Некоторое время Эбигейл слепо брела по лесу, лишь бы уйти подальше от Брюса. Слезы щипали ей глаза, и она продолжала вытирать их, не давая себе согнуться пополам и разрыдаться, хотя именно этого ей и хотелось.

Она вышла замуж за психопата, настолько мстительного и одержимого паранойей, что он нанял мужчину, чтобы на девичнике устроить ей проверку на верность.

Но ты же провалила эту проверку, не так ли?

Пока что Эбигейл игнорировала этот голос в своей голове. В ней закипала злость. Брюс хотел, чтобы она провалила эту проверку. Он нанял красивого парня, идеального, в ее вкусе, и этот парень отбил ее от стада, напоил и соблазнил. Нет, все было даже хуже. Это было своего рода изнасилование. Эбигейл было тошно от того, что она клюнула на эту наживку, но еще больше ее злило то, что это подстроил Брюс. И что Эрик согласился. Но хуже всего было то, что она все еще оставалась на этом острове.

Ты все еще на этом острове, потому что не прошла проверку.

«Но зачем он вообще женился на мне?» – подумала Эбигейл. Если то, что произошло в Калифорнии, было проверкой на верность, то она ее не прошла. Почему же Брюс не бросил ее еще тогда? Этого она никак не могла понять. Имелось только два возможных ответа: либо он простил ее и решил закрыть глаза на ее измену, либо она здесь для того, чтобы понести наказание. И если Брюс настолько ревнив, что устроил ей проверку на верность, то он определенно не собирался прощать ей саму измену. Так что оставался только один вариант: она здесь для того, чтобы пройти через унижения и подвергнуться наказанию. И если она здесь для того, чтобы понести это наказание, то он не мог не знать, что, как только они вернутся с медового месяца, им придется пройти через бракоразводный процесс или, что более вероятно, через аннулирование брака. В любом случае это будет скандал, но зачем тогда Брюсу понадобился этот брак?

В ее голове раздался тихий голосок:

Он убьет тебя…

Эбигейл остановилась, уперлась ладонями в колени и набрала в легкие воздуха. Из ее горла вырвался всхлип, от которого стало больно ребрам.

«Нет, – сказала она себе. – Я знаю Брюса достаточно хорошо и могу сказать: он не убийца».

Но знала ли? Она явно не знала его настолько хорошо, чтобы даже представить, что он выкинет такой трюк, как в Калифорнии.

Ты провалила испытание, и он тебя убьет…

Нет. Должно быть какое-то другое объяснение. Что, если – просто как вариант – проверку в Калифорнии организовал вовсе не Брюс? Вдруг это сделал кто-то из его коллег, кто-то, с кем он работал, кто заподозрил, что Эбигейл – охотница за его деньгами? Или же Эрик Ньюман все выдумал, и все это – часть его плана отобрать ее у Брюса? Эбигейл так не думала, хотя это было похоже на правду.

Она пошла дальше. Лес немного поредел, и Эбигейл заметила тропинку. Поняв, что она ведет к пруду, пошла по ней, пытаясь замедлить свои мысли, стараясь сосредоточиться на свежем воздухе и осенних красках деревьев вокруг нее. Если она успокоится, то, возможно, сможет думать более ясно. Тропинка привела ее к пруду. Тот был пуст, за исключением одинокого каноэ на западной стороне; его единственный пассажир ловил рыбу, забрасывая удочку в той части пруда, которую затеняли деревья. Каноэ было слишком далеко, чтобы разглядеть, кто в нем, но одно Эбигейл поняла точно: это был мужчина. Иначе просто быть не могло. Она отдала бы все на свете, лишь бы это была женщина, также гостившая здесь, с которой она еще не встречалась, – например, одна из тех женщин из Атланты, которые, по словам Чипа, должны были вот-вот приехать…

«Ну да, конечно, сегодня на остров приезжает целая группа женщин».

