Тесса всегда держала слово, поэтому она организовала встречу с Алонцей в шикарной чайной на Пятой авеню, помещение которой украшали белые и розовые драпировки, на мраморных столиках радовали взгляд хрупкие китайские вазы и чашки, а посреди высилась сцена, на которой женщина играла на арфе для леди в больших шляпах и мехах, – все в чайной говорило о том, что мужчинам тут не место.
Тесса выбрала столик в центре этого благопристойного мирка, где шепот хорошо воспитанных покровителей прерывался только деликатным позвякиванием чайных ложек, подавая новым посетителем знак, что вести неторопливые беседы нужно тихим голосом.
Однако Алонца опоздала и ворвалась в чайную, не обратив внимания на ее атмосферу. Она громко и запальчиво назвала свое имя администратору, и та подала знак официанту спешно проводить Алонцу к столику Тессы.
Алонца надела на встречу мех непонятного животного, вцепившегося в собственный хвост, и вычурную шляпу, но была без перчаток. Когда она сбросила с себя пальто и надменно протянула его официанту, обнаружилось, что на ее груди сверкает дорогое серебряное ожерелье с настоящей бирюзой.
– Рождественский подарок от моих любящих сыновей, – объявила она вместо приветствия. – Они потратили на него последние деньги.
Тессе было ее искренне жаль, но при упоминании ожерелья она заметила:
– По информации из моих источников, они украли немало драгоценностей. Это не то место, где можно хвастаться подобным украшением. Здесь ты можешь натолкнуться на его настоящего владельца.
По встревоженному выражению лица Алонцы было ясно, что она не подумала о такой возможности. Но она быстро оправилась и настойчиво возразила:
– Вот еще одна причина, по которой мои мальчики нуждаются в вашей помощи и руководстве.
Тесса спокойно парировала:
– Мы обеспечили твоих сыновей самой лучшей помощью, какую только они могли получить в отличном, солнечном климате Флориды, но, как мне известно, они не оценили наших стараний и не воспользовались предоставленной возможностью.
– Это не их вина! – взвыла Алонца. – Ваши люди во Флориде слишком жестоки к моим милым мальчикам. Они должны оставаться в Нью-Йорке, здесь их место, и они достойны того, чтобы с ними обращались так же, как и с другими сыновьями Джанни! – Потянувшись к золотому трехуровневому подносу за кремовым пирожным, Алонца заявила: – В память о Джанни вы должны поступить достойно и взять его сыновей в свой семейный бизнес здесь, в Нью-Йорке, чтобы мои мальчики получили равную долю прибыли.
– Нет, – твердо ответила Тесса, – это попросту невозможно. Я слышала, что твои сыновья ходят по городу и говорят букмекерам, что наша семья оплатит их ставки и долги. Я хочу сообщить тебе, что уже передала им: мы ни при каких условиях не намерены поддерживать их финансово либо поручаться за них.
Алонца, яростно жуя, гневно выпалила:
– Вы каждый день даете в долг всем, даже людям, которых не знаете! Даже преступникам! Почему же нельзя одолжить денег сыновьям твоего мужа? Твоя семья ведет себя слишком высокомерно и заносчиво. Джанни никогда так с нами не обращался.
– Мой муж всегда старался присутствовать в больнице при рождении всех своих сыновей, – медленно произнесла Тесса. – Сомневаюсь, что ты можешь похвастаться тем же.
– О да, разумеется, Джанни был со мной! – Алонца немедленно заглотила наживку. – Он провел со мной в больнице целый день, когда родился Серджио. И при рождении Руффио тоже, год спустя. Оба раза он приезжал ко мне домой и лично отвозил в больницу.
Тесса наклонилась ближе.
– Серджио родился в июле, правда? А Руффио – в августе, годом позже. Так написано в копиях документов, которые ты мне отдала. Запись об их рождении сделана в Нью-Йорке. Но моего мужа оба раза не было в городе. Он был со мной, в летнем коттедже в Мэне. И это я могу подтвердить лично.
Алонца перестала жевать и в панике поспешно глотнула чая.
