Позади здания дорожка из камней вела к деревянной скамейке, обращенной к березовой роще. Эбигейл села, Скотти сел рядом.

– Ты завела нового друга, – сказал он.

Эбигейл на миг растерялась, но затем поняла: он имел в виду Портера, мужчину в бассейне.

– Представь себе, – сказала она, уже раздраженная, решив, что ей, вероятно, стоит просто отказаться от плана «относись к нему как к хорошему парню».

– И что он за друг? – Скотти немного расстегнул куртку, и она увидела, что на нем фланелевая рубашка, возможно, та же самая, что была на нем в Калифорнии. Глядя на него сейчас, Эбигейл недоумевала, как она вообще могла счесть его привлекательным. Нет, он был красив той жилистой мужской красотой, которая ей нравилась, но его кожа была слишком загорелой, почти оранжевой, как будто он ходил в солярий. Кроме того, Скотти был чересчур напряжен: он сидел, повернув голову в ее сторону, а его пальцы (на них было три кольца) барабанили по коленям, словно он готовился к прыжку.

– Какой он друг? – повторила она его слова. – Мы занимались сексом в бассейне за пять минут до того, как ты там появился.

Скотти слегка отпрянул, и Эбигейл решила не отказываться полностью от своего плана завоевать его доверие.

– Шучу, – сказала она. – Только этим утром познакомились. Но нам нужно поговорить о нас, о том, почему ты здесь. Это безумие, ты согласен?

– Согласен, – сказал он. – Я знаю, что это безумие, но я также знаю, что то, что произошло между нами, было чем-то особенным. Это была лучшая ночь в моей жизни, Эбигейл.

– Прежде чем мы пойдем дальше, хотелось бы знать твое настоящее имя. Нечестно, что ты знаешь мое.

– Меня зовут Скотт, или можешь и дальше называть меня Скотти, если хочешь. – Он дважды моргнул, и Эбигейл подумала, что, возможно, он лжет.

– Но это было просто твое выдуманное имя на ту ночь. Я придумала его для тебя, – сказала она.

– Знаю, но ты угадала мое настоящее имя. Думаю, это как-то связано с тем, что я сказал, что буду называть тебя Мадлен. Тогда я этого не осознавал, но, похоже, я назвал тебя так из-за «Головокружения». Возможно, я подсознательно представил себя Скотти из фильма. И ты это угадала. Именно тогда я и понял, что нам суждено быть вместе.

– По-моему, это была случайность, – сказала Эбигейл.

– На самом деле ты в это не веришь, так ведь? Случайностей не бывает.

– По-моему, все это – случайность. Мне очень жаль. Я действительно так считаю. – Скотти хотел было перебить ее, но она продолжила: – Послушай, может, сделаешь мне одолжение и выслушаешь меня? Дай мне высказаться и не прерывай меня.

– Хорошо, говори.

– То, что произошло между нами в Калифорнии, было огромной ошибкой. Я слишком много выпила, и этого просто не должно было случиться. Это не значит, что я не считаю тебя привлекательным и что, будь я свободна, я не захотела бы продолжать отношения с тобой. Но я не свободна. Я влюблена в своего мужа, и сейчас для меня самое главное – защитить наши с ним отношения. Я прошу тебя… нет, я тебя умоляю, Скотти, пожалуйста, прекрати. У нас была прекрасная ночь, вот и всё. Мы никогда не будем вместе. Ни при каких обстоятельствах, и уж точно, если ты сделаешь что-то такое, что поставит под угрозу мой брак. Тебе это ясно?

Где-то в середине ее речи Скотти начал легонько качать головой – и все еще продолжал это делать.

– Это ясно, но я тебе не верю, – наконец сказал он.

– Во что именно ты не веришь?

– Я не верю, что ты любишь своего мужа. Люби ты его, никогда не переспала бы со мной за три недели до свадьбы.

