Смотреть на них было больно. А не смотреть совсем – невыносимо. Голова сама собой поворачивалась туда, где сидел мой бывший муж. Со своей новой пассией.
Только не спрашивайте, что я тут делаю, – на свадьбе бывшей жены своего бывшего мужа. Самой смешно. Подозреваю, что Жанна с Женей пригласили меня формально, для галочки, и вздохнули бы с облегчением, если бы я не пришла.
Ну а я взяла и приперлась. Вот так, всем назло. Взбила прическу попышнее, надела свое лучшее платье и туфли на каблуках, на лицо – непроницаемую маску, скрывающую истинные чувства и… пришла! А что, собственно, я такого сделала? Чужого жениха не уводила, с чужим мужем шашни не крутила, в иных грехах не замечена… Каюсь, покушать люблю, но кто из нас не без греха? Так что имею полное право здесь находиться – у меня и приглашение имеется. Тем более публика тут интересная, ресторанчик уютный с приятной атмосферой, а приглашенные – все люди приличные, интеллигентные, с претензией на элитарность.
Алена, кстати, тоже была приглашена, но, по понятным причинам, идти в ресторан отказалась. Мне кажется, эта ситуация сделала мою девочку взрослее – я даже рада, что она увидела, каким шатким может быть положение женщины, поставившей все свои козыри на одного-единственного короля.
Она снова встречается со своим Алешкой. Ну а я смирилась с его увлечением байками и даже с тем, что он катает Алену по ночному городу. Правда, от волнения не сплю – так и жду ее у окошечка до утра. Но зато он не пьет, не курит. И не хамит мне, как некоторые.
Я перевела глаза на жениха с невестой. Молодая была немолода, злорадно отметила я про себя и тут же устыдилась собственных мыслей. Красное платье-футляр подчеркивало стройность ее фигуры, умело наложенный макияж скрывал истинный возраст. Хороша! А вот ее избранник…
Не знаю, что нашла в нем Жанна. Смотрит на нее влюбленными глазами преданного щенка, чуть ли не подпрыгивает от восторга. Хотя она тоже выглядит очень счастливой.
И не она одна…
Девочка была чудо как хороша – естественной красотой и молодостью, очарованием сияющих глаз и безупречной улыбкой. Серега не сводил с нее влюбленных глаз, подливал вина, что-то спрашивал и внимательно слушал длинные ответы, наклоняясь к собеседнице. По девушке было заметно, что она не часто оказывается в подобной обстановке. Простая, не избалованная изысками девушка – судя по взгляду, с принципами и твердым характером…
Внутри меня разливалось огромное море одиночества. Зря я сюда пришла все-таки, очень зря. На что я надеялась? Что хотела увидеть? Как он страдает без меня? Глупая, наивная дура Любовь… Посмотри на себя в зеркало – вот оно, огромное, на всю стену. Посмотри повнимательнее, посмотри! Ты думала, что ты уникальна и неповторима? Ты думала, что стареть будут другие, а не ты? Как же ты ошибалась!
Взгляни на эти морщины вокруг глаз, на уголки губ, тянущиеся вниз силой земного притяжения, а может, из-за привычки быть вечно всем недовольной?! Да таких, как ты, на свете – миллион, и все мечтают быть счастливыми! Что в тебе есть такого особенного, что?! Ни молодости, ни красоты, ни легкого характера, ни стройности – ничего этого уже нет! Все унесло быстрым течением времени. И все, что тебе остается, – доживать свой век.
Я с ненавистью оглядела кружившиеся вокруг в медленном танце пары. Жанна с Женей, пара ее подружек с супругами, Лена со своим молодым человеком… А чуть поодаль – Серега. Он прижимал к себе эту девчонку, словно хрупкую хрустальную вазу, и вел ее так, словно вокруг не было никого, кроме них двоих.
«Отдай, это мое. Мое по праву!» – хотелось заорать мне ей в лицо. Расцарапать бы ей ногтями эти смеющиеся глаза, вырвать волосы, надавать ему звонких оплеух… Почему они все могут быть счастливыми?! Чем я хуже?! Я что, какой-то урод?
