Почти двадцать лет спустя после этого разговора с Уиллом, Хелен, у которой голова и шея гудят от напряжения, проводит в свою гостиную женщину-полицейского.

– Хотите кофе, Элисон? – спрашивает она. – Элисон, правильно?

– Да, правильно. Нет, кофе не нужно, спасибо.

Голос Элисон строг и холоден, и Хелен думает, что вряд ли дело ограничится стандартным набором вопросов.

– Клары сейчас нет дома, – говорит она.

– Я пришла не к вашей дочери.

– Мне показалось, что вы говорили как раз о Кларе.

Элисон кивает:

– Я хотела поговорить о ней, а не с ней, миссис Рэдли.

Пару часов назад Хелен вернулась домой и решила посмотреть новости, но о найденном теле пропавшего мальчика сообщений не было. Она даже успокоилась. Возможно, ее подруги из книжного клуба что-то не так поняли. Однако после следующей реплики Элисон ее спокойствие улетучивается:

– Найдено тело Стюарта Харпера, – говорит та. – Мы знаем, что его убила ваша дочь.

Хелен открывает и закрывает рот, но не издает ни звука. В горле пересыхает, на ладонях проступает пот.

– Что? Клара? Убила? Вы не… Это…

– Невероятно?

– Ну… да.

– Миссис Рэдли, мы знаем, что это сделала она, и знаем, каким образом. Все улики – на теле мальчика.

Хелен пытается успокоить себя мыслью, что Элисон блефует. Какие там вообще могли остаться улики? Они не брали у Клары мазок для сверки образцов ДНК. Мы знаем, что это сделала она, и знаем, каким образом. Нет, она не может это утверждать. Она не похожа на человека, который поверит в вампиров или в то, что пятнадцатилетняя школьница способна загрызть парня.

– Прошу прощения, – говорит Хелен, – но вы совершенно точно ошибаетесь.

Элисон поднимает брови, будто именно это и ожидала услышать:

– Нет, миссис Рэдли. Все указывает на вашу дочь. И у нее очень серьезные проблемы.

Паника переполняет Хелен, мыслить трезво не получается, поэтому она встает, намереваясь провернуть тот же трюк, что вчера:

– Простите, – говорит она. – Я вернусь через минуту. Мне нужно кое-что сделать.

Но она не успевает выйти из комнаты, как Элисон подает голос:

– Вы куда?

Хелен останавливается, рассматривает свою бледную тень на ковре:

– Стиральная машина пищит, я выключу.

– Она не пищит, миссис Рэдли. Позвольте вас заверить, что вернуться и выслушать меня – в ваших интересах. У меня к вам есть предложение.

Хелен идет, игнорируя обращение заместителя главного комиссара. Ей нужен только Уилл. Он заговорит кровь, и все будет в порядке.

– Миссис Рэдли? Вернитесь, пожалуйста.

Но она уже вышла из дома и направляется к трейлеру. Второй раз за эту неделю она радуется, что Уилл приехал, потому что угроза, которую он собой представляет, возможно, меньше той, которую он способен предотвратить. Угроза, нависшая над ее дочерью, над ее семьей, над всем сразу.

Она стучится в трейлер.

– Уилл?

Тишина.

Она слышит шорох шагов по гравию. К ней идет невозмутимая Элисон Гленни, даже не щурясь от яркого света. Такая способна смотреть прямо на солнце не моргая.

– Уилл? Пожалуйста, открой. Ты мне нужен. Пожалуйста.

Хелен снова стучится. На лихорадочное тук-тук-тук никто не отвечает. Она собирается было сама открыть дверь, зная, что Уилл не заморачивается насчет замков, но не успевает.

– В каком странном месте у вас стоит стиральная машина, миссис Рэдли.

Хелен выдавливает улыбку.

– Нет, просто… брат моего мужа – адвокат. Он мог бы дать мне совет, – она смотрит на трейлер и понимает, что перед ней – самое неподобающее транспортное средство для представителя юридической братии. – В смысле, он закончил юрфак. Он… путешественник.

Хелен видит, что Элисон готова улыбнуться:

– Адвокат. Как интересно.

– Да. Мне было бы спокойнее, если бы он был рядом.

– Наверняка. Но он сейчас в пабе.

Хелен ошарашена:

– В пабе? Но откуда вы…

– Я знаю брата вашего мужа, – отвечает Элисон. – И насколько мне известно, он не адвокат.

– Послушайте, – начинает Хелен, вглядываясь в конец Садовой аллеи. Тени деревьев превращают бетонное покрытие в нескончаемую зебру пешеходного перехода. – Послушайте… дело в том…

– И мы знаем, как ловко он умеет заговаривать кровь, миссис Рэдли.