– Как уже сказала, я совершила ошибку, и мне придется с ней жить. Вполне возможно, что три недели назад у меня имелись какие-то сомнения, но с тех пор они исчезли. Мне жаль, если тебе больно это слышать, но это правда. Я не идеальный человек. Я облажалась, и если Брюс узнает об этом, если ты сочтешь нужным ему об этом рассказать, я буду до конца своей жизни бороться, чтобы вернуть его доверие. – Эбигейл увидела, что в глазах Скотти промелькнуло нечто похожее на неуверенность, и продолжила: – Мы друг другу чужие, ты и я. Мне очень жаль, если ты думал иначе.

– Помнишь, как мы были в моей комнате в винограднике? – спросил он.

Эбигейл ничего не ответила, полагая, что он продолжит, но Скотти молчал.

– Да, помню, – наконец выдавила она. – Но я была пьяна, Скотти. Я действительно была пьяна. Весь тот вечер для меня прошел как в тумане.

– Весь вечер? – Он улыбнулся, как будто ему не терпелось услышать ответ.

– Не знаю, каких слов ты от меня ждешь, – сказала Эбигейл.

– Что это был хороший секс. Что это был самый лучший секс.

– Как я уже сказала, это…

– И был момент – знаю, ты помнишь его, – когда мы занимались любовью, и наши руки переплелись, и на миг я почувствовал, как это произошло между нами. Как моя душа вошла в твою душу, а твоя – в мою. Я знаю, ты тоже это почувствовала.

Эбигейл покачала головой.

– Нет. Мне жаль, но я не почувствовала.

– Может, ты просто этого не помнишь, но это было, клянусь тебе. – Он наклонился, и Эбигейл увидела крошечные капельки пота вдоль линии роста волос, хотя было не так уж и жарко.

– Даже если и был этот момент, этот накал чувств, это ничего не меняет, и ты прекрасно понимаешь это, – сказала она.

– Меняет. Еще как меняет. Это меняет все.

Волосы Эбигейл были все еще влажными после душа, и ей сделалось зябко. Она слегка поежилась.

– Неправда. Я сказала все, что могу сказать. Все кончено, Скотти.

– Я буду считать это оконченным лишь при одном условии, – сказал он и слегка придвинулся к ней по скамейке. – Ты должна доказать это мне. Я знаю, что у нас был тот момент, и охотно верю тебе, что, возможно, ты его не помнишь. Мне это понятно. Но я не уеду отсюда, пока ты не согласишься переспать со мной еще раз.

Эбигейл вздохнула и, не заботясь о том, разозлит это его или нет, рассмеялась.

– Этого никогда не произойдет.

– Почему? Ты уже изменила своему мужу. Подумаешь, еще один раз… И если ты права и мы ничего не значим друг для друга, я это пойму. И оставлю тебя в покое.

– У меня медовый месяц, – напомнила ему Эбигейл. – Я больше никогда не буду спать с тобой, и, если ты не оставишь меня в покое, я вызову полицию.

– Тогда Брюс все узнает.

– Я прошу тебя, пожалуйста, не делай этого, – взмолилась Эбигейл.

– Это не тебе решать.

– Понимаю. Поэтому и прошу тебя: пожалуйста, не говори ему. Не ради меня, а ради него.

– Почему нет? Он должен знать правду.

– Ты говоришь, что между нами есть связь. Тогда ты должен ее уважать. Пожалуйста, ради меня. Не говори ему. Это слишком больно его ранит.

– Это слишком больно ранит тебя, ты хочешь сказать, – заметил он.

Эбигейл поняла: Скотти пытается удержать ее здесь, заставить и дальше разговаривать с ним, и это начало ее раздражать.

– Послушай, – сказала она. – Поступай как знаешь. Если я тебе небезразлична, как ты говоришь, ты оставишь меня в покое, дашь мне жить моей жизнью. Но если решишь сделать мне больно – давай, вперед, скажи Брюсу то, что хочешь ему сказать. Я тоже расскажу ему свою историю, и посмотрим, кому он поверит. Как тебе это?