Спустившись к краю пруда, Эбигейл пошла по прибрежной тропинке направо; ее взгляд был устремлен на лодочный сарай на другой стороне пруда и главный корпус над ним. Может, ей просто хотелось иметь какую-то цель, но внезапно она решила, что должна увидеть другой лагерь. Эбигейл знала, что он пустовал уже много лет и ждал ремонта, но позволила себе проблеск надежды. Вдруг там найдется старый, но исправный стационарный телефон, или любительский радиопередатчик, или что-то еще, что поможет ей установить связь с внешним миром… Она ускорила шаг, время от времени переходя на легкий бег. Двигаясь по узкой гравийной дорожке, огибавшей берег, вскоре добралась до лодочного сарая. Тот был построен около накренившегося пирса, выступавшего на двадцать ярдов в пруд. Эбигейл заглянула внутрь. Дерево было гнилым и сплошь в пятнах темного мха. Внутри не было никаких лодок, только куча старых спасательных жилетов, которые выглядели так, будто их разжевали и превратили в гнездо какого-то животного.

Вернувшись на тропинку, она поднялась по короткому склону к главному корпусу. Как и его сосед по ту сторону пруда, он выходил на широкий газон, теперь густо заросший сорняками. Рядом с ним стояли несколько домиков. Все они выглядели ветхими, половина была густо увита плющом, но главный корпус – возможно, потому, что был построен в основном из камня – выглядел крепким и пригодным для жилья. Эбигейл зашагала по лужайке. Подойдя ближе, она заметила, что некоторые из окон заколочены досками, а ручки на входных дверях замотаны цепями и заперты на навесные кодовые замки. Эбигейл все равно подошла к дверям, потянула их и заглянула в небольшую щель. Внутри было темно, но не настолько, чтобы назвать это кромешной тьмой, и то, что она увидела поначалу, сбило ее с толку. Она увидела деревья. Неужели задняя часть дома неким образом обрушилась? Но света было достаточно, чтобы Эбигейл смогла разглядеть каменный пол зала и часть задней стены. Присмотревшись, она поняла, что деревья – это декорации, а их основания крепились к кускам фанеры. Этих фальшивых деревьев было достаточно, чтобы составить целый фальшивый лес. И в темном интерьере дома это и вправду выглядело как ночной лес. Эбигейл смогла различить еще один предмет. Сначала она подумала, что это какая-то лазалка, но потом поняла: это клетка из металлических прутьев, похожих на перекрученные ветки. Вспомнила кольцо, которое нашла в сумке Брюса, кольцо «зеленого человека». Как и прутья клетки, его ободок был сделан в виде переплетенных веток. Эбигейл не знала, что перед ней, но все равно ее сковал ужас. Втянув в себя воздух, она ощутила слабый запах сосны. Все понятно, деревья настоящие, просто срублены и поставлены внутри, как рождественские елки… Было в этом нечто театральное. Эта мысль вызвала на миг осознание, мимолетную уверенность в том, что все здесь, на этом острове, каждый человек, каждое дерево, было частью пьесы, и она в ней – единственный невольный участник.

Эбигейл повернулась и окинула взглядом окружающее пространство. Перед ней был пруд, но его сердцевидная форма отсюда была не видна. Небо теперь было затянуто темнеющими тучами, порывы ветра колыхали пожелтевшую траву на покатой лужайке. Она представила себе, как мужчины идут за ней, как они в разных точках выходят из леса и окружают ее. Быстро зашагала к ближайшему домику. На ее счастье, дверь оказалась открыта. Эбигейл вошла внутрь. Воздух здесь был затхлым и едким. Что-то зашуршало в стропилах. Подняв глаза, она увидела размытое пятно птицы, вылетающей наружу через отверстие в крыше. Пол был покороблен бесчисленными дождями и заляпан птичьим пометом. Никакой мебели не осталось, кроме каркасов примерно десятка железных коек. Эбигейл представила себе девчонок, которые спали здесь, когда лагерь функционировал, попыталась вызвать в своем воображении их лица и голоса, но не смогла, как не могла представить себе мальчишек, которые раньше занимали ее роскошное бунгало на другой стороне острова.

Воздух внутри домика щекотал ей горло. Эбигейл вышла наружу и закрыла за собой дверь и в этот момент увидела идущего к ней через лужайку Брюса. Она хотела было убежать, но был ли в этом смысл? Вместо этого заставила себя улыбнуться ему и помахала рукой. «Притворись, что тебя не было в доме Эрика, – сказала она себе. – Притворись, что ты не слышала его слов».

