– Я думал, что потерял тебя, – сказал Брюс десять минут спустя, устраиваясь напротив нее. На нем была флисовая кофта с логотипом его компании и походные штаны, а щеки его раскраснелись, будто он все утро провел на свежем воздухе.

– А я думала, что потеряла тебя, – сказала Эбигейл. – Так странно не иметь мобильных телефонов, иначе я просто написала бы тебе сообщение.

– Как прошло твое утро?

– Я расскажу тебе все, но сейчас я умираю от голода.

Ланч оказался шведским столом. Эбигейл на самом деле голодной не была – после встречи со Скоттом этим утром ее желудок по-прежнему был скручен тугим узлом, но она сумела проглотить несколько ложек томатного крем-супа, который здесь подавали с кусочками поджаренного кислого теста, увенчанного сыром «грюйер».

– Значит, у тебя было хорошее утро? – спросил Брюс во второй раз, когда они закончили есть.

– Да, этот бассейн прекрасен, но больше никаких расставаний, даже на час, ладно? Это наш медовый месяц, и мы должны делать всё вместе.

– Согласен. Больше никаких расставаний.

Они вместе вернулись в домик. Небо потемнело и начало сочиться мелким дождем. Казалось, что наступают сумерки, внутри домика было темно. Брюс собрался зажечь стоявшую у изголовья кровати свечу.

– Не надо, – сказала Эбигейл.

Он погасил спичку, а Эбигейл разделась и юркнула под одеяло. До нее донесся далекий раскат грома, и выходящее на пруд окно озарилось слабой вспышкой молнии. Брюс тоже начал раздеваться. В отличие от прошлой ночи, когда мысль о сексе с Брюсом вызывала у нее едва ли не тошноту, теперь она физически жаждала, чтобы он прикоснулся к ней. Скотт мог разрушить их совместную жизнь, но он не мог разрушить этот конкретный день, подумала Эбигейл.

Брюс быстро скользнул под одеяло. Хотя он обожал смотреть на нее, когда она была голой, сегодня проявлял скромность и, раздеваясь, то и дело отворачивался.

– Тут так уютно, – сказала Эбигейл, забрасывая на него ногу. Их губы встретились. Свет из окна отбрасывал на их кожу тени дождевых струй. – Давай останемся здесь на весь день, хорошо?

– Давай, – сказал Брюс и поерзал под ней. Он еще не был твердым, поэтому она скользнула по его телу вниз и взяла его в рот. Его бедра слегка покачивались, рука ласкала ей грудь. Она приподнялась. К ее удивлению, Брюс перевернул ее на спину, зарылся лицом в ее шею и слишком быстро вошел в нее. Она поморщилась, и он замедлил темп, но только на несколько секунд. Положил под нее подушку, вновь уткнулся лицом в изгиб ее шеи и продолжил неистово толкаться, пока не кончил.

Позже, когда гроза утихла, в дверь домика тихонько постучали. Брюс спал, но Эбигейл, хотя проспала целый час, была абсолютно бодра.

Хотя она и предполагала, что это стучал Пол, пришедший узнать, не принести ли им в домик коктейли, Эбигейл мгновенно подумала про Скотта, как он врывается к ним в комнату, чтобы рассказать Брюсу все и разрушить ее жизнь… Хотя нет, вряд ли это он. По крайней мере, сейчас. Он наверняка все еще надеялся, что Эбигейл займется с ним сексом еще раз. Может, если она заставит его поверить, что такое возможно, ей удастся пережить кошмар медового месяца…

Эбигейл встала с кровати, надела халат, подошла к двери и приоткрыла ее. Как она и ожидала, снаружи стоял Пол в дождевике, и Эбигейл заказала доставку двух «Манхэттенов».

Вечером, после ужина, – она отказалась от закусок и десерта, но съела довольно вкусное ризотто с шафраном и хвост лобстера, тушенного в масле, – они с Брюсом вернулись в холл, где весь вечер играло джазовое трио. Вокруг было уже больше гостей – в этот день приехала небольшая группа бизнесменов. Эбигейл глазами поискала Скотта, но не заметила. Ее взгляд скользил по залу, и ей показалось, что все мужчины – господи, почему все здешние гости были мужчинами? – оглядывались в ее сторону, пусть даже исподтишка. В главном корпусе было тепло, но Эбигейл почувствовала, как ее руки покрылись гусиной кожей.

