Солнце, должно быть, скрылось за облаком, потому что внутри домика на мгновение стало темно, а затем опять посветлело.

– Что?! – ахнула Эбигейл.

– Мне заплатили. Чтобы я познакомился с тобой. – Тело Эрика было напряжено, но взгляд был направлен прямо на нее.

– Кто… кто тебе заплатил? – спросила Эбигейл.

– Не могу тебе сказать, не знаю. В смысле знаю вот что. Ко мне обратились через моего агента в Сан-Франциско. У меня есть театральный агент, хотя он по большому счету не так часто дает мне работу. Но он сказал мне, что кто-то видел мое фото и хотел узнать, не готов ли я взяться за одну работенку, правда, не совсем актерскую. За хорошие деньги, большие деньги, и я согласился хотя бы выслушать, что от меня требуется. Я не говорил напрямую с тем, кто меня нанимал, все проходило через моего агента.

– И это было связано со мной?

– Да, – сказал он. – Мне рассказали, кто ты и где ты будешь в те выходные, когда мы встретимся. Они забронируют для меня номер в том же отеле, а моя работа заключалась в том, чтобы познакомиться с тобой и попытаться…

– И попытаться переспать со мной, – закончила за него Эбигейл дрожащим голосом.

Эрик поджал губы и шумно вздохнул.

– Да. В общем и целом. Я имею в виду, мне не сказали открытым текстом, что я должен переспать с тобой или что-то в этом роде. Мне было просто сказано, что моя работа – встретиться с тобой, познакомиться и… соблазнить. Затем я должен был доложить, что именно произошло. Таково, по-видимому, было требование клиента. Они хотели знать, что именно произошло.

– О господи, – прошептала Эбигейл. Она даже не знала, что еще сказать. В глазах помутилось, живот свело. – Это наверняка был… Ты думаешь, это был Брюс? Конечно, это был Брюс. Он проверял меня. О господи…

– Я правда не знаю, – сказал Эрик. – Это было частью уговора, что я ничего не узнаю. Я никогда не встречался с клиентом. Только отчитался перед агентом.

– И тебе не сказали, зачем ты должен это сделать? – спросила Эбигейл, чувствуя прилив ярости. – Ты не подумал спросить, зачем тебе поручили попытаться трахнуть совершенно незнакомого человека?

– Я собирался спросить. И спросил, – ответил Эрик. – Но мне попросту не сказали. Поверь, мне невероятно стыдно, что я взялся за эту работу. Этому нет никаких оправданий. Но мне нужны были деньги. Знаю, это не повод, знаю… Но, если честно, я был заинтригован.

– Могу себе представить.

– Нет, выслушай меня. Мне показали твое фото, чтобы я, очевидно, мог тебя узнать.

– Что за фото? Откуда они его взяли?

– Они показали мне твою страницу в «Фейсбуке».

– Понятно, – вздохнула Эбигейл.

– И, даже просто глядя на нее, я почувствовал что-то… Меня потянуло к тебе. Слушай, я знаю, это звучит жутко, но это так.

– Тебе показали только это фото? Они рассказали тебе что-нибудь обо мне? Что еще они знали?

– Мне сказали, что тебе понравится мое актерское прошлое, потому что твои родители управляли театром. Они также сказали, что тебе нравятся старые фильмы. Сказали, что ты забавная. Вот, пожалуй, и всё.

– Они сказали тебе, что мой любимый поэт – Эдгар По?

Эрик умолк, и Эбигейл поняла: он думает, не солгать ли ей.

– Да, – ответил он, – сказали.

Эбигейл сжала кулаки и стиснула зубы. Из горла вырвался сдавленный крик.

– Я знаю, знаю, знаю, – сказал Эрик. – Я знаю, что ты чувствуешь.

– Ничего ты не знаешь, – сказала она. – Уж поверь мне.

– Хорошо, ты права, не знаю.

Эбигейл вздохнула и сказала себе, что даст выход гневу позже. В данный момент ей нужно было услышать всю историю до конца.

– И ты выучил стихотворение Эдгара Аллана По на тот случай, если я его упомяну?

– Да. То есть я уже знал это стихотворение, если это что-то меняет. Но я освежил его в памяти. Знаю, это звучит ужасно… Сущий кошмар.

– И они так и не сказали, почему тебя просят это сделать?

– Я спросил, но мой агент не ответил. Когда же мне сказали, что это девичник, тогда я, скажем так, сделал предположение.

– Сделал предположение, что тебя нанял мой жених, чтобы испытать мою верность?

– Да, такое приходило мне в голову.