– Но… но он был бы рядом со мной, если бы мог! – воскликнула она. – Он очень хотел! И он сказал мне, чтобы я обязательно поставила его имя в графе «отец»! – Затем она собрала остатки гнева и выпалила: – Если ты откажешь сыновьям Джанни в помощи, это будет то же самое, что пристрелить их! – Голос ее был таким громким, что леди в мехах за соседними столиками удивленно подняли на нее глаза и даже женщина за арфой на секунду перестала перебирать струны.
– Мой муж никогда в жизни не давал сыновьям денег, чтобы они просто их тратили, – тихо проговорила Тесса. – Если им оказывалась финансовая помощь, они должны были вернуть долг равными частями, как и остальные заемщики. Без сомнения, Джанни говорил тебе об этом, когда ты мучила его телефонными звонками.
Виноватое выражение на лице Алонцы показало, что именно она звонила по ночам. У нее не осталось другого выхода, как только броситься в слезы.
– Ты нехорошая женщина! – причитала она.
Ничуть не смутившись, Тесса ответила:
– Должно быть, ты очень несчастна, раз тебе пришлось лгать скорбящей семье. Но в память о моем муже я дам твоим детям еще один шанс, о котором ты просишь, но только таким же способом, как это сделал бы Джанни. Я в последний раз даю тебе в долг, но ты должна понять: это именно долг, который ты должна выплатить. Я лично не дам этих денег твоим сыновьям. Это твоя задача. Я предлагаю тебе отдавать им деньги частями и объяснить им так, чтобы они поняли, – это долг, а не подарок, они должны найти хорошую, честную работу, чтобы вернуть их тебе, Алонца, и чтобы ты смогла вернуть их мне, равными долями раз в месяц, плюс проценты. А теперь запомни: это был последний раз. Если они снова попадут в неприятности, им придется выпутываться самим. И ты должна поверить мне, что я говорю именно то, что имею в виду. Если ты когда-нибудь снова попытаешься связаться с нашей семьей или устроить нам неприятности, я немедленно потребую полной уплаты долга, и, если я ее не получу, ты будешь отвечать за последствия.
Алонца театрально вытерла глаза смятым носовым платком. Она с неприкрытым восхищением наблюдала, как Тесса открыла сумочку, вытащила из нее конверт и придвинула к ней. Алонца ухватилась за этот конверт, будто хищник – за сырое мясо.
– Сколько здесь? – прошептала она, положив конверт себе на колени.
Тесса дала знак официанту принести счет. Официант подошел почти сразу, разлил остатки чая по чашкам и забрал пустой чайник. Пока Тесса оплачивала счет, Алонца считала деньги. Она не смогла сдержать удовлетворенной улыбки.
– Помни, – еще раз повторила Тесса, – я даю их тебе в долг. Ты должна их вернуть.
Решительная интонация в голосе Тессы, похоже, привела Алонцу в чувство. Сначала она будто запаниковала, а потом совершенно сознательно плюнула в чашку Тессы перед тем, как та собралась выпить остатки чая.
Вернувшись домой, Тесса устало отколола шляпку и прошла в кабинет. После обеда, попросив сыновей и дочь присоединиться к ней, она рассказала им, что произошло на встрече и как она хитростью заставила Алонцу сказать правду.
– Я знала, что она врет насчет сыновей. Но, мама, – мягко начала Петрина, – мы же всего один раз ездили в Мэн вместе с тобой, и папа с нами не поехал.
– Это верно, – согласился Джонни. – Я помню, что мама не смогла выносить городскую жару, поэтому она взяла с собой Петрину на побережье, чтобы навестить родственников. Вас не было в городе с мая по сентябрь, потому что мама помогала Петрине поступить в ту модную школу-интернат в Новой Англии. Но мы с Фрэнки остались в городе с папой, и он водил нас на все крупные спортивные игры.
– Это верно, – коротко согласилась Тесса. – Но Алонца этого не знала. Так что она созналась в том, что Джанни не было при рождении ее сыновей. И теперь я абсолютно уверена, что она соврала и обо всем остальном.
