Питер идет домой, весь счастливый и бодрый, едва касаясь ногами земли и наслаждаясь эффектом от выпитой крови Лорны.

Он так счастлив, что даже напевает себе под нос, не осознавая, что именно за мелодия звучит у него в голове. Потом он соображает: это та самая единственная сочиненная ими песня «Гемо-гоблинов». Он вспоминает их первый и последний концерт в молодежном клубе в Кроули. Они кое-как растянули сет до трех песен, добавив пару каверов – «Анархию в Британии» и «Покрасим в черный», переименовав ее в «Покрасим в красный» специально для контингента клуба. Именно той ночью они впервые увидели Шанталь Фойяд, скачущую в слэме перед толпой подростков, с белой, как альпийский снег, кожей и в футболке «Джой Дивижн».

Славное было времечко, невольно думает он. Да, славное время.

Естественно, нельзя не признать, что он тогда был абсолютным эгоистом, но, возможно, именно доля эгоизма и делает мир таким, какой он есть. Однажды он читал книгу ученого из бескровных, где рассматривалась мысль, что эгоизм – важная биологическая характеристика всех живых существ вообще и что любой акт жертвенности и филантропии в любом случае строится на какой-то эгоистической мотивации.

Красота эгоистична. Любовь эгоистична. Кровь эгоистична.

Именно с этой мыслью Питер бредет под желтыми цветами ракитника, в кои-то веки не пригибаясь. А потом он замечает бодрую и эгоистичную Лорну, которая выгуливает свою надоедливую эгоистичную собаку.

– Лорна! – радостно и громко приветствует он.

Она останавливается, смущается.

– Привет.

– Лорна. Я тут подумал… – говорит он чуть настойчивее, чем собирался. – Я же люблю джаз. На самом деле очень люблю. Всех этих Майлза Дэвиса, Чарли Птицу [26]. Вот это вот все. Это же просто… ух. Такая свобода, скажи? Джаз не цепляется за мелодию ради самой мелодии. Просто взрыв, импровизация, свобода воли… согласна?

Собака рычит.

Чарли Птица?

– Вроде того, – отвечает Лорна.

Питер кивает и с удивлением обнаруживает, что шевелит пальцами в воздухе, изображая игру на пианино.

– Именно! Да! Просто… если твое предложение еще в силе – насчет потусить с джазменами в «Лисе и короне», – то я с радостью составлю компанию. Правда, с радостью!

Лорна, похоже, сомневается:

– Я даже не знаю, – говорит она. – У нас все… налаживается.

– Так.

– У нас с Марком.

– Так.

– И у Тоби сейчас сложный период.

– Да ты что?

– Он беспокоится за друга.

– О… – разочарованно тянет Питер.

Вдруг лицо Лорны светлеет. Она кое-что придумала. Затем она улыбается дьявольской улыбкой.

– А хотя нет. Один раз живем. Сходим.

И как только она это произносит, восторг Питера улетучивается, и его накрывает волной вины и ужасом соблазна.