– И ты все равно это сделал…

Эрик, уже примостившийся на краешке кресла, подвинулся еще на полдюйма.

– Послушай, – сказал он. – Ты можешь не напоминать мне, что я поступил с тобой подло. Да, знаю, я совершил подлость. Я знал это, когда согласился на эту работу, и когда я ее делал, и после. Я пытаюсь помочь тебе сейчас, потому что согласен с тобой: здесь происходит что-то ужасное, и, на мой взгляд, это наверняка как-то связано со мной, с тем, что произошло той ночью. Но теперь я на твоей стороне.

– Тогда поэтому ты прилетел сюда? Потому что боялся, что может случиться что-то плохое?

– Да, я думал об этом. То есть если я таким образом помог твоему жениху испытать тебя на верность, то ты явно провалила эту проверку.

– Согласна, – сказала Эбигейл.

– Поэтому я был удивлен, узнав, что свадьба все-таки состоится. Так что да, отчасти мои действия связаны с тем, что я беспокоился о тебе, но на самом деле правда – другая правда – состоит в том, что той ночью я влюбился в тебя. Возможно, это просто перенос чувств или одержимость, не знаю… Ты напоминаешь мне мою покойную жену, но это не всё. Возможно, это было как-то связано с чувством вины по поводу того, что я с тобой делал. Я не мог выкинуть тебя из головы. Это была сущая пытка, и я решил приехать в Нью-Йорк, чтобы найти тебя и, так или иначе, убедить, что ты должна быть со мной.

– А как же свадьба? – спросила Эбигейл.

– А что с ней?

– Ты же был там, не так ли? Мне кажется, я видела тебя в конце вечера.

Эрик вздохнул.

– Ладно, был. Я не собирался к тебе подходить, ничего такого. Просто… не знаю, на что я рассчитывал. Я думал, что-то может случиться, поскольку в этот момент дело касалось не только нас с тобой – речь также шла о мужчине, за которого ты вышла замуж. Как ты сказала, он устроил тебе проверку.

– И я ее не прошла, – сказала Эбигейл.

Эрик натянуто улыбнулся.

– Не прошла, – произнес он.

– Тебе не приходило в голову, что, если за всем этим стоит Брюс, он может знать, кто ты?

– Вот почему я назвался вымышленным именем. Придумал Скотта Баумгарта – из-за Скотти, конечно же, а Баумгарт – девичья фамилия моей матери. Мне все еще было страшно, что твой муж узнает, кто я. Отчасти поэтому я заговорил с ним на пляже. Хотел проверить, узнал он меня или нет, и я не думаю, что узнал. Потом подошла ты и назвала мое настоящее имя.

– Вот почему ты был в шоке. Я это заметила.

– Да, я был в шоке от того, что тебе известно мое настоящее имя, но я также понял, что, если Брюс нанял меня, он тоже мог его знать. Не знаю, имеет ли это какое-то значение сейчас…

– Почему ты так говоришь?

– Тебя явно наказывают или собираются наказать за то, что произошло в Калифорнии. Вот почему я рассказываю тебе об этом. Ибо уверен, что это связано с тем, что здесь происходит.

– Какое отношение это имеет к Джилл Гринли и тому, что с ней случилось?

– Я не знаю. У нее медовый месяц, верно? Может, она, как и ты, провалила какую-то проверку…

Эбигейл кивнула.

– Мы немного пообщались, Джилл и я. Здесь оказался ее бывший парень, и она была в ужасе от этого. Это показалось мне странным, потому что это было похоже на мою ситуацию. Я имею в виду, какова вероятность того, что на курорте есть две молодые жены, проводящие здесь медовый месяц, – единственные две молодые жены, – и у каждой из них здесь неожиданно появляется кто-то, с кем она когда-то переспала?

– Но ведь я здесь на самом деле случайно, – сказал Эрик. – Так что это наверняка совпадение.

– Я тоже играю с собой в эту игру. В игру совпадений. Пытаюсь понять, есть ли тут какой-то заговор, или я просто сваливаю все эти вещи в общую кучу.

– Какие вещи?

Эбигейл рассказала ему про поляну в лесу, про табличку с вырезанным из листьев лицом мужчины, про то, как она нашла в дорожной сумке Брюса кольцо с тем же изображением.

– Он ведь здесь совладелец, верно?

– Да, я тоже так подумала. Но почему он спрятал от меня кольцо?

– Может, он его вовсе не прятал. Может, он его просто не носит.