– Значит, эти идиоты точно не папины сыновья, – фыркнул Фрэнки.
– Это уже неважно, – ответила Тесса. – На сегодня всё. Пора спать.
Марио поднялся наверх и, передав их разговор Филомене, заключил:
– Главное в том, что мы разобрались с братьями Периколо. Больше они ничего от нас не получат.
– Эти деньги, которые, как говорит Алонца, вы ссужаете другим людям… Таким образом ваш отец вел свои дела? – осторожно спросила Филомена. – А теперь, когда он умер, ими занялась мать?
– Нет, – ответил Марио. – Этой частью семейного бизнеса занималась исключительно мама. Сколько я себя помню, долговая книга всегда была у нее.
Они погасили свет, и Филомена больше ничего не сказала. Но она лежала в постели и вспоминала, как Тесса закрывает левую страницу гроссбуха, чтобы было не видно, что там написано. Эта особо ценная книга всегда хранилась под замком, и, очевидно, никто, кроме Тессы, не знал ее содержания.
Однажды вечером, когда Люси торопливо шла домой с работы и проходила мимо местного магазинчика со сладостями, его владелец – добродушный мужчина в переднике, обычно выходящий с ней поболтать, – окликнул ее с суровым видом.
– Дело касается твоего сына, Кристофера, – тихо начал он, отведя ее в сторонку, чтобы другие не подслушали их разговор.
Сердце Люси тревожно забилось.
– Твой пацан распространял фальшивые деньги, – продолжил продавец.
– Что?! – ахнула Люси, а затем резко добавила: – Должно быть, вы ошиблись!
– Это не ошибка. – Мужчина сокрушенно покачал головой. – После первого раза я просто наблюдал за Крисом. Он приходил с фальшивой банкнотой в двадцать долларов, покупал конфеты на пять центов и уходил со сдачей. Таким образом он получал настоящие деньги. И пострадал не только я – другие дети сделали то же самое в магазине сигар. Я думаю, какие-то рэкетиры заставили ребят обменять им деньги за небольшую долю на карманные расходы. – Он помедлил. – Я не сообщал об этом в полицию, Люси. Я знаю твою семью, все твои родные всегда были добры ко мне. Но тебе нужно серьезно поговорить с сыном.
Люси достала из сумочки деньги, чтобы компенсировать владельцу убытки, пробормотала слова благодарности и помчалась прочь – сначала в замешательстве, затем в ярости. Оказавшись дома, она ухватила Криса за плечо и затащила на кухню. Он всегда выглядел как ангел – с ярко-голубыми глазами и веснушками на курносом носу.
– Мне сказали, что ты обмениваешь фальшивки на настоящие деньги в конфетной лавке, а, парень? Ну-ка объяснись! – потребовала она ответа.
Крис удивился, но ему хватило совести покраснеть.
– Я просто помог одному человеку. – Он сделал широкий жест рукой, копируя Фрэнки.
Люси ухватила его за плечи и слегка встряхнула.
– Помог! С каких это пор ты помогаешь незнакомым плохим людям и выполняешь то, о чем они тебя просят? Разве ты не знаешь, что расплачиваться фальшивыми деньгами вместо обычных – противозаконно? Тебя могут посадить в тюрьму!
– Тот человек не сказал, что они фальшивые. Он сказал, что знает нашу семью. И что он просто хочет разменять деньги на более мелкие, чтобы сыграть в лотерею.
– И ты думаешь, что я поверю в то, что ты не понял сразу, насколько это подозрительно звучит? – строго вопросила Люси. – Даже если ты ему поверил – лотереи тоже противозаконны.
Крис многозначительно посмотрел на нее.
– Если это настолько плохое занятие, почему тогда папа и дядя Джонни устраивают лотерею? – возразил он. – Как так получается, что это плохое занятие, только если дети начинают принимать в нем участие? Иногда в жизни нужно рисковать, чтобы чего-то добиться, – лукаво добавил Крис, ошарашив мать. – Я слышал, как ты говорила это крестной Эми.
