Поскольку мир вокруг вновь сократился до смутных теней, Никс опустилась на колени на раскачивающийся и подскакивающий пол, сбитая с толку своим ограниченным зрением. Лес бешено звенел, но не диссонирующим шелестом обитающей в нем скверны, а дребезжанием бьющихся друг о друга ветвей. Сфера позади нее с громким лязгом колотилась о медные опоры. При каждом таком ударе Никс непроизвольно съеживалась, опасаясь услышать звон разбивающегося хрусталя.

Наконец сильная тряска и удары прекратились. Она приложила ладонь к медному полу, все еще ощущая в нем легкую дрожь. Хотя, наверное, это просто гудела энергия в гигантских кабелях, питающих турубью. Ей показалось, будто весь мир затаил дыхание.

– Все закончилось? – спросил Джейс.

– На данный момент, – отозвался Крайш.

Грейлин быстро прошел мимо Никс – просто тень, промелькнувшая мимо. За рыцарем следовал Кальдер, тяжело дыша. Она чувствовала запах крови в его дыхании, слышала ее в прерывистых хрипах. Никс поднялась, чтобы последовать за ним туда, где собрались все остальные, и протянула руку в темноту. Рядом тут же оказался Даал, который взял ее за локоть. Оба настолько ослабли, что между ними не проскочило даже искры.

– Держись за меня. – Он помог ей подойти к остальным.

Грейлин сурово произнес:

– В любой момент может произойти еще одно землетрясение. Нам нужен хоть какой-то план. Так что, попытаемся уничтожить турубью, как предлагал Джейс? Искалечить ее, чтобы она стала бесполезной для Элигора?

Никс никак не могла смириться с тем, что это их единственный выход. Только не после всей этой пролитой крови, страданий и смертей.

Как следует присмотревшись, она наконец уловила более яркое свечение среди собравшихся – не обуздывающего напева, а просто отблеск бронзы.

– Шийя, что произошло, когда ты задействовала новую активационную ячейку Корней? Ты почувствовала что-нибудь, соединившись с ней? Что-то, способное дать хоть какую-то подсказку?

Шийя долго молчала, а затем заговорила – совсем тихо, все еще слабым голосом:

– Я ощутила, как моя сущность высасывается из тела, притягивается к этой сфере, парит над ней. Энергия накатывала на меня огромными волнами, поднимаясь из нее, неописуемо необъятная и беспредельная. Это было совсем не похоже на то, что я испытывала в Студеных Пустошах внутри того хрустального кокона. И в то же время я ощущала какое-то внимание, сосредоточенное на мне, которое несло в себе такое же чувство безграничности и всеохватности. Как будто какой-то огромный глаз уставился на меня.

– И что потом? – спросил Джейс.

– Я была отвергнута. – В ее словах сквозило отчаяние. – Отброшена прочь, обратно в свою бронзу, и только для того, чтобы остаться запертой там. Что бы там ни создали Корни, это явно предназначалось для того, чтобы отвергать та’винов моей касты. И было установлено там в расчете только на кого-то столь же могущественного, как Крест.

– То есть Элигора… – простонал Райф.

Никс потерла лоб. Неспособная видеть, неспособная сосредоточиться на имени Раб’альмат, высеченном на бронзе, она внезапно услышала то, что только что произнесла Шийя, – то, что эта женщина на самом деле только что сообщила им.

Никс повернулась к ней лицом.

– Шийя, ты упомянула, что Корни переделали механизм запуска турубьи, чтобы его мог привести в действие только кто-то «столь же могущественный, как Крест».

– Это то, что я почувствовала, – подтвердила та. – То, что испытала на себе.

– А значит, это способен сделать любой Крест, не обязательно один только Элигор?

– Да, полагаю, что так.

Вмешался Грейлин:

– Но в живых остался всего один Крест, так что какая разница?

– Это не так, – прошептала Никс, внезапно почувствовав облегчение от того, что не может видеть выражения их лиц. – Есть еще один Крест, который на данный момент жив и здоров.

– Где? – спросил Джейс.

– Здесь. – Никс ткнула пальцем себе в грудь. – Прямо здесь.

