Райф застыл вместе со всеми остальными перед бронзовой раковиной на краю зловещего леса. Никс, стоящая рядом с ним, не сводила глаз с выгравированного на бронзе имени – Раб’альмат. Лицо у нее потемнело от отчаяния.

Он хорошо понимал ее чувство.

Все они понимали.

Зайти так далеко, потерять столько жизней – и только для того, чтобы обнаружить, что дверь перед ними заперта… И хотя Райф был умелым и опытным вором, это был не тот замок, который он сумел бы открыть. Никто из них не сумел бы – и, как следствие, теперь они подумывали о том, чтобы выломать дверь. Топором.

Джейс прикинул в руке свою секиру.

– Можно перерубить растяжки и сбросить сферу со всей ее энергией в шахту. Может, она запустится сама по себе… Как эти та’винские охладители на корабле.

– А если нет? – возразил Грейлин.

Джейс указал секирой на надпись.

– Ну, тогда… Тогда, по крайней мере, мы не позволим Элигору наложить на нее лапы. И двинемся дальше. Попытаем счастья с единственной турубьей и посмотрим, нельзя ли что-нибудь сделать с ней при помощи ключа.

– Это только если наши союзники смогут раскрыть местонахождение ключа, – напомнил Крайш. – И добраться до него раньше Элигора.

Судя по выражению лиц всех присутствующих, этот вариант никем всерьез не рассматривался.

Шийя подступила к бронзовой раковине чуть ближе. Райф так и сжался, уже зная, что она собирается сказать.

– Я могу сама попробовать ее активировать. – Она присмотрелась к устройству перед собой. – Мы не знаем, насколько успешны были Корни в своих начинаниях. Может, эта ячейка по-прежнему отреагирует и на меня тоже…

Райф решительно устремился к ней, топнув ногой.

– Ну уж нет! – Он ткнул пальцем в бронзовую раковину, не сводя глаз с Шийи. – Попробуешь шутить с этой штуковиной, питающейся от треклятого леса, – и тебе конец. Мы чуть не потеряли тебя, когда Паук запер тебя в том коконе в Студеных Пустошах!

Шийя успокаивающе положила руку ему на плечо.

– Здесь нет хрустальных дверей, чтобы меня за ними запереть. Я почти уверена, что смогу вырваться, если что-то пойдет не так.

– В том-то и дело, что почти. Не то это слово, чтобы ставить на него свою жизнь.

Вмешался Грейлин:

– Она права. Надо что-то попробовать. Нельзя позволить Элигору получить контроль над турубьей. Если в результате этой попытки сфера будет каким-то образом повреждена, это будет ничуть не хуже, чем если б мы попытались осуществить план Джейса.

– Меня сейчас не турубья волнует! – горячо возразил Райф.

И все же он знал, что в этой битве ему не победить, обреченно пригнувшись под ладонью Шийи, лежащей у него на плече. Не от тяжести ее бронзовой руки, а от страха.

Она притянула его к себе, шепнув:

– Я буду осторожна.

Райф пристально посмотрел в ее светящиеся лазурью глаза.

– Да уж изволь… Если ничего у тебя не выйдет и наступит конец света, я не хочу встретить его один!

Шийя затянула его в объятия, засветившись уже целиком – мягким и теплым светом. Его тело откликнулось своим собственным неярким свечением – в меру его не слишком сильного дара обуздывающего напева. Нежные созвучия, тихие, как шепот, вырвались из его сердца. Это была колыбельная, которую в детстве пела ему мать, чтобы успокоить и утешить его. Он эхом услышал то же самое от Шийи – мягкую гармонию, заключающую его в гораздо более крепкие объятия, чем бронзовые руки у него на плечах. Райф хотел остаться в них навсегда.

«Да пусть хоть сейчас наступает конец света – мне все равно будет хорошо…»

Хотя и понимал, что нельзя быть таким эгоистом, даже при его воровской профессии.