Чертова потаскуха.

Избалованная стерва.

– Я знал, что ты будешь здесь, – сказал Брюс, подойдя достаточно близко, чтобы она его услышала. Остановился и положил руки на бедра, как будто ходьба его утомила.

– Я решила отправиться в разведку, – сказала Эбигейл. – Мне было любопытно взглянуть на это место.

– Тебе больше не нужно притворяться со мной, – произнес Брюс. – Я знаю, что ты была в домике того мужчины. Скотта, или Эрика, или как там его зовут на самом деле. Неважно. Мы можем поговорить об этом позже. Я знаю о нем все.

– Что ты знаешь?

– Пойдем со мной, и я тебе расскажу.

– Ты можешь рассказать мне сейчас.

– Хорошо. Как хочешь. Когда стало ясно, что между вами есть какие-то отношения, я проверил, кто он такой. Провел небольшое расследование.

– И как ты сделал это отсюда? – спросила Эбигейл.

– Это сделал Чип. Ты знала, что твой друг указал фальшивое имя, когда регистрировался для проживания, хотя это не так-то просто сделать? Его настоящее имя Эрик Ньюман. Он убийца. Или ты уже это знаешь?

– О чем ты говоришь?

– Его не осудили лишь потому, что не смогли этого доказать, но было совершенно ясно, что следователи считали его виновным.

– Я все еще не понимаю, о чем ты.

– Он убил жену во время медового месяца. Они были на курорте, и тамошние гости сообщили, что они вечно ссорились. Очевидно, ему казалось, что его жена заигрывает с официантом. Она утонула, когда они плавали с маской и трубкой на мелководье. Свидетелей не было, поэтому до суда дело не дошло. Вскрытие тела смогло доказать лишь то, что она утонула.

– Что ж, возможно, так и было, – сказала Эбигейл.

– Я так и знал, что ты станешь его защищать.

– Не знаю, почему ты так уверен, что он и я…

– Потому что я знаю, что тем утром вы тайно встретились, когда ты пошла плавать, и потому что я знаю, что ты была сегодня в его домике.

Эбигейл внезапно поняла, как устала – устала от обвинений Брюса.

– Итак, если он убийца, то, получается, ты, Брюс, сам свел меня с убийцей. Ты нанял убийцу, чтобы он попытался трахнуть меня в Калифорнии.

Брюс, похоже, не ожидал таких слов и искренне удивился: брови съехали к переносице, рот растерянно открывался и закрывался, словно у вытащенной из воды рыбы.

– Я не знаю, о чем ты говоришь, – сказал он через мгновение.

– Ты нанял этого типа, чтобы он попытался соблазнить меня в том винограднике, куда ты меня отправил. Ты подставил меня. Послушай, все кончено. Наш брак окончен. Что бы здесь ни происходило, это… Я не знаю, что это, но давай будем честны друг с другом. Мне страшно, Брюс. Я не знаю, чего ты хотел, но вряд ли ты хотел именно этого. По крайней мере, я на это надеюсь.

– Он был с тобой в винограднике? – спросил Брюс.

– Да! – крикнула Эбигейл, и Брюс вздрогнул. – Это ведь ты подослал его туда.

Брюс покачал головой.

– Нет, нет, нет, нет, – сказал он, как будто самому себе. Затем поднял глаза и спросил: – Ты действительно спала с ним? С тем парнем? В Калифорнии?

– Какая разница? Наш брак окончен.

– Верно. Окончен.

– Благодаря тебе.

Внезапно Брюс пришел в движение. Занеся над головой кулак и стиснув зубы, он ринулся на нее. Эбигейл мгновенно застыла на месте; тело напряглось, готовое к удару. Но удара не последовало. Брюс остановился в шаге от нее.

– Не смей обвинять меня в том, что ты стала потаскухой.

– О господи!

– Скажи мне, что ты не спала с ним.

– Я расскажу тебе все, если ты скажешь мне правду. Это ты подослал его туда, ты заплатил ему, чтобы он соблазнил меня? Чтобы он напоил меня и трахнул?

Брюс снова покачал головой.

– Почему ты качаешь головой? Ты либо сделал это, либо нет.