Мгновение ошеломленной тишины сменилось изумленными вздохами и шепотками, полными недоверия, потрясения и даже отчасти гнева. Трудно было сказать, кто какую позицию занял. Затем чья-то рука скользнула в ее ладонь. И хотя не последовало ни жаркого обмена энергией, ни слияния чувств, она поняла, что это Даал – по рисунку мозолей, размеру костяшек, длине пальцев и даже по чуть более широкой перепонке у основания большого пальца.

Он ободряюще сжал ей пальцы, придавая ей сил продолжать. Что Никс и сделала:

– По словам Дрёшры, я первый ка’вин, появившийся за многие века. Крест, рожденный из плоти и крови.

Грейлин усмехнулся.

– Она, конечно же, выразилась метафорически, а не буквально.

– Есть один способ это выяснить. – Никс поднялась, ухватившись за Даала, который даже сейчас был ее якорем, после чего повернулась к сиянию Шийи, пытаясь всмотреться сквозь бронзу. – Но сначала мне нужно восстановить силу, если ты позволишь.

Бронзовая женщина шагнула вперед.

– Возьми все, что тебе нужно.

Грейлин попытался вмешаться, заслонив яркий силуэт Шийи своим более темным.

– Это слишком опасно.

Райф бросил к ногам рыцаря его недавние слова.

– Надо что-то попробовать, – напомнил ему вор. – С Шийей у нас ничего не вышло, но это может получиться у Никс.

– Когда обрушение луны все ближе, оправдан абсолютно любой риск, – согласился с ним Крайш.

Прежде чем Грейлин успел возразить, Никс шагнула к Шийе, бронзовые руки которой уже протянулись к ней, и, слепо поводив руками в воздухе, нашла ладони женщины. Металл был таким же теплым и податливым, как любая плоть. Никс крепко стиснула их – как в знак благодарности, так и для того, чтобы их связь стала еще теснее.

«Мы и в самом деле такие разные?»

Все их надежды зависели сейчас от ответа на этот вопрос.

Шийя стала напевать ей, позволяя своей энергии вливаться в Никс, насыщая эту ненасытную яму у нее внутри. На сей раз Никс не стала ограничивать ее аппетиты. Когда силы вернулись к ней, прояснилось и зрение, туман в глазах полностью рассеялся.

Она увидела, что Шийя смотрит на нее сверху вниз. Теплые пальцы бронзовой женщины еще крепче сжали руки Никс, обозначая их сестринские отношения. Никс молилась, чтобы те, кто будет вскоре судить о ней, увидели то же самое.

Родственный союз, общность и единство, выходящие за рамки бронзовой кожи у одной из них…

* * *

Сияя новой силой, Никс посмотрела на темную раковину, маячившую на краю леса. Пыль зловещими вихрями клубилась вокруг путаницы бронзовых побегов.

После удара Никс внутренняя поверхность раковины больше не поднималась гладким вогнутым изгибом, а превратилась в коварное колючее гнездо из переплетенных волокон, узловатых нитей и змеящихся усиков. Вид у него был зловещий и истерзанный – само лицо леса за ним.

Грейлин встал у нее за спиной.

– Мы можем попробовать какой-нибудь другой способ. Ты не должна так рисковать.

Никс просто покачала головой, слишком боясь заговорить, чтобы не потерять самообладание.

Обернувшись, она кивнула Крайшу и Джейсу, которые подняли кожаный жилет Викас, натянутый между ними, и принялись размахивать им вверх-вниз перед ужасным гнездом. Ветер, поднимаемый жилетом, напомнил Никс о хлопанье крыльев Баашалийи. Их усилия развеяли облака пыли, открывая путь к ячейке.

Прежде чем отступить назад, Грейлин потянулся к Никс. Она подумала, что он хочет оттащить ее, но его пальцы просто крепко сжали ей руку.

– Если кто и может это сделать, то только ты.

Никс прочла у него на лице беспокойство и страх, но еще и готовность довериться ее решению. Она тоже взяла его за руку, ощутив под пальцами мозоли, которые напомнили ей об отце в Миррских болотах.

– Я сделаю все, что смогу, – пообещала ему Никс.

Грейлин в последний раз сжал ей пальцы и отошел к остальным, нацелившись рукой на размахивающих жилетом Джейса с Крайшем.