Он вздохнул, прижавшись к ней и давая понять, что готов. Шийя тоже ближе притянула его к себе, засветившись еще ярче, а затем забрала все это тепло и сияние. И все же Райф невольно потянулся за ней, когда она подошла к бронзовой раковине.

Остальные собрались за ними.

Пригнув голову и стараясь не прикасаться к обжигающим веткам, Шийя шагнула в заросли и поднялась на приподнятую над медным полом площадку. Повернулась, чтобы прижаться спиной к вогнутой внутренней стенке раковины. Потом опустила взгляд на Райфа. Тот едва заметно кивнул, хоть ему и потребовалось собрать все свои силы, чтобы сделать это.

Шийя кивнула в ответ и откинулась назад.

Какое-то время ничего не происходило. Райф с облегчением вздохнул – и тут Шийя вдруг резко напряглась. Спина у нее дернулась, выгибаясь дугой и словно силясь оторваться от бронзы. Все ее тело полыхнуло ярким сиянием, сопровождаемым мучительным криком.

Райф шагнул было к ней, но Грейлин оттащил его назад.

– Подожди, – произнес рыцарь. – Смотри!

Бронза по бокам от раковины расплавилась, образовав путаницу тонких нитей, которые сплелись между собой и образовали нечто вроде пары рукоятей. Шийя, которая, судя по всему, тоже так подумала, потянулась к ним, и лицо у нее исказилось от сосредоточенности и усилий. Ей было явно трудно поднять руки, чтобы ухватиться за эти рукояти. С первой попытки это у нее не вышло, получилось лишь со второй.

Когда ее пальцы сомкнулись на них, Шийя вновь конвульсивно содрогнулась всем телом. Голова отдернулась назад, со звоном ударившись о бронзовую раковину, а затем погрузилась в нее, словно в мягкую глину.

Раковина со всех сторон от нее продолжала выпускать извивающиеся усики, которые становились все длиннее. Копошащаяся их путаница стала быстро растекаться по телу Шийи, захватывая конечности и туловище. Еще больше этих колючих бронзовых вьюнков нависло сверху, обвивая лицо и рот, змеями пробираясь между раскрытыми в безмолвном крике губами, захлестывая горло.

Райф опять рванулся туда, но Грейлин крепко держал его.

– Ты ничем не сможешь ей помочь!

Райф понимал это. Он мог лишь наблюдать, как лазурные глаза слепо таращатся на него сквозь эту извивающуюся массу – а затем исчезают, словно в заросшей сорной травой трясине.

Райф упал на колени, тяжело дыша.

Это было гораздо хуже той хрустальной ловушки.

Эти прочные путы из бронзы.

* * *

Никс бросилась к Даалу, протянув к нему руку. Она знала, что у нее остались лишь какие-то мгновения, чтобы что-то предпринять. Глаза у него сузились – он ясно видел ее настойчивость, ее потребность, и сразу схватил ее за руку. Никс погрузилась в него, но совсем ненамного. Оба были истощены почти до предела – он еще больше, чем она. Никс ощутила биение его сердца и под своей ладонью, и в своей собственной груди.

«Этого должно хватить».

Она разожгла и то, что у нее еще оставалось, и вытянутое без остатка у Даала. Он задохнулся и упал на колени. Никс продолжала держать его сердце, чувствуя, как оно трепещет и холодеет, и сделала глубокий вдох, готовясь выпустить свой напев наружу.

Грейлин заметил ее усилия.

– Никс?

Пока напев еще только зарождался в ней, она по мере сил пыталась давать ему объяснения:

– Алхимия Корней… текучая бронза… пока она еще мягкая…

– А что ты…

– Подожди!

Там, в пустыне, Никс оседлала сверхсмерч и вступила в битву, обладая тысячами глаз, сердец и когтей. И сейчас уже знала алхимию, лежащую в основе Корней, и тональность, с помощью которой ее можно было разрушить. Она уже сама исторгала ее из тысяч глоток, слышала ее в сотнях звуков рогов пярдё.