Она подавила дрожь. За барной стойкой, щеголяя сильно напомаженными усами, Карл налил Брюсу пива, а ей – «Бейлис» со льдом. Группа играла что-то знакомое, но Эбигейл потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это джазовая версия песни Creep группы «Рэйдиохэд». Вокруг камина поставили еще больше стульев, и они принесли туда свои напитки. Эбигейл заняла место с лучшим обзором зала. Именно она предложила задержаться после ужина в надежде улучить момент и улизнуть наверх, в офис. Кто знает, вдруг ей удастся перезвонить Зои? Нет, она отдавала себе отчет в том, что в офисе вряд ли будет еще кто-то и разрешит ей воспользоваться телефоном, но, с другой стороны, почему бы не попробовать? Насколько она знала Зои, ее подруга расшибется в лепешку, чтобы выяснить, кто ее преследователь, и Эбигейл с нетерпением ждала ее отчета.

– Вы не против, если мы присоединимся к вам? – Это была та самая пара, с которой они познакомились накануне вечером, кажется, Алек и Джилл, подумала Эбигейл. Они с Брюсом кивнули и сказали: «Вовсе нет», и пара устроилась напротив них. На Алеке были модные потертые джинсы и черная футболка, обтягивающая талию, с кожаной окантовкой на вырезе под горлом. Как и накануне вечером, их разговор мгновенно разделился по половому признаку: Алек и Брюс начали обмениваться впечатлениями о том, что они ели на ужин – «эта говядина вагю, это просто нечто, скажу я тебе!», – а Эбигейл спросила у Джилл, как прошел ее день.

– Мы собирались покататься на лодке по пруду, но сама понимаешь, какая сегодня погода… – Джилл, одетая в белое коктейльное платье чуть выше колен, вздрогнула и добавила: – Честно говоря, я не знала, что здесь будет так холодно, а ты?

– Ты уже была в бассейне?

– Боже, да, там классно, но…

– Но что?

Джилл прикусила нижнюю губу, и Эбигейл заметила, что под искусным макияжем она выглядит усталой и бледной. Джилл наклонилась к ней, и Эбигейл уловила в ее дыхании запах алкоголя.

– Дело в том… – прошептала она. – Тут на острове, совершенно случайно, оказался один парень, с которым у меня некоторое время назад была любовь, и я уже дважды сталкивалась с ним в бассейне.

Ошеломленная столь странным совпадением, Эбигейл на миг задумалась.

– Алек знает, что он здесь? – спросила она.

– Боже мой, нет! Алек даже не знает о существовании этого парня. Совсем. А если он о нем узнает, боюсь, это окончательно испортит наш медовый месяц. Так что пусть он лучше испортит только мой, но я попытаюсь сохранить это при себе.

Эбигейл едва не рассказала Джилл о своей очень похожей ситуации, но вместо этого спросила:

– Ты уверена, что он здесь случайно? Не думаешь, что он…

Джилл стиснула зубы. Сухожилия на ее шее тотчас полезли наружу, и Эбигейл внезапно представила себе, как она будет выглядеть лет через пятьдесят – тонкая как щепка, по-прежнему блондинка и очень нервная.

– Я думала об этом, но нет. По-моему, это просто случайность. Надеюсь… Дело в том, что два года назад мы с ним были помолвлены, и тогда все закончилось очень плохо. Я не рассказала Алеку ничего из этого. Не хотела, чтобы он психанул… он ревнивый тип, а этот парень…

– Он черный? – спросила Эбигейл почти машинально.

Джилл сделала большие глаза и повертела головой.

– Почему ты спросила? Он наблюдает за нами?

– Нет, нет, – сказала Эбигейл. – Возможно, я встретила его сегодня утром, в бассейне. Он с Бермуд?

– Да, это он. Каждое утро ходит в бассейн.

– Он показался мне очень милым, – призналась Эбигейл.

– Он был милым. Он вообще милый. Раньше я постоянно бывала на Бермудах, потому что танцевала в ансамбле на круизном лайнере, который ходил туда и обратно из Нью-Йорка в Гамильтон. Скажу честно, это не так прикольно, как ты могла бы подумать, и он спас меня от всего этого. По крайней мере, мне так казалось…

– И что случилось?

– Короче, мы обручились, но потом я нашла работу в Ванкувере на три месяца, а он не мог отпроситься с работы, поэтому мы были вдали друг от друга. И, как ты понимаешь, все кончилось плохо.

– Почему ты не скажешь Алеку, что он здесь? В конце концов, это не твоя вина, и вряд ли он думал, что у тебя – до того, как он появился, – никогда не было парней.

Джилл шумно вдохнула через нос и сделала большой глоток белого вина, осушив бокал.

– Пойдем со мной к бару, – сказала она, вставая.