Зря я сюда пришла. Только нервы себе растрепала и последнего душевного покоя лишилась. Никто уже не вернет мне утраченной молодости и не компенсирует былой красоты. На что я надеялась, не понимаю. Надо уходить отсюда – не хватало только разреветься на публике…
– Позвольте вас пригласить на танец, – прозвучал над моим ухом мужской баритон.
Я вздрогнула и подняла голову – передо мной стоял импозантный седовласый мужчина. Да ему лет семьдесят, не меньше!
А что, в семьдесят людей уже надо списывать со счетов и сдавать в утиль?! Да в семьдесят лет жизнь только начинается!
Я опрокинула в себя рюмку водки для храбрости и решительно поднялась. Что ж, если судьба дарит нам подарки, их надо с благодарностью принимать. Ничего от меня не убудет, если я пару раз с ним потанцую. К тому же я уверена: случайных встреч не бывает…
– Виктор Евгеньевич, – представился мужчина, уверенно кладя мне руку на талию и ведя в медленном танце.
– Люба, – рассеянно сказала я, не сводя глаз с Сереги и его девчонки.
Не похоже, чтобы они были слишком близки: она держит его практически на пионерском расстоянии, не позволяя прижиматься к себе.
Недотрога, значит. Что ж, очень верный ход – думаю, Серега был очарован и заинтригован, повстречав на своем пути такую кисейную барышню. А уж если сказать ему: «Ах, милый, я берегла себя для тебя всю жизнь», – тогда вообще можно…
– А? Что вы сказали?
– Я спрашиваю, кем приходится вам этот человек? – терпеливо переспросил мужчина, показывая взглядом на Серегу. – Вы весь вечер глаз с него не спускаете. Если не хотите отвечать, не нужно, – добавил он с виноватой улыбкой. – Уж простите, если лезу не в свое дело.
– Все в порядке, – вздохнула я, отводя взгляд. – Это мой бывший муж со своей новой подругой. А невеста, кстати, его первая жена.
– Вот как? – Виктор Евгеньевич удивленно приподнял широкие седые брови. – Любопытно. Получается, ваш бывший супруг является еще и бывшим супругом моей новоиспеченной невестки?
– Вы отец жениха? – ахнула я, когда до меня дошел смысл сказанного.
– Верно, почему это вас так удивляет?
– Наверное, потому, что вы с ним вообще не похожи, – задумчиво ответила я, переводя взгляд на Женю.
– Да, к своему прискорбию должен отметить, что сын не взял от меня ничего, – грустно сказал Виктор Евгеньевич, сникнув на глазах. – А ведь я когда-то думал, что он будет достойным наследником. Нет, пошел весь в материнскую породу: ранимый, тонкий, чувствительный. Не поверите, после школы собирался театральным актером стать. Еле отговорил. Пригрозил даже лишением наследства, чтобы одумался…
– Но сейчас вы наверняка им гордитесь? – с любопытством спросила я. – Успешный бизнесмен, владелец сети автомастерских…
– Кто бизнесмен? Женька мой? – Мужчина даже перестал танцевать и оторопело уставился на меня. – Это он вам такое наплел?
– Ну… да, – Я уже ни в чем не была уверена, но в памяти отчетливо всплывали слова Жени о собственном успешном деле. – А что, разве это не так?
Виктор Евгеньевич неожиданно громко расхохотался. Смех его не был веселым – скорее похожим на защитную реакцию растерянного человека. Отсмеявшись, он достал из кармана носовой платок и аккуратно вытер им мокрые от слез глаза.
– Присядем? – наконец сказал он мне, не обращая внимания на красноречивые взгляды, которые кидал ему с того конца зала сын. – Разрешите подсесть к вам за столик?
– Женька мой – оболтус тот еще, – поведал мне Виктор Евгеньевич, очевидно, ему очень хотелось выговориться. – В школьные годы сбегал несколько раз – искали с милицией, находили то под Самарой, то под Челябинском. Он сам не мог объяснить, отчего сбегает – мы не били его, покупали все, что он просил, устроили в лучшую школу, да и там его учителя не притесняли. А все же стабильно – весной и осенью – он сбегал из дома. Татьяна – это супруга моя – и в церковь ходила, и к психиатрам, и к психологам, а только все бесполезно было – меняться он не собирался. Работать тоже, собственно, не хотел – мечтал артистом стать. Но я ему сразу сказал: станешь лицедеем – лишу наследства, квартиры, денег, пойдешь на улицу жить. Кому я свою империю должен передать, третьесортному актеришке?! Детей у нас с Таней больше не случилось – болеет она очень.
