– Успокойся, Аркаша!

– Успокоиться?! Как я могу успокоиться, ее нет уже два дня! Полиция, поисково-спасательные отряды работают, а ее нигде нет! Не могла же она испариться бесследно с лица земли!

– А если она улетела с ребенком? – осторожно спросила я, предполагая, как всегда, самое худшее.

Аркаша покачал головой.

– Исключено. В аэропорту она не показывалась. К тетке в деревню тоже не приезжала. В гостиницах не останавливалась. Где она может быть, где?!

Чапа (помните собаку, которую я подобрала на остановке), чувствующая настроение Аркадия, жалобно заскулила и положила ему голову на колени. Тот рассеянно стал гладить ее по голове.

Мне было безумно жаль его и очень тревожно за Софу: я всегда знала, что Лиана – мать отвратительная, в ней материнский инстинкт напрочь отсутствует. Что же вдруг она воспылала к девочке чувствами?

– Да бесит ее, что на развод подал и жениться собираюсь. – Аркаша словно прочел мои мысли. – Иначе она бы про Софку и не вспомнила. Уверен, скоро объявится, чтобы шантажировать меня ребенком.

– Господи, да лишь бы беды не натворила, – обеспокоенно сказала я, капая Аркаше валерьянки в чашку. – Аркаш, может, и правда вам лучше это… Ради дочери?

Аркаша снова покачал головой и поднялся, так и не притронувшись к успокоительному.

– Пойду, – сказал он. – Не могу сидеть просто так. Последний раз их зафиксировала камера на Трамвайной. Поеду туда, поспрашиваю, может, кто квартиру сдал недавно женщине с ребенком.

– Да это как искать иголку в стоге сена! – в сердцах выпалила я и тут же пожалела о сказанном. Уж лучше пусть занимается поисками, чем сидит в бездействии и думает об ужасном. – Хотя, да, ты прав. Вдруг кто-то что-то видел и сможет рассказать…

– Люб… – Аркаша вдруг запнулся, и лицо его засветилось теплым светом. – А у нас с Ритой скоро малыш будет.

Я смотрела на него во все глаза и отчетливо видела, как он состарился за это время. Мой младший брат. Которому я делала поделки на уроки труда, которого защищала во дворе от взрослых ребят. У которого такая непростая жизнь – впрочем, как и у меня, как у всех нас. На лбу у него проступили глубокие бороздки, в уголках рта пролегли складки. Господи, да кто я такая, чтобы осуждать его за то, что он посмел быть счастливым? Разве мы приходим в мир не для этого? Аркаша заслуживает счастья как никто другой. Помоги ему, пожалуйста, Господи, вмешайся – здесь так не хватает твоей руки.

– Я рада за тебя! За вас! – искренне сказала я, обнимая его. – Все наладится, вот увидишь. Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, Аркаш. Нет, это не предательство! Софа обязательно поймет тебя, когда вырастет.

– Спасибо! – Аркаша сжал меня в объятиях. – Ты сказала вслух то, о чем я не решался сказать себе даже мысленно. Мне даже казалось, что я наказан сейчас за то, что предал ее, понимаешь? – Он уткнулся мне в плечо, и я поняла с ужасом, что он плачет. Хороший мой!

– Так, а ну-ка, выпей вот это! – Я силой заставила его выпить валерьянки и тоже стала одеваться. – Как тебе такое в голову пришло – думать, что ты предал дочь? Это во всем эта непутевая виновата – ребенка использует в своих грязных делах! Вставай, идем на поиски! Сейчас только Чапе поводок накину.

Вытирая набегающие слезы, я оделась, и мы с Аркадием и Чапой отправились на Трамвайную – туда, где в последний раз видели Лиану с Софой. Аркаша немного успокоился и держался бодро, но я знала, что это напускное.

Он по-прежнему винит во всем себя.

Хорошие люди всегда так делают. Начинают поиск виноватых с себя. И только помойные людишки у нас ни в чем не виноваты.

Увижу эту Лиану – закопаю на месте. Клянусь вам!