Все еще держа в руке нетронутый «Бейлис», Эбигейл встала. Двое мужчин тотчас умолкли и вопросительно посмотрели на них.

– Мы идем к бару, – сказала Эбигейл. – Вам что-нибудь принести?

Алек и Брюс, каждый с пивом в руке, отказались. Джилл взяла Эбигейл под руку, и они прошли к бару, остановившись примерно в трех футах от очереди ожидающих напитки мужчин.

– Извини, – сказала Джилл, – я испугалась, что Алек может услышать все, что я говорю. Я слишком громко говорю, когда выпью… Я правда говорю слишком громко?

– Нет, ты шепчешь. Я тебя едва слышу.

– Хорошо. Дело вот в чем. Когда мы только познакомились, я сказала Алеку, что я девственница. Знаю, знаю, это смешно, но он был девственником – по крайней мере, так он сказал, и было ясно как божий день, что ему хотелось, чтобы я тоже была девственницей. Мне было неприятно лгать, но я солгала, а потом у нас все стало серьезно, и я не могла от этого отвертеться. И еще кое-что… Боже, я не могу поверить, что рассказываю тебе все это, но у меня словно камень с души свалился. Он очень неуверен в себе… ну, в области секса. В нашу первую брачную ночь все прошло наперекосяк. Совершенно очевидно, что он… э-э-э… переживает не только по поводу своих неудач, но, как мне кажется, и по поводу своего размера.

– Он у него маленький? – спросила Эбигейл.

– Скажем так, небольшой, но мне-то что? Я не парюсь. Однако если он узнает, что, во‐первых, я солгала, что никогда раньше не была с парнем, и, во‐вторых, что этот парень сейчас здесь, и что это большой, красивый черный парень…

– Я поняла. Он этого не переживет.

– Верно, не переживет.

– Дамы? – привлек их внимание бармен.

Джилл заказала еще один бокал вина. А Эбигейл подумала, как же невероятно странно, что они обе оказались в столь похожих ситуациях. Она была уже готова сказать, что, по крайней мере, бывший парень Джилл, который объявился здесь на острове, не пытается ее шантажировать, не принуждает к сексу. Но вовремя передумала. Во-первых, она действительно не хотела грузить своими проблемами свою новую подругу, которая явно переживала не лучшие времена, а во‐вторых, не знала, хочет ли она, чтобы кто-то еще на этом острове знал о том, что с ней происходит.

– Не хочу всем этим тебя грузить, – сказала Джилл, возвращаясь от бара к Эбигейл. – Ведь у тебя тоже медовый месяц, и…

– Нет, я рада, что ты мне рассказала. Послушай, это просто досадное совпадение. Вряд ли из этого что-то выйдет, так что просто наслаждайся остатком своего пребывания здесь.

– Есть еще одна вещь, – сказала Джилл и, снова взяв Эбигейл за руку, отвела ее чуть дальше от бара. – Я вообще не наслаждаюсь этой поездкой. Я ненавижу этот остров. Он жуткий. У меня такое чувство, будто за каждым моим шагом следят человек пять-шесть персонала. Они повсюду. Скажу честно: если из-за двери выскользнет еще один человек и спросит, чего мне хочется, боюсь, я закричу.

Эбигейл рассмеялась.

– Я понимаю, о чем ты.

– Ну правда же? То есть кухня здесь хорошая, напитки хорошие, и наш домик красивый, но серьезно, я не раздумывая отдала бы все это прямо сейчас за какой-нибудь пошлый курорт в Канкуне, с другими веселыми парами, плохой едой и «Пина-коладой» в пластиковом стаканчике. Мне позарез нужна капелька долбаного солнца. Посмотри на мою кожу – я превращаюсь в призрака. – Джилл подняла руку, давая Эбигейл на нее взглянуть, и та вновь невольно рассмеялась, слегка устыдившись того, что ранее осуждала Джилл за ее ринопластику и худое тело. – И вообще, здесь просто мало людей и вообще нет других женщин. Слава богу, что есть ты. И мне нравится бассейн; но, когда там одна я или я и мой бывший парень, мне делается страшно.

Эбигейл кивнула.

– Да, бассейн немного пугает, особенно когда ты там совсем одна.

– Вот-вот.

– Знаешь что? Давай пойдем туда вместе завтра утром перед обедом. Потусуемся в бассейне-гроте, закажем «Пина-коладу» и попросим, чтобы ее принесли в пластиковых стаканчиках…

– Боже, ты уже сейчас подняла мне настроение! Мы правда можем это сделать?

– Конечно. Ты и я. И, наверное, стоит пригласить мужей пойти с нами, если они захотят.