Ценой крови и жизней Никс уже подобрала ключик к их бронзе, словно код к шифру – определила точную высоту звука и резонанс, необходимые для того, чтобы встряхнуть крошечные твердые частицы вещества и расплавить их в пустом пространстве между ними – и заставить бронзу потечь. После кровавого дня этот код отложился в ее плоти и крови столь же прочно, как в свое время и тот яд миррской летучей мыши, что позволил ей выжечь яд из Даала.

И теперь Никс намеревалась выжечь бронзу из этой ловушки.

Только вот в своем ослабленном состоянии она знала, что должна действовать, пока металл остается мягким и текучим. Оставшихся у нее сил не хватило бы на то, чтобы сломать окончательно затвердевшую бронзу.

«И все же сейчас мне нужна не сила, только мастерство».

Когда накопленная ею энергия слилась в единый плотный сгусток, превратившись в яркую звезду, она сжала ее еще сильнее, пока не смогла больше сдерживать. И позволила ей вырваться наружу, придав вырвавшемуся из горла звуку ровно ту тональность, которая требовалась, – визга манкраев, рева рогов пярдё.

Эта яростная ария, вырвавшись из нее подобно золотому огненному шару, ударила в то место, где беспомощно застыла Шийя, опутанная все еще мягкими бронзовыми побегами – сорвала их с ее твердого металла, словно лед со скалы.

Освободившись, Шийя упала вперед.

Грейлин, Райф и Крайш пытались вытащить ее из зарослей, но несколько сверкающих побегов все еще удерживали ее. И тут к ним рванулся Джейс – протиснулся сквозь хрустальные ветви и взмахнул секирой. Когда острое лезвие раскромсало последние упрямые стебли бронзового вьюнка, Шийя окончательно вывалилась из раковины, едва не раздавив своих спасителей.

Внимание Никс привлек стон в стороне от них.

Силой ее удара Даала отбросило к самому краю леса. Он с трудом поднялся на колени – все еще дыша, просто ослабевший и обессиленный.

Измученная и опустошенная, Никс на подгибающихся ногах направилась к нему, оцепенев от усталости. Зрение у нее сузилось, глаза заволокло влагой. Лес перед глазами потемнел, словно его затягивало дымом. Никс прищурилась, с трудом понимая, что происходит.

Даал, как видно, заметил озабоченное выражение ее лица и тоже повернулся к этой быстро сгущающейся мгле.

– Что это? – хрипло пробормотал он. – Похоже на какую-то пыль…

* * *

Несмотря на дрожь и слабость, Даал протянул руку туда, где с перепутанных ветвей и вправду осыпалась какая-то мелкая пыль. Испускаемая гранями кристаллов, тут же повисая в воздухе и завихряясь, она поднималась по всему лесу, словно дым от тлеющего костра.

Его пальцы мазнули по повисшему в воздухе тонкому дымному завитку, рассеивая его, – и он невольно ахнул от полученного ожога, а затем вскрикнул еще громче, когда что-то едкое прожгло руку чуть ли до самых костей. Даал отдернул ее, прихватив с собой несколько пылинок из леса. Черные частицы, заизвивавшись в воздухе, опустились на медный пол.

И все же он отпрянул от них, как от ядовитых пауков.

– Назад! – прохрипел Даал остальным, уставившись на свои пальцы, покрытые темными полосами, как будто они угодили в жалящие щупальца студенистого морского колокола. Из трещин по краям этих полос сочилась кровь.

Он продолжал отступать, пока не смог подняться на ноги, и наткнулся на Никс, которая и сама едва держалась на ногах. После стольких затраченных сил зрение у нее вновь затуманилось.

– Что это? – спросила она, схватив его за руку.

Даал по-прежнему вглядывался в лес, наблюдая, как пыль становится все гуще, поднимается все выше и распространяется вширь, выдыхаемая этим ужасным лесом.

У него, почти полностью лишенного энергии обуздывающего напева, зрение, наоборот, обострилось. Его глаза могли различить какой-то зловещий блеск в этой пыли – некую испорченную версию того, что некогда было золотым. Только вот была она не ядовито-изумрудного оттенка, а отвратительно черной, цвета разложения и гнили.