– Вот видишь, теперь это делаешь ты… Придумываешь оправдания всем этим вещам, которые не имеют объяснения. Может, телефон действительно отключен. Может, мне действительно приснилось, что я видела Джилл Гринли возле моего домика…

– Эта часть, как мы знаем, правда. Я тоже ее видел.

– Так каково, по-твоему, самое логичное объяснение? Твоя самая лучшая догадка?

– Если предположить, что твой муж нанял меня, чтобы проверить тебя, то он знает, что ты ему изменила. И если для него было важно организовать эту проверку на верность, то он наверняка привез тебя сюда по какой-то причине. Он собирается как-то наказать тебя.

– Так что мне, по-твоему, теперь делать?

Эрик на мгновение задумался и поводил пальцем по бородке под нижней губой.

– Скажи мужу, что ты знаешь, что он сделал, и что ты уходишь от него. А потом переезжай ко мне сюда, и мы будем ждать самолета вместе.

– Я не… У меня нет к тебе чувств. На самом деле… я чувствую себя так, будто ты меня изнасиловал.

Эрик опустил взгляд.

– Знаю. Ты должна меня ненавидеть, но я говорю тебе: ты можешь мне доверять. Возможно, я смогу защитить тебя в оставшееся время на этом острове. Ты можешь переехать ко мне. По крайней мере, мы будем вдвоем против них всех. Шансы невелики, но лучше, чем у тебя раньше.

Эбигейл вспомнила слова Мелли, как та сказала ей просто держаться; пообещала, что самолет прилетит. Что произойдет, если она и впрямь бросит Брюса посреди их медового месяца и переедет в домик к другому мужчине?

– Я не знаю, – сказала она.

– Тогда у меня есть другое предложение, – сказал Эрик. – Иди к Брюсу, расскажи ему все и потребуй, чтобы он тоже все тебе рассказал. Пусть выложит как на духу, а ты посмотришь, что произойдет. Это будет нелегко, но ведь должно же быть логическое объяснение всему, что тут происходит… Возможно, он проявит благоразумие.

Все еще погруженная в размышления, Эбигейл кивнула, но не в знак согласия, а потому, что ей требовалось больше времени для раздумий. Правда состояла в том, что она хотела остаться здесь, в этом домике с этим мужчиной, и ждать самолета. И это несмотря на то, что на нее начинали накатываться волны ужаса. Она почувствовала себя изнасилованной. Взятой против ее воли, хотя раньше это казалось согласием. Да, Эрик был инструментом этого изнасилования, но его архитектором являлся Брюс.

– Ты в порядке, Эбигейл? – спросил Эрик спустя некоторое время.

– Нет, не совсем, – ответила она, а в следующий миг раздался стук в дверь. Эбигейл вздрогнула.

Эрик встал.

– Подожди там, – шепнул он Эбигейл, после чего открыл дверь. С того места, где она сидела, ей была видна только тень человека, стоящего в дверном проеме, но она могла слышать голос. Это был Брюс.

– Я ищу свою жену, – сказал он.

– Ее здесь нет, – без колебаний ответил Эрик.

– Тогда вы не будете возражать, если я осмотрю ваш домик, – сказал Брюс.

– Нет, я возражаю.

Эбигейл увидела, как Эрик начал закрывать дверь, а затем всем своим весом привалился к ней.

– Эбигейл, я знаю, что ты здесь! – крикнул Брюс.

– Не уходи, – сказал Эрик и, сильнее привалившись к двери, закрыл ее еще на несколько дюймов. После чего повернулся к Эбигейл. Его лицо раскраснелось от напряжения, в глазах застыл немой вопрос. Затем он снова налег плечом на дверь и наконец захлопнул ее. Он держал ее закрытой, а Брюс орал снаружи и пинал дверное полотно. Часть того, что он кричал, было плохо слышно, но Эбигейл разобрала слова «лжешь» и «сука».

Она встала со стула и, подойдя к Эрику, шепнула:

– Я ухожу через черный ход.

– Нет, оставайся здесь, – шепнул он в ответ.

– Он не отступится. Ты должен показать ему пустой домик.

– Тогда возвращайся. Позже.

Должно быть, Брюс врезался в дверь снаружи, потому что Эрик слегка отпрянул, а затем улыбнулся.

– Я ухожу, – сказала Эбигейл. – Но вернусь.

– Обещаешь?

– Не знаю.

Она тихонько открыла заднюю дверь и выскользнула наружу. У домика не было задней террасы, лишь узкий продолговатый газон за ним, а дальше лес. Приблизившись к линии деревьев, она снова услышала, как Брюс охрипшим голосом орет:

– Эбигейл, ты чертова потаскуха! Я твой муж, мать твою!