Крепко ухватившись за кожаный ремень, свисающий с потолка, Фрелль, затаив дыхание, наблюдал за тем, как сквозь узкое стеклянное горлышко стекают последние песчинки. К этому времени баржа уже остановилась, тяжело покачиваясь в закрытой гавани. Склонив голову набок, он прислушался. Снаружи прогремел гром, словно предвещая то, что должно было вот-вот произойти, но это был не тот сигнал, которого сейчас напряженно дожидался Фрелль.

Тихан тоже ждал, стоя возле какого-то длинного рычага.

Наконец где-то вдалеке послышался слабый звон, который постепенно становился все громче и вскоре уже разносился по всему городу – последний колокол Вечери.

Тихан глянул на Фрелля и на остальных. Все они крепко держались за кожаные петли. Слегка кивнув, он резко опустил рычаг вниз.

В этот миг всю баржу сильно тряхнуло. Фрелль потерял было равновесие, но все-таки удержался на ногах, еще крепче ухватившись за кожаный ремень. Под ними послышался оглушительный рев, донесшийся из средней части корабля. Желудок Фрелля провалился куда-то в самую глубину живота, когда баржа стремительно взмыла над гаванью.

За плечом у Тихана по изогнутой стеклянной панели, охватывающей широкую носовую часть баржи, ручьями стекала морская вода. Зарево портовых огней за ним казалось головокружительным вихрем, когда «Гриффин» взмывал все выше, поднимаясь на огненном столбе и слегка поворачиваясь вокруг своей оси. Огромная горелка, расположенная под килем в средней части корпуса, яростно завывала.

За окном в порту полыхали еще шесть столбов пламени, которые вырывались из других барж их крошечного флота, тоже устремившихся вверх. Оказавшиеся под ними соседние корабли моментально вспыхнули – бьющие из нацеленных вниз горелок струи пламени подожгли их мачты, словно праздничные свечи.

Порт быстро проваливался вниз.

Пока Фрелль пытался устоять на ногах, Тихан управлялся с рычагами поменьше и главным штурвалом. Органы управления были здесь практически такие же, как на клашанских крылатках, конструкцию которых та’вин взял за основу для этих новых кораблей.

Прошлой зимой Фрелль, Канте и их союзники сбежали из Кисалимри как раз на крылатке, вознесясь ввысь прямо из глубин узкой каменной башни. А вообще состоятельные жители клашанской столицы держали такие суденышки наготове практически по всему городу – в маленьких двориках, на крошечных площадях, в любых ограниченных пространствах, открытых небу, – используя их для быстрого бегства, когда городу угрожала какая-нибудь опасность. Крылатки устремлялись прямо вверх, поднимаясь подобно клубам дыма из трубы, а затем уносились прочь, расправив крошечные крылья.

Взяв такие летательные аппараты за основу, Тихан совместно с Крылом Перашем и Парусом Гаррином основательно пересмотрел их конструкцию, – заставив их взмывать с воды, а не только из каменных колодцев. Тихан назвал эти новые корабли волнокрылами, явив миру новый пример изобретательности та’вина в сочетании с клашанскими технологиями.

Потребовались поистине героические усилия, чтобы построить эти корабли в скрытой от посторонних глаз гавани, хотя Тихан, принадлежа к касте Корней, по определению был мастером на все руки. Даже его пластичное тело служило этой цели, позволяя ему быстро превратить руку или ногу в любой необходимый инструмент. И при этом, пусть даже и будучи простой рабочей пчелкой, Тихан был по-своему уникален – он тысячелетиями бродил по миру после того, как был преждевременно вырван из скорлупы своего эйрана кем-то из отступников ревн-кри. И за это время просто не смог устоять перед желанием сделать что-нибудь своими руками, наблюдая за ходом технического прогресса на Урте. Тихан спроектировал и построил и несколько других уникальных судов – вроде «букашки», позволяющей незаметно проникать на неприятельские корабли, пробурив их обшивку, что весьма пригодилось их группе прошлой зимой.

Волнокрыл стал еще одним из таких его проектов. Однако куда более серьезным.

Когда порт внизу уменьшился, Тихан замедлил их подъем, а затем потянул за другой рычаг. По барже прокатился грохот, на сей раз донесшийся откуда-то сверху. То же самое произошло и на остальных шести кораблях. Их верхние палубы словно взорвались, сбрасывая мачты и паруса. На их месте взмыли трепещущие полотнища плотной ткани, которые со свистом раздулись, приобретая обтекаемую форму летучих пузырей. Такое решение было заимствовано из конструкции спасательных шлюпок, используемых для экстренного покидания летучих кораблей прямо в воздухе.

Летучие пузыри приняли на себя вес волнокрылов, уменьшив нагрузку на главные горелки. Теперь, когда мощной горелке больше не приходилось нести на себе весь вес баржи, Тихан нажал на педаль, чтобы направить ее пламя к корме. «Гриффин» рванул вперед, круто набирая высоту. В этот момент Фрелль увидел, как из обоих бортов выдвигаются маленькие крылышки – элемент конструкции, обеспечивающий волнокрылам исключительную маневренность.

«И нам она сейчас ох как понадобится!»

* * *

Испытывая явный мандраж по поводу предстоящего предприятия, Канте отпустил свою кожаную петлю и, пошатываясь, подошел к Тихану. За ним, побрякивая доспехами, последовал Рами. Придвинулась к ним и Касста, у которой в косе до сих пор не звякнул ни единый колокольчик.

Встав по бокам от Тихана, они позволили ему без помех орудовать органами управления. Следующий этап этого путешествия из Кисалимри был самым опасным.

Впереди, подобно поливаемому ливнем утесу, возвышалась Штормовая стена.