– Только не останавливайтесь. Если устанете, просто скажите.

Оба кивнули.

Позади Грейлина стояли Шийя с Райфом. Кальдер держался под боком у Викас, как будто признавая, кто его спас.

Никс повернулась к Даалу. Тот не сводил глаз с мрачно преобразившейся раковины, а затем, словно почувствовав ее внимание, перевел взгляд на нее. Лицо у него стало намного бледнее, глаза были прищурены. Она легко прочитала то, что было в них написано.

Если б он мог снять с нее это бремя, то сделал бы это.

Никс слегка кивнула ему, выражая свою признательность.

«Но это тот путь, который я должна пройти одна».

Сделав глубокий вдох, она задержала дыхание, а затем медленно выдохнула, направившись к краю зарослей. Добравшись до колючего гнезда, в которое превратилась бронзовая ячейка, осторожно пролезла сквозь путаницу затянувших его побегов и повернулась лицом к остальным. Те стояли перед возвышающейся за ними сферой, темными силуэтами выделяясь на фоне золотистого моря, бурлящего и пульсирующего за обвитым медью хрусталем.

На уровне плеч Никс все еще торчали два бронзовых отростка, выступающих из краев раковины, которые заканчивались чем-то вроде рукояток. Она немного помедлила, накапливая энергию, чтобы ее напев засиял еще ярче. Вновь надела его на себя, как доспехи, целиком окутав себя золотым сиянием – в надежде на то, что оно обманет это адское устройство, придав ей схожесть с бронзой.

Убедившись в том, что каждый изгиб, каждая складочка ее тела надежно укрыты им, Никс подняла руки и ухватилась за бронзовые рукояти. И вся съежилась, ожидая худшего.

С ее первым вдохом ничего не произошло.

Как и со вторым.

На третий ее резко выдернуло из собственного тела. Это было совсем не похоже на привычный полет ее духа, подхваченного золотистыми прядями напева. Это было требование. Приказ. И это было мучительно. Она невольно вскрикнула – и телом, и духом.

Ее смело́ ввысь, в вечную тьму.

И тут прямо под ней вспыхнуло ослепительно-яркое солнце. Никс даже зажмурилась от его блеска, от золотого сияния в самой его сердцевине, которое размеренно пульсировало, испуская во все стороны волны света – словно отмечая биение сердца мироздания.

За пределами этого солнца мир сократился до едва различимых очертаний. Кристаллические заросли леса внизу и собравшиеся на краю него превратились в расплывчатый радужно переливающийся набросок. Ничего не двигалось. Все застыло на месте, словно в янтаре. По сторонам же от этой смутной, но все же различимой картины реальность исчезала в клубящихся облаках ослепительного сияния, словно перемешиваясь с вероятностями, где любая форма навсегда оставалась в подвешенном состоянии, балансируя между существованием и безвозвратной гибелью.

Она заставила себя отвести взгляд, зная, что в том направлении лежит лишь безумие. И посмотрела с этой высоты на саму себя, на свою собственную сущность, сотканную из чистейшего обуздывающего напева. Сияние его то усиливалось, то ослабевало с каждой золотистой волной, накатывающей от солнца. Никс представила себе дхельпру, сияющую на фоне темной горы короля манкраев, – и то, что это маленькое существо оставило после себя.

«Живо ли до сих пор мое тело на краю леса?»

Стоило ей немного успокоиться, откинув эту тревожную мысль, как с волнами, размеренно накатывающими на нее, к ней пришло такое же чувство, которое описывала Шийя: ощущение чьего-то пристального внимания, огромного ока, устремленного на нее – как будто сфера внизу была моноклем какого-то неведомого бога. Никс уже приготовилась к тому, что ее так же резко отвергнут, но этот напряженный момент все длился, как будто от нее чего-то ожидалось.

«Но что?»

Она вновь огляделась по сторонам – на мир, будто застывший в янтаре, на облака безумия… А потом решительно перевела взгляд вниз, словно бросая вызов всепоглощающему взгляду, все так же нацеленному на нее. Прищурилась, всматриваясь в это ослепительное сияние, в эту переливающуюся золотом радужку – и тут, как следует приглядевшись, обнаружила в самом центре ее темный зрачок.

