Роуэн услышал крик матери.

Этот звук выдернул его из отчаяния, и он увидел в небе силуэты, распознав в них и маму, и Уилла. Отчаяние превратилось в ярость – и он полетел на помощь. Теперь, толкая Уилла ближе и ближе к земле, он понимает, что способен на что угодно.

– Почему именно Ева? – орет Роуэн, все сильнее наваливаясь на дядю. – Почему???

Уилл не отвечает. В его глазах светится какая-то мрачная гордость.

Вниз, вниз, вниз.

– Смотри-ка, Роуэн, – говорит Уилл. Его плащ треплется мокрым спущенным парусом. – Ты так на меня похож. Сам не видишь? Ты мой сын. Моя кровь. Мы можем вместе обойти весь мир. Я покажу тебе все на свете. Я покажу тебе настоящую, черт возьми, жизнь!

Роуэн не обращает внимания на его речи и толкает Уилла на крышу дома, протаскивая его спиной по черепице. Спустя секунду они уже оказываются над садом, и Роуэн что есть мочи толкает Уилла в пруд.

Обеими руками он окунает Уилла в воду, одной вцепившись в лицо, другой – в горло. Он использует весь свой гнев и силу, чтобы удержать его под водой и подавить тот неукротимый энтузиазм, с которым сопротивляется Уилл.

Однако Роуэн понимает, что долго ему не протянуть. Его отец пьет кровь всю свою жизнь, и потому обладает такой мощью и выносливостью, какой у него никогда не будет. Сейчас ему помогает только злость, но этого недостаточно.

Он закрывает глаза, концентрируясь на бурлящей в нем ненависти, но руки Уилла толкают его все сильнее, сила соперника нарастает и наконец взрывается безудержным вулканом энергии, отшвыривая Роуэна на дно пруда. Тот отталкивается рукой от дна, чтобы вынырнуть, и что-то нащупывает.

Это не рыба. Не растение.

Это металл.

Уилл бросается на сына, готовый засунуть сына обратно под воду.

Роуэн в отчаянии хватается за металлический предмет.

Боль.

Что-то острое мгновенно рассекает палец.

– Вампира утопить – дело небыстрое, – говорит Уилл, сверкая клыками и окуная Роуэна в воду. – Но у нас вся ночь впереди.

– Пусти его! – кричат его мама и Клара, стремительно пикируя к саду.

Уилл поднимает голову, и в этом время Роуэн нащупывает возле железки что-то еще. Что-то деревянное. Рукоять.

Уилл безумно, демонически хохочет. Он снова переключает внимание на Роуэна, но слишком поздно, чтобы заметить мокрое лезвие топора, стремительно мелькающее над водой дельфиньим хвостом и впивающееся в его горло так молниеносно, что он даже не слышит первобытный, отчаянный рык Роуэна, когда чаша весов в последний раз склоняется на сторону его сына. Уилл, пытаясь схватить водопад крови, льющийся на лезвие из его горла, падает спиной в воду. Роуэн прижимает его ко дну, с усилием перерезая ткани, и в воде расползаются черные кровавые облака.

Мать и сестра опускаются на траву, и в этот момент Уилл с новой силой пытается вынырнуть. Но на этот раз Роуэн наваливается на рукоять топора обеими руками. Уилл поднимает голову, и по мере его движения лезвие прогрызает шею до конца. Жизнь покидает тело. Из мутной воды на Роуэна смотрит лицо – и это лицо его отца. Такое спокойное. Даже благодарное. Как будто не было другого способа обрести умиротворение, кроме как отделить жаждущее тело от мыслящего разума и отпустить его покоиться в тумане собственной крови.

Пару мгновений Роуэн стоит на месте, глядя на падающие в воду дождевые капли. Потом он вспоминает, что здесь, в паре метров от него, – его мама и сестра, молчаливые свидетели случившегося.

– Ты как? – спрашивает он.

Хелен смотрит в пруд.

– Нормально, – говорит она. Ее голос звучит спокойно и даже непринужденно. – У нас все нормально.

Слух Роуэна обострен; он слышит шаги, кто-то идет из дома. Его отец – тот, кого он привык считать своим отцом, – выходит во внутренний двор. Он только что вернулся. На нем плащ, в руке ключи от машины. Питер смотрит на них. Потом на пруд. Подходит ближе. Роуэн видит, как у Питера перекашивается лицо, когда тот осознает, что случилось.

– О господи, – едва слышно выдыхает Питер, склоняясь к воде. – О господи, боже мой, боже…

– Он пытался убить маму, – поясняет Клара. – Роуэн его победил.

Наконец Питер перестает бормотать и просто смотрит на тело своего брата в темной и мутной от крови воде.

Роуэн слезает с тела Уилла и вдруг вспоминает о Еве. Паника захлестывает его.

– Где Ева? – спрашивает он маму и Клару. – Что он с ней сделал?

Они качают головами.

Роуэн представляет, как обмякшее тело Евы тонет в море, и чувствует, как сам рассыпается на маленькие кусочки.