– Что? – у Хелен кружится голова.

Элисон подходит к ней и понижает голос:

– Я знаю, что вы стараетесь быть приличным человеком, миссис Рэдли. Я знаю, что вы уже очень долгое время не выходите за рамки допустимого. И я понимаю, что вы переживаете за свою семью. Но ваша дочь убила человека.

Страх Хелен сменяется яростью. На мгновение она забывает, кто такая и с кем разговаривает:

– Она не виновата. Не виновата. Тот парень схватил ее. Она на нее напал, и она не осознавала, что делает.

– Мне очень жаль, Хелен, но я думаю, вы прекрасно знаете, что обычно делают с вампирами.

Хелен вновь представляет, как сердце ее дочери пронзает арбалетная стрела.

Элисон продолжает:

– Однако с восьмидесятых и девяностых все немножко изменилось. Наш подход стал более разумным. И вы можете спасти жизнь вашей дочери, если пожелаете. Я возглавляю Группу по борьбе с безымянным хищником. Это означает, что в мои обязанности входит поиск решений в сообществе путем переговоров.

Сообщества. Хелен видит, что в глазах Элисон она ничем не отличается от остальных кровососов Англии.

– Вы предлагаете мне сделку?

– Я не преуменьшаю то зло, которое ваша дочь сотворила с мальчиком, но, если говорить совсем уж честно, миссис Рэдли, моя работа опирается на разные статистические данные. Вампиры, убившие один раз за всю жизнь, гораздо безопаснее тех, кто убивает дважды в неделю. Я понимаю, что вампиру подобная логика может показаться грубой и неромантичной, но в этическом плане ситуация довольно сложна, поэтому ее проще перевести в цифры. И есть способ превратить это одно убийство, совершенное вашей дочерью, в ноль. То есть в глазах полиции.

Хелен догадывается, что ей вроде как бросают спасательный круг, но неясно, чего все-таки хочет Элисон Гленни:

– Меня заботит только судьба Клары. Только моя семья. Для ее защиты я сделаю что угодно.

Элисон какое-то время молча на нее смотрит, как будто что-то высчитывая в уме:

– В общем, если говорить сухим языком цифр, есть один вампир, которого очень хочется убрать с улиц Манчестера. С любых улиц, откровенно говоря. Он настоящий монстр. Серийный убийца, и число его жертв исчисляется сотнями, если не тысячами.

До Хелен начинает доходить, к чему она клонит.

– Что я должна сделать?

– Если вы хотите, чтобы Стюарт Харпер всегда считался пропавшим без вести, то у вас только один вариант.

– Какой именно?

– Вы должны убить Уилла Рэдли.

Хелен закрывает глаза и оставшуюся часть условий сделки выслушивает в красно-черной тьме.

– Если ваша дочь продолжит вести трезвый образ жизни, ей ничего не грозит. Но нам нужно неопровержимое физическое подтверждение того, что Уилл Рэдли мертв.

Хелен пытается соображать:

– Почему я? В смысле – кто-то другой не может этого сделать? Пусть Питер мне поможет.

Элисон качает головой:

– Нет. Его вообще нельзя привлекать. Никому ни о чем не рассказывайте. Я снова вынуждена обратиться к цифрам: один – это безопаснее, чем двое. Скажете мужу – будут серьезные последствия. Братоубийства мы допустить не можем.

– Вы не понимаете. Дело в том…

Элисон кивает:

– О, еще кое-что. Нам известно о ваших отношениях с Уиллом Рэдли.

– Как?

Элисон опять кивает:

– Мы знаем, что у вас с ним кое-что было. И ваш муж тоже узнает, если вы откажетесь принять предложение.

Хелен сгорает от стыда.

– Нет.

– Такие условия, миссис Рэдли. Также за вами постоянно будут следить. Любая попытка нарушить условия или найти другой выход из этого положения изначально обречена на провал, уверяю вас.

– И когда? В смысле, когда я должна…

Хелен слышит короткий вздох, потом ответ:

– У вас есть время до полуночи.

До полуночи.

– Сегодня?

Когда Хелен открывает глаза, заместитель старшего комиссара Элисон Гленни уходит, то ныряя в тень, то выныривая из нее, вверх по Садовой аллее. Хелен видит, как та садится в машину, где на пассажирском сиденье ее ждет какой-то толстяк.

В воздухе веет необъяснимой угрозой. Хелен смотрит на трейлер, в котором много лет назад изменилась ее жизнь. Она как будто стоит у могилы – вот только непонятно, по кому или по чему она скорбит.