Теперь Люси почувствовала, как запылали ее собственные уши. Он точно повторил ее слова – она сказала это Эми, когда та беспокоилась о незаконных ставках, которые Джонни принимал в баре. Более того, Люси не смогла бы отрицать, что отчасти удовольствие от встреч с Фрэнки приносила ей та аура опасности и риска, которая сопровождала гламурный водоворот встреч с влиятельным мужчиной. Но до этого разговора она не понимала, сколько всего уже видел Крис и как много он впитал в себя.
– Тебе повезло, что владелец того магазинчика нас любит, – более мягко произнесла Люси. – Но ты не можешь постоянно рассчитывать на везение. Вот почему Фрэнки хочет, чтобы твое детство было лучше, чем у него самого. Если я расскажу ему о том, что ты сделал, он устроит тебе выволочку… Поэтому я не буду его беспокоить. У меня тоже связаны с тобой грандиозные планы. Но пока, милый мой, все, что тебе нужно делать, – быть паинькой и идти по прямому и честному пути.
– Хорошо, – пробурчал Крис.
Он выглядел пристыженным, но по выражению его лица было ясно: аргументы матери убедили его не полностью.
Этой зимой новости с фронта были зловещие: Европа, казалось, погрузилась в самоубийственное безумие с жестокими бомбардировками по всему континенту – включая древнее поселение возле Рима под названием Монте-Кассино, где был до основания разрушен древний бенедиктинский монастырь. Самый жестокий бой произошел в городе Анцио, где американских солдат, загнанных в ущелья, атаковала немецкая армия.
Филомена очень сочувствовала им, помня о том, как ужасно было смотреть в небо и думать, кто же умрет следующим. С болью она размышляла о том, выжила ли ее семья в Италии. Но Филомена старалась подавлять эти чувства. Она будто слышала, как Розамария говорит ей из могилы: «Твою семью не волновало, жива ты или уже умерла. Мир, который ты покинула, остался в прошлом. Так что делай так, как сказала Тесса: живи жизнью, которую сама выбрала, и дари любовь только тем, кто любит тебя».
Поэтому, когда Тесса подрядила своих невесток собирать одежду, еду и пасхальные игрушки для итальянских сирот, лишившихся в результате войны семей, и для американских семей, потерявших кормильцев, Филомена взялась за дело. Они также приготовили посылки с печеньем и конфетами, чтобы отправить их солдатам за океан. Внуки Тессы тоже рвались им помочь – они слышали о войне и в школе, и в церкви, и в кино.
Также Тесса намеревалась сделать полный надежд пасхальный сезон прекрасным для своих внуков, для чего повела их в универмаг под названием «Бест энд компани», чтобы полностью подготовить молодежь к Пасхе. Она выбрала пионово-розовый наряд для Пиппы, пастельно-желтый – для Джеммы и темно-синие костюмы с темными бархатными воротниками для Криса, Винни и Поли. Каждому сделали стрижку. А их матерям достались пастельные шарфы и новые стильные пасхальные шляпки.
Грандиозным задумывалось и угощение. Тесса настояла, чтобы все женщины сопровождали ее при покупках для la domenica di Pasqua[31].
– Она делает так каждый год по своей старомодной традиции, – объяснила Эми Филомене, когда все три невестки собрались в вестибюле особняка свекрови, застегивая пальто. – Она говорила, что, когда была девочкой, Пасха считалась гораздо более важным праздником, чем Рождество.
Дочь Петрины Пиппа тоже пошла с ними; семестр в ее школе закончился чуть раньше, чем у младших детей, поэтому они с матерью проводили пасхальные праздники у них в гостевом доме.
– Как у вас дела с Ричардом? – шепотом спросила Филомена у Петрины, когда Эми уже села в машину – больше никто в семье не знал о готовящемся разводе.
– Адвокаты все еще решают вопрос, – мрачно ответила Петрина.
– Идемте, дамы! – послышался голос Тессы, и Сэл открыл для них дверцы.
Последней, кто сел в машину, была Люси, которая торопливо бежала к ним по улице, – она только вернулась с утренней смены в больнице.
