С того знаменательного дня, когда Серега установил во дворе районного дома-интерната двенадцать довольно кривых скворечников, прошло около полугода.

Неожиданное появление Сереги здесь посреди рабочей недели уже никого не удивляло – он сделался среди ребятишек практически своим человеком. Сергей учил мальчиков держать в руках инструмент, помогал осваивать езду на велосипеде и даже организовывал веселые поездки на природу – с традиционной ухой, сваренной на костре из свежевыловленной рыбы, с задушевными песнями у костра.

И никому не рассказывал Серега о том, что больше всего эти поездки доставляют удовольствие ему самому. Когда ребятишки, утомленные пребыванием на свежем воздухе и активными играми, тихо клевали носом у костра, Мила брала свою старенькую гитару, задумчиво перебирала ее струны и пела тихим, но неожиданно сильным, хорошо поставленным голосом:

Серега в эти моменты любил смотреть на ее лицо. Освещенное розовыми отблесками костра, оно становилось просветленным и живым – как и в общении с детьми. Общаясь же с ним, с Серегой, девушка отчего-то словно надевала вежливую маску, не позволявшую узнать ее настоящую. И называла его не иначе как по имени-отчеству.

– Я вроде не старый еще, что ж ты ко мне так официально обращаешься? – однажды не выдержал он, не обращая внимания на присутствие заведующей в комнате.

– Я думала, в рабочем коллективе рекомендовано соблюдать субординацию, – парировала Мила, ни на секунду не раздумывая с ответом. – И к тому же вы ведь гораздо старше меня. – Она развернулась и убежала к детям.

– Нравится вам наша Мила? – не то спросила, не то констатировала факт заведующая и, не дожидаясь ответа, продолжала: – Да, хорошая она девушка, ответственная, в работе старательная. Она ведь к этим детишкам как к своим относится, понимает, каково это – расти сиротой.

– А она сиротой росла?

– Да, после смерти матери до девяти лет в детском доме воспитывалась, а потом ее дедушка к себе забрал в деревню. Он, кстати, живой еще, Милочка за ним ухаживает. Такая вот благодарная девочка.

– Что же он ее сразу к себе не забрал? – не выдержал Серега. – Узнал, что пособие можно получать за сироту?

– Кхм… Засиделась тут я, а у меня куча дел, куча дел, – пропела заведующая, проворно вставая. – А вам, Сергей Александрович, я скажу, как умудренная опытом женщина: не вашего она поля ягода, Милочка наша. Не тратьте время свое. И не ломайте девочке судьбу.

«Это мы еще посмотрим, – зло подумал Серега после того, как за заведующей закрылась дверь. – Ишь, умудренная опытом женщина. Свою бы судьбу устроила для начала, а потом и советы свои раздавала бы…»

Часа через два после завершения рабочего дня принаряженный Серега топтался у порога Милиной квартиры. В руках у него был букет цветов и огромный торт в прозрачной коробке. Он несколько раз порывался нажать на звонок и тут же отдергивал руку. За дверью смотрели телевизор и звенели посудой – близилось время ужина…

За три часа до…

– Сереж, это не очень хорошая идея – выбирать духи девушке, которую я совсем не знаю. Все ж на вкус и цвет, как говорится, товарища нет.

– Жанка, ну прекрати, у тебя великолепный вкус, и духи ты всегда выбираешь божественные. Давай, выбери как для себя, а на цену внимания не обращай. Если хочешь, можешь и себе выбрать, я все оплачу.

Жанна с тяжелым вздохом снова принялась перебирать флаконы с духами.

В воздухе торгового помещения висело сладковато-ванильное душистое облачко с нотками черного перца, груши и фрезии. У стоек с косметикой женщины увлеченно тестировали румяна и помаду. А с Сереги и Жанны, бродивших среди стеклянных полок, не спускал глаз бдительный охранник.

– Ты уверен, что и это твое подношение она не выбросит в мусорное ведро? – Жанна задумчиво повертела в руках пузатый флакончик в виде красного яблока. – Девушка-то, судя по всему, с претензией.

– Да в том-то и дело, что вообще не капризная! В первый раз встречаю такую, чтобы и подарки не брала, и цветы подаренные выкидывала в мусорку. – Серега поежился, вспоминая злополучный вечер его «прихода в гости».

– Это уже по входной двери было понятно, что здесь живут небогато. И этот запах, знаешь, запах бедности в подъезде летает, его ни с чем не перепутаешь, я сам рос в таком. Ну, стучусь я, значит, звонок почему-то не работал, а открывает мне старичок древний. И суровым голосом говорит, что они ничего не покупают у подозрительных людей и чтоб я убирался оттуда, пока он милицию не вызвал. И даже слегка подталкивает меня, представляешь?