– Что ты видишь? – повторила Никс.

– Этот лес… он выбрасывает из себя какие-то частицы, которые ты тогда ощутила в этих кристаллах, – что-то злобное и порочное.

– Тех самых крошечных оборчатых тварей.

– Теперь, вырвавшись на свободу, они кружатся в воздухе, жаля кислотой и огнем. Это гораздо хуже, чем прикосновение к их кристаллам.

Даал смотрел, как пыль продолжает заполнять пространство под сводом кристаллической растительности и становится все гуще. Снаружи за лесом – насколько было видно сквозь разрывы в его пологе – эта плотная завеса тоже образовывала низко стелющийся черный туман, постепенно распространяющийся по всей ширине купола.

Он перевел взгляд на остальных, все еще сгрудившихся вокруг лежащей Шийи. Все взгляды были прикованы к лесу и быстро растекающейся от него темной завесе. Даал подвел Никс к остальным.

Джейс огляделся по сторонам.

– Этот черный прилив, похоже, избегает открытого пространства – равно как и лес не разрастается дальше.

Даал присмотрелся к нескольким пылинкам, которые долетели до них и теперь неподвижно лежали на медном полу.

– Я думаю, что энергия, выделяемая этой гигантской сферой, отталкивает их, а то и убивает, если они окажутся слишком близко.

Крайш кивнул.

– Если это так, то рядом с турубьей мы должны быть в полной безопасности. Какую бы мерзость ни создали Корни, вряд ли они хотели повредить ее.

Райф все еще низко склонялся над Шийей, которая оставалась необычайно слабой.

– Судя по всему, это дополнительная ловушка, заготовленная этими уродами. Если кто-то покусится на их владения, – он глянул на Никс, – то вся эта пакость перехватит нарушителей и удержит их, пока с ними не разберутся.

Даал напомнил им о более серьезной проблеме:

– Пусть даже здесь и безопасно, но мы здесь не одни.

Это стало ясно буквально в следующий миг.

Откуда-то из зарослей донесся пронзительный крик, полный мучительной боли. Затем еще и еще. Вскоре там звучал уже целый их хор.

За пределами леса оставались люди Даранта, равно как и Викас.

И еще один член их команды.

По лесу разнесся вой, полный муки и ярости.

Никс повернулась к Грейлину.

– Кальдер…

* * *

С сердцем, сжавшимся в кулак, Грейлин приготовился окриком ответить на этот вой – дать Кальдеру и остальным понять, куда им сейчас лучше двигаться, если у них это вообще выйдет.

Все остальные тоже откликнулись, выкрикивая предупреждения касательно коварного тумана, призывая спасаться от него любым возможным способом. Но их призывы потонули в хоре криков боли.

Поднеся к губам сложенные пальцы, Грейлин издал пронзительный свист, который прорезал эту мучительную какофонию. Некогда он использовал этот сигнал, чтобы вызвать Кальдера и его брата Аамона из чащи в Хладолесье, позвать их домой, к теплому очагу.

Единственным ответом ему был сдавленный вой.

Грейлин представил, как Кальдер вдыхает огненную пыль в легкие, сгорая изнутри, захлебываясь собственной кровью.

Грейлин еще раз свистнул, но никакого ответа уже не услышал.

Никс, шатаясь, подошла к нему – почти слепая, но безошибочно определяя его боль, – и схватила его за руку, после чего позволила рыцарю притянуть себя ближе. Хор криков постепенно затих вдали. Никто из их группы больше не пытался кричать в ответ, понимая тщетность подобных усилий.

Все стояли в мрачном молчании, признавая свое поражение.

Даал наконец опустился на колени, по-прежнему дрожа от слабости.

Райф присел рядом с Шийей, которая все еще приходила в себя на медном полу.

Джейс оцепенело застыл, опустив секиру к ногам, а Крайш безжизненным взглядом уставился на лес.

И тут Райф поднял голову.