– Он поверит мне, – сказал Скотти.

– Хорошо. Если ты так думаешь…

– Я расскажу ему про родимое пятно.

Эбигейл на мгновение растерялась, но тут же поняла – ее родинка под левой грудью. Родимое пятно клубничного цвета под левой грудью, в форме полумесяца, светло-розовое, с красными прожилками. Когда она была маленькой, расположенное около верхнего ребра, оно сразу бросалось глаза, но потом, когда у нее выросла грудь, оно стало невидимым, и она почти забыла о нем.

Эбигейл встала. Как назло, ноги ее почти не слушались.

– Хорошо, говори ему все, что хочешь. Тебе решать. Я не могу тебе помешать.

– Я живу через два домика от тебя. Мой называется «Сосновый приют». Я пробуду здесь еще четыре дня. Приходи как-нибудь ночью, когда твой муж уснет. Если дашь мне еще один шанс, я тебя отпущу. Обещаю. Он никогда не узнает.

– Иди к черту, – сказала Эбигейл. – И вообще иди к черту за то, что последовал за мной в Нью-Йорк и околачивался на моей свадьбе.

Прежде чем Скотти успел что-то ей ответить, она зашагала прочь по тропинке. Сердце бешено колотилось, руки покалывало. Эбигейл посмотрела на часы. Почти одиннадцать. У нее еще есть время вернуться в домик и переодеться к обеду. Она надеялась, что Брюса там не будет, что он все еще на прогулке. Ей было нужно время, чтобы подумать о том, что только что произошло, и понять, что ей делать дальше.

Когда Эбигейл вернулась в домик, Брюса там не было. По привычке схватив свой мобильник, она проверила, есть ли связь, но, увы, ее не было. Если б связь была, она загуглила бы имя «Скотт Баумгарт» и выяснила, действительно ли его так зовут. Вдруг он псих и стоит на учете в полиции? Кроме того, будь здесь связь, она могла бы позвонить Зои, рассказать ей, что случилось, и попросить у нее совета. Именно это Эбигейл и хотела сделать больше всего на свете. Она нашла в списке контактов номер телефона Зои и записала его на внутренней стороне мягкой обложки романа, который взяла с собой почитать. Внезапно ей безумно захотелось поговорить со своей лучшей подругой, услышать ее голос.

Эбигейл вышла из домика и быстро направилась к главному корпусу. На улице слегка потеплело, но небо все еще было облачным – сплошная серая полоса и мутное пятно там, где скрывалось солнце. В холле главного корпуса один из сотрудников складывал у камина дрова, и Эбигейл спросила его, где тут телефон.

– Какой телефон? – спросил он.

– У вас наверняка есть стационарный телефон, которым могут пользоваться гости…

– Конечно. У вас что-то срочное? – Мужчина, примерно ее ровесник с короткой армейской стрижкой, выглядел искренне обеспокоенным.

– Срочное, но не очень. До моего отъезда сюда мне нужно было кое-что сказать подруге, но у меня совершенно вылетело из головы… Мне нужно хотя бы оставить ей сообщение.

Зачем она все это объясняла?

– Ничего страшного, – сказал сотрудник.

Эбигейл последовала за ним по лестнице на балкон, который тянулся вдоль всего зала, а затем через открытую дверь в офисное помещение. Там находилось пять столов, и на трех из них стояли большие настольные компьютеры; имелся также принтер. Стены были увешаны большими подробными картами, похожими на карты острова. За одним из компьютеров спиной к ним сидела Мелли, женщина, которая этим утром отвела Эбигейл к бассейну. Мужчина осторожно коснулся ее плеча. От неожиданности она испуганно ойкнула, чем так напугала Эбигейл, что та тоже вздрогнула.

– Господи… – Мелли повернулась к ним, крутанувшись на стуле. – Ты меня до чертиков напугал, Глен. Не подкрадывайся ко мне так. – И, посмотрев на Эбигейл, добавила: – Извините. Я думала, что одна здесь.