– Мой не захочет. Может, он и пойдет, если я уговорю его это сделать, но он заявил, что не любит плавать. Недавно он сильно похудел – если быть точным, потерял около ста пятидесяти фунтов[12], – поэтому у него есть лишняя кожа, и мне кажется, он ее стесняется.

– Понятно, – сказала Эбигейл.

– Боже, я сегодня разболталась… Выболтала тебе все мои секреты, и теперь ты знаешь почти все о моем муже. Пожалуйста, расскажи мне что-нибудь скандальное о себе, чтобы я не чувствовала себя полной идиоткой.

И вновь Эбигейл едва не рассказала этой незнакомке о своем щекотливом положении, но что-то ее удержало. Вместо этого она сказала:

– Что ж, я тоже ненавижу это место. Я даже позвонила сегодня лучшей подруге, Зои, просто чтобы услышать ее голос.

– Как ты ей позвонила? – спросила Джилл, сделав большие глаза.

– По стационарному телефону в офисе. – Эбигейл мотнула головой в сторону балкона. – Вообще-то, я сказала ей, что перезвоню сегодня вечером, потому что нас прервали, и нам еще нужно было кое-что обсудить. Я надеялась пробраться туда сейчас.

– Давай. Я тебя прикрою – скажу им, что ты пошла в туалет.

– Да, можем сделать так, – сказала Эбигейл.

– Иди. И мы встретимся завтра, хорошо? – сказала Джилл.

– Да, давай так и сделаем. В одиннадцать тридцать в бассейне в гроте? Может, даже пообедаем. Закажем что-нибудь вроде начос.

– Будет рай на земле, – сказала Джилл.

Эбигейл допила свой «Бейлис» и, поставив пустой стакан на барную стойку, непринужденно пошла к лестнице, ведущей в офисы на втором этаже. Перешагивая через две ступеньки, она быстро поднялась по лестнице и – к своему счастью – увидела в коридоре наверху свет. Когда добралась до двери офиса, та оказалась закрыта. Эбигейл постучала и подождала ответа. Ответа не последовало, и она распахнула дверь, чувствуя себя преступницей, как будто делала нечто незаконное. Но ведь ей разрешили подняться сюда ранее, чтобы позвонить, и Эбигейл решила, что ничего страшного, если она сделает еще один звонок. Если ее застукают или если Брюс узнает, она всегда сможет сказать ему, что у Зои кризис и она сочла своим долгом перезвонить ей сегодня вечером.

Дверь за ней закрылась; Эбигейл немного постояла, давая глазам привыкнуть к полумраку комнаты, а затем направилась к столу, за которым сидела ранее, взяла телефон и набрала номер Зои.

– Эб? – Зои сразу же взяла трубку.

– Привет, это я.

– Я так рада, что ты перезвонила…

– Всё в порядке?

– Да, просто я целый день занималась работой детектива и хочу этим похвастаться.

– Ты нашла его?

– Думаю, да, я нашла его, но не уверена полностью… Его имя вовсе не Скотт Баумгарт. Я почти уверена, что это Эрик Ньюман.

– Как ты его отыскала?

– Сначала я перерыла сотни сайтов в поисках Скотта Баумгарта, но ничего не нашла – по крайней мере, ничего, что заставило бы меня подумать, что это он. И тогда я просто начала искать, основываясь на том, что мы о нем знаем. Плотницкое дело. Театр. Сан-Франциско. Я наткнулась на одну статью пятилетней давности, напечатанную в местной газете. Она была о театре к северу от Сан-Франциско. Городской театр Лагунитаса.

– Да, он говорил, что играл в местном театре, – сказала Эбигейл.

– В статье в основном говорилось о том, что все актеры в театре выполняли двойные обязанности. Например, ведущая актриса работала кассиром, а один из актеров разрабатывал дизайн программок. И там была одна строчка, в которой говорилось, что актер Эрик Ньюман был опытным плотником и помогал строить сцену. Поэтому я поискала Эрика Ньюмана. Особо ничего не нашла, но у него есть веб-сайт для плотницкой компании, а также несколько упоминаний о его участии в спектаклях – правда, не новых, не в последние годы.

– Ты нашла его фотку?

– Только одну. Как будто фото для документов, и не очень четкое, но он похож на того парня из бара в тот вечер. То есть я не рассматривала его крупным планом, как ты, но помню, как он выглядел.

– Каштановая борода, голубые глаза…

– На фотографии у него борода, но фотка черно-белая, так что я ничего не могу сказать о его глазах. Однако он в твоем вкусе.

– Скулы и чуть прищуренные глаза?