Мне было очень неловко слушать семейные тайны, но я продолжала сидеть молча – отчего-то мне было очень жаль этого старика. Голова у него была очень большая, что выдавало в нем человека недюжинных интеллектуальных способностей, глаза, несмотря на возраст, оставались ясными и молодыми. Интересно, а где сейчас его Татьяна?
– Татьяна после инсульта не встает, – сказал Виктор Евгеньевич, словно подслушав мои мысли. – Это случилось, когда Женечка проиграл в казино три миллиона рублей. Сумма не такая большая, согласен, но Евгений брал эти деньги на открытие своего дела. Как она радовалась тогда, думала, сын единственный взялся за ум. Я не хотел ей говорить – сама все узнала. От него, паршивца… К матери пришел с повинной головой… Иной раз такие мысли посещают, Люба, страшно становится. Вроде смерти желать нельзя другому, а думаешь иногда об этом как об избавлении. Но нет, живучий – четыре машины разбил в авариях. Машины всмятку, а сам живой, представляешь? Ничего, что я на «ты»?
– Да, конечно, – растерянно ответила я.
Как глупо было завидовать чужим «счастливым» судьбам. Интересно, а Жанна знает о прошлом Евгения? Впрочем, это совершенно меня не касается.
– А почему вы меня танцевать пригласили? Пожалели? – спросила я невпопад, чтобы слегка разрядить обстановку.
– Люблю красивых женщин, – галантно улыбнулся Виктор Евгеньевич. – Уж я в женской красоте разбираюсь, поверьте мне. А как же получилось, что вы решились сюда прийти? Вам нравится причинять себе боль?
Неожиданно для себя я рассказала Виктору Евгеньевичу все. И о своих дочерях, и о полном безденежье, и о маме, и даже о тайной и постыдной надежде вернуть Серегу.
Виктор Евгеньевич внимательно выслушал меня, а потом покачал головой:
– Не думаю, что у вас сложилось бы, Люба, вы очень разные, хоть и прожили много лет. А кобель – он и есть кобель, всю жизнь будет носиться по бабам, и все ему будет мало. Сегодня эта, завтра другая… Какая разница? А ты – ты должна найти себя. Расти сама над собой, не проси ни у кого ничего, зарабатывай – это дает уверенность в завтрашнем дне. И знаешь, я почти уверен, что он к тебе еще захочет вернуться, – закончил он торжественно.
– Кто? Сережа? Не смешите меня, – отмахнулась я от слов собеседника. – Никогда этого не будет, я знаю. Я уже не та, что…
– Вот смотри, – Виктор Евгеньевич вытащил откуда-то ручку и написал на салфетке сегодняшнюю дату, – убери это куда-нибудь в сумочку и вытащи через год. А потом скажешь мне, прав был я или нет.
Я недоверчиво смотрела на салфетку с датой.
Виктор Евгеньевич сердито хлопнул рукой по столу:
– Я тебе говорю, Люба, так и будет. Я не первый год на свете живу. Он захочет вернуться к тебе. Вот только ты его уже не примешь, понимаешь? Ты к этому времени будешь уже другой.
Я молча улыбнулась и убрала салфетку в сумку. Не верю я ни единому его слову, не верю. Конечно, спасибо ему за то, что он хочет меня подбодрить, но он просто не знает Сережу. И еще – как это я не захочу его принять?! Вот уж бред невероятный! Да я в ту же секунду, не колеблясь, отвечу ему «да»! Просто потому, что доживать свой век одинокой кукушкой мне не захочется. А то, что, кроме Сереги, на меня позарится кто-то еще, я сильно сомневаюсь…
– Так-то лучше, – заметил Виктор Евгеньевич, одобрительно похлопывая меня отечески по руке. – А знаешь что? Татьяне моей одиноко очень, она целыми днями одна. Пойдешь ко мне на работу? Платить хорошо буду, обещаю. Ну, что скажешь?