– Не переживайте, – сказала Эбигейл. – Я сама так пугаюсь по крайней мере раз в день.

Женщина рассмеялась.

– Мелли, верно? – спросила Эбигейл и обернулась на экран компьютера позади себя. Вдруг причиной такой реакции было нечто на его экране? Но нет, экран был пуст, только поле посередине для ввода пароля.

– Эбигейл, чем я могу вам помочь? – спросила та, успокоившись.

– Я надеялась воспользоваться телефоном, сделать короткий звонок.

– Конечно, – сказала Мелли, взглянув на Глена. – Я могу показать вам, где он.

– Спасибо, Мелли, – сказал Глен и вышел из комнаты.

Эбигейл отвели к одному из столов, на котором не было компьютера, но был телефон.

– Наберите девять, чтобы выйти на внешнюю линию, – подсказала Мелли и отошла в сторону.

Эбигейл открыла свою книжку в мягкой обложке – потрепанный экземпляр «Мы всегда жили в замке»[11] – и набрала номер. Последовало несколько зловещих щелчков, а затем далекий гудок.

– Алло?

– Зои, привет, это Эб.

– У тебя всё в порядке?

– Да, – машинально ответила Эбигейл и тотчас добавила: – Вообще-то нет. Я не могу долго разговаривать, но мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала, ладно?

– Что случилось?

Помня о присутствии Мелли, Эбигейл наклонилась над телефоном и понизила голос:

– Помнишь того парня в Калифорнии? На девичнике?

– Угу.

– Он здесь.

– Что?

– Он приехал сюда за мной. Он думает, что у нас с ним любовь.

– Он на острове? Приехал туда?

– Да. И я почти уверена, что он был и на свадьбе, щемился по углам.

– Что?

– Я знаю. Это безумие.

– Господи, – сказала Зои. – Брюс знает?

– Нет. Пока нет. Может, я и могу сказать ему… В общем, не знаю.

– Что бы он сделал, расскажи ты ему?

– Бросил бы меня. И все было бы кончено. Нашему браку пришел бы конец.

– Тогда ничего ему не говори, – сказала Зои.

– Этот парень… этот парень, как его там, говорит, что расскажет Брюсу о нас. Я не знаю, что мне делать. Я схожу с ума.

– Эб, мне ужасно жаль. Я не знаю, что тебе сказать.

– Можешь оказать мне одну услугу? Можешь поискать его в интернете? Он говорит, что его зовут Скотт Баумгарт… Б-А-У-М-Г-А-Р-Т… хотя я не совсем уверена, что он говорит правду. Попробуй узнать что-нибудь о нем. По его словам, он плотник, но играл в региональном театре. Это может помочь. И еще… он говорил, что живет в Сан-Франциско.

– Только я сейчас иду. Машина Дэна в гараже, поэтому он взял мою, и теперь мне приходится идти на работу пешком.

– Тебе не обязательно делать это прямо сейчас, но как только сможешь, ладно? Здесь нет интернета, вообще нет связи, но я могу перезвонить тебе по этой линии.

– Как его там зовут, еще раз?

Эбигейл сказала ей, и они договорились, что она перезвонит ей позже вечером, чтобы получить полный отчет. Повесив трубку, Эбигейл еще немного постояла у стола, размышляя, что услышала Мелли, но, когда повернулась, чтобы уйти, обнаружила, что та уже исчезла из комнаты. Она была тут одна. Эбигейл на миг задумалась. Интересно, есть ли компьютер, к которому можно было бы подключиться? Она уже обдумывала варианты дальнейших действий, когда услышала в коридоре какую-то возню, и отказалась от этого плана.

Она вернулась в главный зал. Там уже собралось еще несколько человек, и бар теперь был открыт. У камина было свободное место, и Эбигейл решила занять его, чтобы дождаться Брюса.