На нее и вправду смотрели в ответ.

Никс вздрогнула, осознав, что именно смотрит на нее.

Она уже соприкасалась с этим раньше.

Ей уже говорили, что это может быть здесь.

Когда тяжесть ожидания стала уже невыносимой, ответ пришел к ней откуда-то из темноты. Теперь Никс знала, что от нее требуется. Осознание вспыхнуло в ней, как искра. Та самая искра, в которой она так нуждалась.

Это было тем ударом кремня по стали, который требуется, чтобы разжечь огонь.

И хотя ответ на вопрос «как» по-прежнему ускользал от Никс, кое-какие предположения на этот счет у нее уже имелись.

Она посмотрела в глаз бога с простым требованием.

«Отправь меня обратно».

* * *

Никс обрушилась обратно в свое тело. С ней вновь обошлись без особых нежностей. Вместо плавного погружения в теплую воду это было больше похоже на удар молота. Она даже упала на колени. Острая бронза разорвала ткань и кожу. Никс кое-как встала и на подгибающихся ногах выбралась из леса на открытое пространство.

Пошатнулась, пытаясь опять совместить свой дух и плоть.

Даал подхватил ее, несмотря на всю свою слабость. Грейлин тоже подбежал к ней. Все плотно окружили ее, отчего ей вдруг стало трудно дышать. Или же она забыла, как это делается – даже сердце билось как-то неуверенно.

– Тебя тоже отвергли? – спросил Райф.

Никс покачала головой.

– Нет… я сама попросилась обратно.

Голос Крайш стал резким от изумления:

– Так тебя приняли как Креста?

Она кивнула, хотя у нее не было времени поразмыслить, что это значит. Это могло прийти позже, если вообще придет.

– Однако все равно ничего не вышло, – заметил Грейлин. – Тебе ведь не удалось активировать турубью?

– Нет, нужен еще один ключ.

– В каком это смысле…

– Сначала я должна кое-что проверить.

Метнувшись к Джейсу, Никс схватила его за подбородок и, всматриваясь в лицо, повернула ему голову вправо и влево, после чего кивнула, схватила его за руку и потащила к лесу.

– Что… что ты делаешь? – запинаясь, вымолвил он.

– Когда ты освобождал Шийю, размахивая своим топором, я видела, как тебя задело несколькими ветками. – Она повернулась к нему. – Нигде нет ни единого ожога. И до этого ты пересек этот лес, оставшись совершенно невредимым.

– Я просто был осторожен. Наверняка дело в этом.

Никс лишь закатила глаза, и когда они достигли края леса, толкнула его прямо в облако темной пыли. Джейс споткнулся и тяжело шлепнулся на спину. Обжигающий порошок осыпал его с ног до головы, не оказав абсолютно никакого эффекта. Однако он быстро вскочил на ноги и выбрался наружу.

Никс указала на лес.

– Готова поспорить, что ты мог бы пройти прямо через него – и разве что закашляться, чтобы очистить легкие от этой смертоносной пыли.

Судя по испуганному выражению лица Джейса, нечто подобное явно не входило в его планы. Он бросил взгляд на лес.

– Зачем ты это сделала?

– Чтобы проверить то, что мне требовалось знать. – Никс говорила быстро. Гулко колотящееся сердце торопило ее. – Этот лес истощает синмельд. Жаждет его. Но вот тебя, Джейс, он избегает. Ты – проклятие для его скверны. Из-за дисмельда в твоей крови. Наверняка как раз по этой причине на этом открытом пространстве нет пыли. Даже лес здесь не станет расти.

– Почему?

Она указала на хрустальную сферу.

– Как и ты, турубья тоже проклятие для этой порчи. А значит, в самом центре этого хрусталя, за сияющим золотым морем, находится огромный источник дисмельда.

Никс представила себе черный зрачок в золотистой радужке, осознав безбрежность пустоты, взирающей на нее в ответ.

– Но почему это так важно? – недоумевал Крайш.

Никс повернулась к Шийе, нацелившись в нее пальцем.