– Я вроде что-то слышу…

Услышанное заставило вора с его острым слухом вскочить на ноги. Потом и Джейс сделал шаг в сторону леса, подняв секиру повыше.

Грейлин, хоть и ничего не услышав, на всякий случай задвинул Никс себе за спину и опустил руку на рукоять меча. Наконец он различил слабый треск, доносящийся из леса. Тот становился все громче и отчетливей, словно прямо к ним ломился буйвол, не обращая внимания ни на что на своем пути.

«Что это еще за новая напасть?»

Среди окутанных облаками пыли зарослей появилась огромная темная тень, проталкивающаяся в их сторону. Вокруг нее сверкали молнии, а лицо было лишено всяческих черт.

Похоже, что один из та’винов все-таки уцелел. И теперь бросился на них, готовый избавить ловушку от угодивших в нее крыс.

Грейлин выдернул меч из ножен. Шийя поднялась на ноги, но пошатнулась, все еще совершенно обессиленная. Джейс шагнул вперед, поднимая секиру. Крайш и Райф присоединились к Никс, затолкав Даала себе за спины.

Фигура, которая проламывалась сквозь чащу, направляясь прямо к ним, наконец вырвалась на открытое пространство, в последний раз взмахнув тяжеленным палашом.

«Викас…»

Женщина-гора рухнула на колени, а затем оперлась на руку, выронив палаш. Выдернула вторую руку из-за спины и за шкирку вытащила на свет рычащую фигуру. Голова варгра была обмотана платком. Как и у самой Викас. Судя по всему, она бежала вслепую, прорубая себе прямой путь через лес.

Квартирмистр сорвала с себя платок, по-прежнему опираясь на руку, и закашлялась кровью. А потом слабо махнула на Кальдера, прося кого-нибудь помочь ему.

Грейлин кинулся к варгру и сорвал платок у него с башки. Кальдер сунулся было к нему и щелкнул зубами, ослепленный болью и ужасом. Потом крутнулся на месте. Один глаз у него распух и слезился. Когда он зарычал, на губах у него выступила кровь. Хвост яростно хлестал воздух.

Викас продолжала тяжело дышать, стоя на четвереньках, из губ и носа у нее тоже сочилась кровь. Похоже, они оба основательно надышались ядовитой пыли. И хотя мех Кальдера не позволил этой мерзости добраться до кожи, Викас повезло значительно меньше. Пальцы, высовывающиеся из обрезанных боевых перчаток, почернели и потрескались; казалось, будто она сунула руки прямо в пылающий огонь. Лицо тоже было все в ожогах. Не будь Викас настолько непреклонна касательно своей боевой экипировки из толстой кожи, – в которой, похоже, даже спала, – то вполне могла и погибнуть.

Как только квартирмистр смогла выпрямиться и сесть на колени, Джейс протянул ей бурдюк с водой. Сплюнув кровь изо рта, она сделала несколько осторожных глотков.

Грейлин попытался предложить воды Кальдеру, но варгр с глухим рычанием отвернулся – кровь у него все еще кипела от ярости.

Группа собралась вновь, радуясь возвращению своих сотоварищей, хотя и ничуть не приблизившись к решению проблемы турубьи. План Джейса, предложившего попросту перерубить растяжки и обрушить сферу в шахту, представлялся Грейлину все более привлекательным.

– Что теперь? – спросил Райф.

Крайш нахмурился.

– Мы не можем торчать здесь целую вечность.

Это стало еще яснее, когда пол сотряс сильный толчок. Никто не произнес ни слова – все молились, чтобы это прекратилось. Однако боги проигнорировали их. Началось сильное землетрясение, отчего медный купол зазвенел, как колокол. Лес отзывался хрустальным перезвоном, и где-то вдали вдребезги разбилась огромная глыба стекла, отколовшаяся от одного из утесов.

Но это было не самое тревожное.

Гигантская хрустальная сфера турубьи позади них громко задребезжала в своей колыбели. К счастью, и опоры, и растяжки пока держались.

«Но вот надолго ли это?»