– Слушайте, – заговорила она, едва переведя дух, – угадайте, кто только что поступил в кардиологическое отделение? Алонца! У нее инфаркт. Доктора не думают, что она его переживет.
Помедлив, Тесса произнесла:
– Значит, мы должны помолиться за нее на службе в Страстную пятницу.
Они набились в машину, и Сэл повез их по любимым магазинам Тессы. Они наполнили корзины первыми весенними и самыми свежими овощами и фруктами, затем пошли к мяснику, чтобы заказать ягненка для жаркого. Следующей остановкой была пекарня, где они купили сладкий пасхальный хлеб, заплетенный в косу, в центре которой запекли целое яйцо, – хлеб, посыпанный смородиной, апельсиновой цедрой и миндальной крошкой, глазированной медом. Затем купили печенье для детей – в форме зайчиков и курочек. Шустрые помощники пекаря сложили покупки в белые коробки и перевязали красными лентами, выходящими из бобин, которые напоминали золотые ульи, висящие на цепях под потолком.
Дамы разместили свои покупки в машине и бессильно упали на сиденье, готовые возвращаться домой. Но Тесса сказала:
– О, вы только взгляните на новые цветы у флориста! Я хочу посмотреть на тюльпаны. Подождите меня здесь. Пиппа, пойдем со мной.
– Не знаю, откуда у нее столько энергии, – простонала Петрина с заднего сиденья автомобиля, скинув туфли и растирая ступни.
Наконец Тесса показалась в дверях цветочной лавки, за ней – Пиппа с букетом великолепных тюльпанов в руках.
– Иди к машине, – велела Тесса внучке, а сама остановилась на тротуаре, любуясь выставленными на улице небольшими деревцами и кустарниками – азалиями, сиренью, магнолиями.
Пиппа была на полпути к машине, когда черный фургон без опознавательных знаков, припаркованный в дальнем конце улицы, вдруг с визгом шин сорвался с места, отчего прохожие замерли, пораженные безрассудством водителя. Тесса, все еще стоящая возле витрины, обернулась и нахмурилась: фургон остановился прямо напротив нее.
Двое мужчин, с надвинутыми на лица шляпами, замотанные шарфами, в черных очках, выпрыгнули из фургона. В одно мгновение они выхватили оружие и выстрелили. Затем так же быстро запрыгнули обратно в фургон и умчались. Один из них, убегая, сбил Пиппу с ног.
Тесса молча осела на тротуар неопрятным комком, будто брошенная кукла.
– Nonna![32] – зашлась в отчаянном крике Пиппа.
– Пиппа! Мама! – закричала Петрина и выпрыгнула из машины, забыв надеть обувь.
Сэл тоже выскочил из машины и побежал к Тессе. Подоспевшая Люси, осторожно оглянувшись по сторонам, быстро проверила, подает ли Тесса признаки жизни.
– Ради бога, вызовите скорую помощь! – крикнула она испуганным прохожим, выбежавшим из ближайших магазинов. – Кто-нибудь, вызовите скорую!
Филомена в этот момент уже была в цветочной лавке и крутила телефонный диск.
Петрина, опустившись на тротуар, положила окровавленную голову матери себе на колени. Эми подбежала к Пиппе и попыталась увести ее в машину. Девочка с трудом поднялась на ноги, но не могла двинуться с места и кричала, кричала… Наконец они услышали вой сирен скорой помощи и полиции.
Тесса не приходила в сознание.
– Бабушка, бабушка!.. – рыдала Пиппа, когда Тессу положили на носилки и унесли в машину скорой помощи.
Петрина, не выпуская руку матери, скрылась за дверцами вслед за носилками.
– Я успела позвонить Марио, – сказала Филомена Эми. – Он с братьями подъедет прямо в больницу.
Они осторожно отвели Пиппу и усадили ее в машину.
– Дамы, я отвезу вас домой, – сказал Сэл, – а сам отправлюсь в полицейский участок. Но, пожалуйста, не выходите из дома и держитесь подальше от окон. Мы не знаем, кем были убийцы и не вернутся ли они за остальными.