– Моя мать разрушила жизнь моего отца, – тихо произнес Брюс. – Ты понимаешь это?

Эбигейл решила, что пора уходить, и демонстративно прошла мимо Брюса, ожидая, что он в любую секунду схватит ее. И все же когда Брюс внезапно впился пальцами в ее плечо, для нее это стало шоком.

– Ты знала, как важна для меня твоя верность, – сказал он. – Я уверен, ты это знала.

– Отпусти меня, Брюс, – сказала Эбигейл, пытаясь сохранить спокойствие в голосе.

Он внял ее просьбе и разжал хватку. Она отступила на шаг. Ей хотелось растереть плечо, но Эбигейл сдержалась. Темное, набрякшее влагой облако внезапно затмило солнце. По листьям застучал дождь, но вскоре прекратился.

– Может, и знала, – сказала Эбигейл. – Но ты это подстроил. Ты подставил меня.

Она пошла обратно по тропинке к пруду, ожидая, что Брюс последует за ней. Вместо этого он крикнул:

– Не волнуйся. Вскоре ты получишь то, что хочешь. Вот почему я пришел за тобой.

Эбигейл застыла как вкопанная и обернулась.

– Что ты имеешь в виду? – спросила она.

– Я пришел сказать тебе, что самолет уже в пути. Мы улетаем сегодня днем.

– Правда? – удивилась Эбигейл. Ее сердце тотчас забилось быстрее. Кто знает, вдруг его слова окажутся правдой?

– С минуты на минуту, судя по всему, – сказал Брюс, глядя на небо. – Нам нужно собрать вещи.

* * *

Она как можно быстрее собрала вещи, опасаясь, что любое колебание может означать, что самолет не прилетит.

Брюс тихо ждал на диване, возясь с молнией своего чемодана. Казалось, что обратный путь из лагеря девочек занял целую вечность. Брюс молча шагал на шаг или два позади нее.

Ей хотелось задать ему больше вопросов, заставить признаться, что это он подстроил ситуацию в винограднике, но она не хотела злить его еще больше. Самолет был в пути. И попасть на этот самолет было сейчас самой важной задачей.

Напоследок Эбигейл обвела взглядом их домик. Снаружи донесся рокот мотора «Лендровера». Машина ехала к ним мимо ряда домиков.

– Это Чип, – сказал Брюс.

Эбигейл села сзади, Брюс спереди. Чип улыбнулся ей и уложил их сумки в багажник машины. Почему-то он показался ей взволнованным и нервным. Время от времени на машину обрушивались потоки дождя.

Выехав через деревянные ворота курорта, они покатили по грунтовой дороге к взлетной полосе. Дождь усилился, ветер постоянно менял направление. Было уже позже, чем думала Эбигейл; приближались сумерки. Она беспокоилась: что, если они не успеют на аэродром, что, если самолет не сможет вылететь ночью? Летают ли маленькие самолеты ночью? А если учесть ветер и дождь? Летают ли они в плохую погоду? Скорее всего, да, решила Эбигейл, но все равно нервничала. Она не успокоится, пока не улетит отсюда.

Когда они приехали, самолета на аэродроме не было. Чип вышел из «Лендровера» и пошел в ангар проверить его готовность. Они с мужем остались в машине вдвоем. Брюс обернулся и посмотрел на Эбигейл.

– Теперь ты счастлива? Ты получаешь то, что хотела. – Его голос звучал так же приглушенно, когда ранее он обозвал ее «избалованной стервой».

– На самом деле я не счастлива, Брюс, но я рада уехать отсюда.

Чип вышел из ангара хмурый, и Эбигейл охватило отчаяние. Самолет не прилетел. Слишком ветрено или слишком дождливо, скажет он ей. Они играли с ней. Самолет не прилетит никогда.

Но тут Чип распахнул пассажирскую дверь рядом с Эбигейл и сказал:

– Ваша крылатая колесница уже в пути. Кажется, я даже ее слышу.

Эбигейл вышла из машины и посмотрела в небо. Она услышала низкий гул, а затем увидела и сам самолет. Перевалив через линию деревьев, он становился все больше и больше. Он приближался, чтобы унести ее отсюда.