Всю дорогу до Бишопторпа Джаред разговаривает с дочерью, поглядывая на нее в зеркало заднего вида. Она лежит на заднем сиденье, завернутая в его свитер. Ветер треплет ее волосы, дождь капает на лицо и смешивается с кровью, пока он несется по извилистым дорогам со скоростью сто сорок километров в час.

– Ева, – громко обращается он к ней, перекрикивая ветер и дождь. – Ева, пожалуйста, не засыпай, – он вспоминает, как отругал ее этим вечером, вспоминает растерянность и злость, которые на протяжении двух лет видел в ее глазах. – Все будет хорошо. Я изменюсь. Все изменится. Все изменится, я тебе обещаю.

Ева не открывает глаз. Он уверен, что опоздал. Мимо окон проносятся деревья и дорожные указатели. Через несколько минут после выезда из Тирска он на бешеной скорости влетает в Бишопторп и гонит по главной улице. По правую руку мелькает въезд на территорию Лоуфилда, но он не притормаживает. Из «Плуга» выходит посетитель, останавливается, пропуская «Короллу» с разбитым окном, вдвое превышающую допустимую скорость. Закусочная, аптека, кулинария – он проносится мимо них быстрее мысли. Машина замедляется только на Садовой аллее.

Возле дома Рэдли Джаред пару секунд медлит, чтобы абсолютно убедиться в своих намерениях. Он снова обращается к дочери:

– Ева? Милая, ты меня слышишь?

Кровь бежит ручьем. Его свитер весь мокрый и темный, и он знает, что решаться нужно немедленно. У него осталась минута. Или меньше. Вокруг в дорогостоящих домах сидят ни о чем не подозревающие люди, и он шкурой чувствует, насколько они равнодушны к жизни его дочери.

Время летит вперед, поторапливая его решимость. Дать Еве жизнь в новом теле, другом, опасном, способном убивать, – или отпустить ее, оставив безобидной, как все мертвецы?

– Ева?

Ее веки слегка вздрагивают, но не поднимаются.

Он выскакивает из машины и распахивает заднюю дверь. Бережно, насколько это вообще возможно, достает дочь из авто и несет ее через дорогу.

Нет, уговаривает он себя. Нет. Куда ты собрался? Нельзя же…

Он представляет, как жена откуда-то наблюдает за ним. Смотрит. Осуждает, как могут осуждать лишь призраки.

– Прости, Тесс. Прости меня.

Он идет по дорожке к дому Рэдли с безжизненно висящей на руках Евой. Наконец он твердо, но без агрессии, стучит в дверь.

– Помогите, – зовет он. И потом громче: – Помогите!

Дверь открывает Питер. Он смотрит сперва на Джареда, потом на Еву. И на кровь, заливающую их обоих.

Джаред сглатывает и произносит то, что просто обязан произнести:

– Спасите ее. Пожалуйста. Я знаю, кто вы такие. Умоляю, спасите ее.