заявили, что еще вернутся. Розамария не может там работать, если эти ублюдки и правда нагрянут.
– Тогда закрывай магазин и забирай отсюда жену! – резко выпалила она. – И уезжай как можно дальше от этой семьи. Они уничтожат твою жизнь, Марио! Ты никогда не попадешь «на другую сторону», не найдешь ни счастья, ни покоя. – По лицу Петрины струились слезы.
Братья ошеломленно смотрели на сестру.
– Ты просто переживаешь из-за смерти матери, – произнес Джонни, пытаясь ее успокоить.
– Не в этом дело! – вскинулась Петрина. Она повернулась к Марио. – Хотя бы раз в своей жизни, – решительно заявила она, – ты должен меня послушать. Собери все, что можешь вывезти из магазина, садись с женой на поезд и устраивай свою жизнь где-нибудь подальше от этого хаоса.
– Хватит, Петрина! – твердо ответил Марио. – Я больше не твой малыш-братец. Я могу сам за себя постоять. Поэтому прошу тебя, занимайся своими делами и не вмешивайся в мои.
Петрина заметно вздрогнула, потом подняла руку с длинными красными ногтями так, будто хотела вцепиться ему в лицо.
– Ты не знаешь, о чем говоришь! – крикнула она. – Я устала от этой семьи и от всех ее секретов и лжи! Только в одном ты прав, Марио, ты действительно не мой брат. И никогда им не был! Но ты мой малыш – и останешься им навсегда!
– О чем это она? – недоуменно спросил Фрэнки. – С ума, что ли, сошла?
– Я тебе говорю, у нее истерика из-за смерти матери, – предположил Джонни.
– Меня уже тошнит от вас всех! – яростно заявила Петрина. – Я самый разумный человек в этой семье. Мама всегда была лгуньей. И отец тоже. Они и меня заставили лгать! Мне было всего пятнадцать, что еще мне было делать? Вы, идиоты, – повернулась она к Джонни и Фрэнки, глаза ее сверкали, – вы были слишком тупыми, чтобы понять, что происходит прямо на ваших глазах. Вы говорили, что помните, как однажды мама взяла меня с собой в Мэн на все лето, но забыли, что в тот самый год она была беременна Марио. Вот почему она сказала, что в городе слишком душно и ей нужно отдохнуть на берегу океана. Она взяла меня с собой в Мэн, и никто из вас даже не поинтересовался почему: вам было не до этого, ведь папа водил вас на все крупные бейсбольные матчи и знакомил со знаменитыми игроками. А потом мы с мамой вернулись с еще одним ребенком, и родители заставили меня сказать, что малыш Марио – их сын. Но он не был их сыном! Он мой сын! Мой!
В комнате повисла ошеломленная тишина. Эми протянула руку, чтобы успокоить Петрину, но та отмахнулась от невестки, оставив в воздухе след сигаретного дыма.
Первым заговорил Фрэнки.
– Ты сама лжешь! – воскликнул он. – Отец бы никогда…
– О нет! Он ее поддержал! – крикнула Петрина. – Они вместе поставили свои имена на свидетельство о рождении Марио. Они отослали меня в строгую школу-интернат в Массачусетсе. Они заставили меня там жить, подальше от моего ребенка, чтобы я не сорвалась и не рассказала правду. Они разрешали приезжать мне увидеться с ним только на школьные каникулы… – Голос ее сорвался, и она разрыдалась.
Некоторое время никто не решался заговорить. Наконец Марио, запинаясь, произнес:
– Но… Петрина… тогда… кто же мой отец?
Петрина глянула на Филомену, а потом ответила:
– Бобби. Мальчик, которого я любила. Милый мальчик, такой же милый, как ты, Марио. Очень хороший мальчик, но недостаточно хороший для этой семьи! Мама сказала, что он «ниже нас», потому что родился в «неправильной части города», а папа вообще заявил, что «убьет мальчишку». И он правда этого хотел. Все из-за его гордости. Ни на мгновение ни он, ни мама не задумались обо мне, о том, чего хочу я. Они сказали, что знают, что для меня будет лучше. А если я попытаюсь противостоять им и скажу о произошедшем хоть слово, они отправят меня в психушку для сумасшедших девиц, где я буду жить как в тюрьме, меня все будут считать чокнутой, и никто не будет меня слушать до конца моих дней.
– Господи боже, Петрина… – потрясенно и с большим сочувствием произнесла Люси, вспомнив свою безрадостную юность.
– Они и правда убили того мальчика? – недоверчиво спросил Марио.
Похоже, что Петрина набралась сил от пьянящего удовольствия – наконец рассказать правду.
– Бобби был одного со мной возраста. У него не было отца, и никто не мог нам помочь. И я сказала ему: «Беги!» Он обещал вернуться за мной. Но так и не вернулся. У него был прекрасный голос, он мог бы стать великим певцом, но ему пришлось сбежать – так далеко, как только возможно. Много месяцев спустя я получила от него письмо, из которого узнала, что он в безопасности. Бобби пошел в армию. Позже я получила от него еще одно письмо. В нем он благодарил меня. Теперь Бобби на высоком армейском посту. Он женился на англичанке. Так что я говорю тебе, Марио, то же самое, что говорила ему: беги! Как можно дальше от этой семейки, от жизни в Нью-Йорке – так далеко, как только сможешь!
Джонни и Фрэнки, все еще в ошеломлении, смотрели друг на друга с таким видом, будто пересматривали все свое прошлое с учетом новой информации.
И вдруг Филомене вспомнилось, что сказал Джанни в день ее свадьбы в гостиной, прямо перед тем, как они отправились в церковь: «В жизни порой случается такое, что мы не в силах изменить. В жизни Марио будут свои трудности. Он пока не до конца это понимает. Но что бы ни случилось, прошу тебя – будь с ним рядом, чтобы напомнить, как важно быть рядом с семьей, потому что все, что мы хотим, – любить и защищать его».
– Марио, это все еще твоя семья, – мягко заметила Филомена. – Они тебя любят.
Марио, бледный как полотно, медленно произнес:
– Петрина, если все, что ты сейчас сказала, правда…
– Конечно правда! – отрезала Петрина. – С какой стати мне выдумывать? Чтобы вы все посчитали меня чокнутой лгуньей? Подумай, Марио. Какая сестра так любила бы брата, как я любила тебя? Какую сестру так сильно заботит, что ее маленький братец наденет в холодную погоду? Кто убаюкивал тебя, когда ты болел корью? Какая сестра все пасхальные каникулы предпочла бы провести со своим глупым мелким братиком?
– Basta! – неожиданно выкрикнул Марио. Его трясло. Он пил виски, но в эту секунду швырнул пустой бокал в камин, и Эми вздрогнула от звона разбитого стекла. Всех потрясло увиденное – никто из них никогда не слышал, чтобы Марио повышал голос. – Тогда ладно, – произнес он, будто бросая перчатку. – Если это правда, тогда отведи меня к отцу. Прямо сейчас!
– Все, что у меня есть, – это его имя, – ответила Петрина. – Последнее, что я слышала, – Бобби находится в Вашингтоне, округ Колумбия. Точного адреса у меня нет. Я не получала от него вестей несколько лет.
– Этого достаточно. Я найду его, – с горечью произнес Марио. – Скажи мне имя. И тогда я выясню, лжешь ли ты мне, Петрина, или это и вправду имя моего отца.