– Да, определенно, – сказала Зои.

– Я думаю, это он.

– Я тоже так считаю. Думаю, мы его вычислили. А теперь то, что я тебе еще не сказала…

– Давай, – сказала Эбигейл, и что-то в голосе подруги заставило ее желудок слегка сжаться.

– Ты сказала, что он женат, да?

– Да, он мне так сказал. Что был женат и несчастлив.

– Итак, я нашла статью двухлетней давности. Там упоминается некий Эрик Ньюман, который проводил медовый месяц со своей женой в Нижней Калифорнии[13], и она утонула. В смысле его жена.

– Думаешь, это он? – спросила Эбигейл, думая, что Эриков Ньюманов наверняка много.

– Вот, я прочту ее тебе. «Эрик Ньюман, жених, владеет собственным плотницким бизнесом в Сан-Франциско. Он познакомился с Мадлен Картрайт, когда та наняла его установить молдинги на потолки ее недавно купленного викторианского дома».

– О господи, – сказала Эбигейл. После имени невесты она уже ничего не слышала.

– Это он, как думаешь? Похоже на то.

– Да, похоже на то, – сказала Эбигейл, а затем добавила: – Зои?

– Я слушаю тебя.

– В общем, там, на винограднике, мы дали друг другу вымышленные имена. Типа это была игра, в которую мы играли: каждый из нас решал, как ему называть другого. И он решил называть меня Мадлен.

– Что?.. Это безумие. Эб, ты должна сообщить в полицию, что этот тип следит за тобой. Серьезно, прямо сейчас. Неважно, узнает Брюс или нет. Если он действительно любит тебя, то все простит. Этот тип, похоже, конченый психопат.

– Думаю, он просто одержим мной. Не знаю, может, я напомнила ему о его жене, и он слегка тронулся умом…

– Он также мог убить свою жену.

– Что ты имеешь в виду? Что говорилось в статье?

– В принципе, ничего такого там не говорилось. Но я не знаю, вдруг он утопил ее и это сошло ему с рук?

– Ну ладно… Ты меня пугаешь.

– Тебе правда стоит бояться, – сказала Зои. – Серьезно, ты должна рассказать об этом Брюсу. Тебе нужно убираться с этого острова.

– Ладно. Я подумаю об этом. Что-нибудь соображу. Зои, извини, но я сказала, что иду в туалет, а мы уже целую вечность висим на телефоне.

– Позвони мне завтра, когда будет возможность. Обещай мне.

– Обещаю. Не волнуйся, со мной все будет хорошо.

Эбигейл повесила трубку. Ей хотелось немного посидеть, переварить информацию, которую ей только что сообщили, но она понимала, что отсутствует уже слишком долго. Встала и начала пробираться обратно между столами к ведущей в коридор двери. Внезапно та распахнулась. Внутрь вошел один из работников и включил свет.

– О, здравствуйте, – сказал он.

– Извините, – ответила Эбигейл. – Я просто разговаривала по телефону. Мелли показывала мне, где он находится.

Мужчина – она узнала в нем одного из официантов – пожал плечами.

– Всё в порядке, – сказал он.

– Послушайте, – обратилась она к нему. – Хотела узнать одну вещь. Я разговаривала с подругой, у которой возникли проблемы. Если мне нужно будет уехать с острова, сколько времени это займет?

– Вы ведь прилетели сюда на самолете, верно? Это займет около двадцати минут.

– Нет, я имею в виду, сколько времени нужно, чтобы договориться о рейсе, чтобы кто-то прилетел сюда с материка?

– Не очень долго. У «Каско эйр» всегда есть свободный самолет. Главное, чтобы погода была летной.

– Спасибо. Просто уточняю… Как вас зовут?

– Аарон, миссис Лэм, – сказал мужчина.

Тот факт, что он знал ее имя, заставил ее насторожиться. Неужели все здешние сотрудники знают обо всем, что происходит с гостями?.. Конечно знают. Гостей тут не так уж много, и, в конце концов, Брюс – совладелец этого курорта.

Внизу Брюс и Алек по-прежнему сидели в своих креслах, по-прежнему о чем-то разговаривали. Джилл сидела рядом с ними, разглядывая тыльную сторону своей ладони. На короткий миг Эбигейл подумала, что она смотрит в мобильный телефон, но нет, это было невозможно. Когда Эбигейл подошла к ним, Брюс поднял на нее глаза и посмотрел на нее взглядом, который она тут же прочла как: «Избавь меня от дальнейшего общения с этим парнем».

Эбигейл подошла и, коснувшись плеча Брюса, сказала всем, что устала и хочет завершить вечер.