– Этот самый дисмельд… Ты описывала его как близнеца синмельда по силе, но также и как его полную противоположность. Когда они сходятся, то взаимно уничтожаются. Удаляя друг друга из этого мира. Не исключено, что взрывным образом и с гибельными последствиями для тех, кто оказался рядом.

Шийя кивнула.

Никс повернулась к Крайшу:

– И как раз по этой причине ты как-то высказал предположение, что хоть турубья и может питаться энергией дисмельда, но может потребоваться синмельд, чтобы запустить ее.

– Я был прав?

Никс покачала головой.

– Отчасти. Я думаю, что вливание синмельда прямо в этот источник не даст никакого эффекта, а то и приведет к его разрушению. Ни то ни другое нам совсем ни к чему. Древние не стали бы создавать такое нестабильное устройство, тогда как оно было призвано благополучно пережить многие тысячелетия.

Она обвела всех взглядом, внимательно вглядываясь в лица.

Крайш медленно кивнул.

– Если запуск турубьи связан со взрывной аннигиляцией синмельда и дисмельда, то это должен быть контролируемый процесс.

Никс нацелилась в него пальцем.

– Совсем крошечная искра. Как удар кремня по стали, чтобы разжечь огонь. – Она повернулась к колючему гнезду на краю леса. – Готова поспорить, что это единственное назначение этих активационных ячеек. Их задача – высечь эту искру, обеспечить первую вспышку куда как более мощного огня.

– Но как? – спросил Джейс.

Никс указала на хрустальную сферу.

– Что Ось, что Крест – это что-то вроде этого. Море золотистого синмельда с зернышком черного дисмельда в самой своей сердцевине.

Райф нахмурился.

– Где это у Шийи дисмельд?

– В хрустальном кубе, который поддерживает в ней жизнь, – ответила Никс. – Сфера турубьи – это многократно увеличенная версия того, что она носит у себя внутри. Если внутри этой сферы находится дисмельд, то он должен быть и внутри ее куба.

Шийя невольно прижала ладонь к животу – и почему-то расстроенная, и удивленная, судя по выражению ее лица.

– Я видела, что происходит, когда такой энергетический куб взрывается у та’вина внутри, – продолжала Никс, невольно представив себе, как бронзовые ошметья разлетаются по пустыне. – Это очень мощная штука. И я практически уверена, что происходящее в ячейке активации представляет собой контролируемую версию такого взрыва. Достаточно сильного, чтобы запустить турубью, и в то же время вполне управляемого, чтобы не уничтожить та’вина в ячейке.

Грейлин лишь отмахнулся от этих ее слов.

– Но как хоть что-то из этого может подсказать нам, как активировать турубью?

Никс повернулась к нему.

– Я достаточно Крест, чтобы воспользоваться этим порталом, но во мне нет ни капли дисмельда. Когда я была там, то уловила это безграничное чувство ожидания – как будто от меня еще что-то требовалось, какое-то действие. Как будто мне надо было еще что-то сделать.

– Высечь эту искру, – сказал Крайш.

Она кивнула.

– Я должна вернуться туда, но с еще одним ключом в руке.

Крайш повернулся к Шийи.

– То есть тебе нужен ее куб.

– С его некоторым количеством дисмельда, – добавила Никс.

Шийя явно пребывала в смятении. Райф это сразу заметил.

– Что-то не так?

Шийя все еще прижимала ладонь к животу.

– Я все не решалась тебе сказать… После всего, что произошло. После всего, что нужно было сделать…

Она подняла руку, вынимая куб из своего бронзового нутра, и оставила его лежать на ладони.

Никс ахнула и отступила на шаг.

Хрусталь затуманился и почернел.

– Я была не только отвергнута, когда меня выбросило оттуда, – сказала Шийя. – Но еще и наказана. Наверное, чтобы удержать меня от повторных попыток.

Никс уставилась на куб. Только сейчас она вспомнила, какой слабой казалась Шийя с тех пор, как вырвалась из бронзовой ловушки.

«И теперь понятно почему».

Грейлин нахмурился.

– И что же нам теперь делать без этого куба?

Воцарилось томительное молчание.

Нарушил которое Джейс:

– Есть еще один источник дисмельда.

Все лица повернулись в его сторону.

Он ткнул себя пальцем в грудь.