– Представляю, как раз история для такого любителя приключений, как ты. – Жанна, улыбаясь, убрала на витрину еще один флакончик. – Слушай, может, пойдем отсюда? Этот охранник с меня глаз не сводит, наверняка думает, что я воровка.

– Мало ли что он там думает, – отмахнулся от этих слов Серега. – Ну вот, значит, подталкивает он меня, а я говорю: «А Мила тут живет?» А он, вместо того чтобы позвать ее, начинает кричать, что не позволит всяким укорачивать имя его внучки, что никакая она не Мила, а Людмила – милая людям. Такой крикливый оказался: моя внучка, говорит, не корова, чтобы ее имя всячески склоняли и сокращали, она Людмила, а для некоторых – еще и Анатольевна! Ну, на этой мажорной ноте она и появилась. Такой она на работе не бывает. В миленьком домашнем платье, такая вся уютная, хорошенькая…

– Так, кажется, ты снова влюбился, – заметила Жанна, выбрав наконец круглый флакон от «Шанель» и вручая его Сереге. – Вот, держи, вечная классика, нравится почти всем без исключения. А теперь пойдем, у меня от этих ароматов уже голова кругом…

– И вместо того, чтобы пригласить меня к столу, начинает кричать, откуда я взял ее адрес и какого черта тут вообще делаю, представляешь?! Ну ладно, положим, она не ругалась, но тон ее голоса и глаза эти яростные, ух… Прям Любаню вспомнил сразу. Но чтобы девушка прямым текстом заявляла, что цветы не любит, – это для меня было впервые. Вы бы, говорит, вместо того чтобы живые цветы губить, лишнюю пачку подгузников купили для дома малютки. Деньги мои считает, распоряжается ими, а еще даже не жена!

– И ты решил осчастливить даму сердца духами? – подначила его Жанна. – Домой повезешь опять или на работе вручишь?

– Я вообще хотел пригласить ее встретиться, – Серега отчего-то понизил голос до шепота, словно их могли подслушивать. – Ну там, в город привезти, в ресторан сводить. Зацепила она меня сильно, а чем – не пойму пока.

– Ну, тут одно из двух. Либо и правда девушка принципиальная, с характером, либо… – Жанна сделала эффектную паузу. – Либо набивает себе цену, вот и все!

– Вот это вряд ли, – с живостью ответил Серега, хлопая себя по колену. – А характер в ней и правда чувствуется волевой, сильный. Ты бы видела, как она с этими детьми возится, с маленькими. Разговаривает с ними так, будто понимает их, а у них у многих речь вообще нечленораздельная. И вот смотрю на нее и думаю: как-то неправильно я жил все это время. Как будто зря.

– Почему зря, у тебя тоже дети растут, три дочери-красавицы, – мягко поправила его Жанна. – И дело такое не каждому поднять под силу. Ты уж совсем себя не обесценивай.

– Эх, Жанка, люблю я наши встречи такие, – расчувствовался Серега. – Все тебе доверить можно – любую тайну сохранишь, знаю. И мудрая, и совет дашь, и выслушаешь в любой ситуации. Всегда ведь с тобой всем делился, правда?

– Чаще жаловался, – заметила Жанна. – На Эвку, на Алену, на Любаню…

– Как Любаня там, кстати, не знаешь? Никого не нашла себе?

– Не знаю, – уклончиво ответила Жанна. – Мы с ней редко созваниваемся. – Она помолчала и изменившимся голосом продолжала: – А знаешь, Сереж, я ведь замуж выхожу. Так что скоро эти наши посиделки прекратить придется.

– Замуж?! За щенка этого, что ли, который за Аленкой, высунув язык, таскался?!

– Не надо так о нем, Сереж. Мы любим друг друга, и мне больно слышать такое от тебя.

– Ну и выходи, что ж теперь, – философски заметил Серега. – Все равно он тебе меня не заменит.

– А тебе меня твоя Мила заменит? – хитро прищурилась Жанна. – Шучу-шучу, отвечать не обязательно!

– Ты знаешь, в Милке сочетается красота Эвы, твой холодный ум и Любкина эмоциональность, – признался Серега, довольно улыбаясь. – Сногсшибательное сочетание, перед которым трудно устоять!

– То, перед чем ты действительно не можешь устоять, Сереж, это перед тем, что она не твоя. И, наглая такая, не спешит падать к тебе в объятия, как другие твои мимолетные «любови». Пойду я, скоро Женя приедет. Кстати, вот твой пригласительный на свадьбу…

– Мне два нужно, – упрямо сказал Серега, рассматривая золотой картонный прямоугольник с алой ленточкой. – Все равно она будет моей. Чего бы это мне ни стоило.