«Гриффин» поднимался достаточно быстро, чтобы пройти над ней на довольно большой высоте. Внизу, среди тысяч пушек и баллист, пылали костры. Эти сооружения были предназначены для отражения любой атаки с воздуха – безостановочная пальба железными шарами и стальными копьями создавала непроницаемую смертоносную стену в небе.

И прежде чем предпринять что-либо еще, их крошечный флот должен был прорваться за этот барьер. Планы захватчиков строились на том, что силы, развернутые по всей Штормовой стене, сосредоточатся на сражении вдоль южного побережья – что все внимание будет нацелено именно в том направлении. Им требовалось, чтобы размещенный на стене легион не сразу отреагировал на внезапное извержение семи столбов огня в порту внизу – в якобы хорошо защищенной гавани, оцепленной военными кораблями.

Семь волнокрылов, быстро летящих вперед и неуклонно набирающих высоту, метили пройти высоко над стеной, под самыми облаками, борясь с дождем и ветром. «Гриффин» тоже несся сквозь всю эту кутерьму, то появляясь, то исчезая в темном подбрюшье туч и окруженный со всех сторон зловещими огненными зазубринами молний.

Штормовая стена хоть и не сразу, но все же отреагировала. Вторя раскатам грома, загремели пушки, извергая пламя и облачка белого дыма; задергались сработавшие баллисты, выплевывая сталь. Огромная стрела пронеслась прямо поперек носа «Гриффина», пронзив облака.

Однако внезапное появление этой странной угрозы в сочетании со скоростью волнокрылов явно застало врасплох защитников внизу. Все семь летучих суденышек благополучно перемахнули через препятствие, оставив его позади.

– Держитесь крепче! – проревел Тихан, толкая штурвал вперед.

Резко клюнув носом, волнокрыл круто спикировал вдоль внутренней стороны Штормовой стены. Канте завалился вперед, успев упереться ладонью в стекло. Город под ним стремительно увеличивался в размерах, налетая прямо на него.

Канте еще раз обрадовался тому, что успел полностью опорожнить желудок.

Поливаемые дождем башни и крыши заполнили собой все изогнутое носовое окно. Принц отпрянул назад, уже почти уверившись в том, что сейчас они разобьются. Предостерегающе громыхнул гром. Тихан резко рванул штурвал на себя, поднимая нос корабля – словно одной только своей силой та’вина. Летучее суденышко выровнялось, едва не потеряв прогнувшиеся крылья, а затем понеслось дальше прямо над самыми городскими крышами.

Канте обернулся на другие корабли. В серой грозовой пелене по-прежнему полыхали шесть языков пламени. Все успешно перевалили через Штормовую стену, хотя ни один не опустился так низко, как «Гриффин». Маленький флот устремился к своей цели, пылающей осветительными горшками на вершине самого высокого холма Азантийи. Вскоре все остальные корабли разошлись по сторонам, рассредоточившись для предстоящей атаки.

Войска на Штормовой стене позади них лишь потеряли бы время, пытаясь развернуть свои батареи к городу – на протяжении многих поколений все эти пушки и баллисты были нацелены наружу и вверх. Но даже если б и вышло достаточно быстро перенацелить их в обратную сторону, пришлось бы соблюдать предельную осторожность. Любая бомбардировка в этом направлении грозила нанести серьезный ущерб городу – и все это в тщетной попытке сбить семь огненных светлячков, зависших над городом.

Однако растерянные командиры на верху Штормовой стены наверняка понимали, что такой риск совершенно излишен. Вышний Оплот располагал и собственным оборонительным вооружением, сосредоточенным вдоль его звездообразных стен и на всех двенадцати башнях. К этому моменту у тех, чьей задачей было оборонять замок, было достаточно времени, чтобы отреагировать и встретить незваных гостей градом ядер и стрел.

Канте уставился на двенадцать этих каменных укреплений впереди.

– Лучше бы нам было подождать, пока Тихан не закончит весь флот целиком…

Спеша покинуть Кисалимри, им пришлось оставить там еще пять волнокрылов в разной степени готовности. Первоначально планировалось высадиться двенадцатью отрядами, по одному для штурма каждой из башен. Имея всего семь кораблей, им пришлось назначить большинству из них сразу по две цели.

– У нас не было иного выхода, – ответил ему Рами. – Нельзя было рисковать тем, что Элигор наберет еще бо́льшую силу.

– Даже если так, – мрачно заметил Тихан, – то я не уверен, что та штуковина, которую я наскоро смастерил из старого маяка моего эйрана, будет способна на что-то большее, чем просто замаскировать мое присутствие.

Зная, что Элигор проснулся и способен ощутить приближение другого та’вина, Тихан настроил маяк так, чтобы тот излучал размытый сигнал, который должен был растечься по всей окружающей местности, скрывая Тихана от всевидящего ока Элигора и затрудняя точное определение местоположения всей группы.

«По крайней мере, остается на это надеяться».

Хотя это было не единственной задачей данного устройства.

Но чтобы проверить его работоспособность, им сначала предстояло разобраться с защитой Вышнего Оплота. «Гриффин» уже преодолевал последний отрезок пути к высоким стенам, окружающим замок. Другие волнокрылы разошлись более широким фронтом, окружая его и готовясь атаковать со всех сторон одновременно.

По ним уже стреляли из пушек, но семь кораблей представляли собой трудные цели, особенно благодаря своей высокой маневренности. Ветер и дождь тоже способствовали защите их флота. Однако все это не могло продолжаться до бесконечности, особенно после того, как волнокрылы попытались атаковать сами.

Любая надежда на победу теперь зависела от их собственного вооружения.

Грузом в трюме за спиной у Канте было не железо, а свинцовые чушки, отлитые для маскировки в форме обломков руды и грудами наваленные поверх снабженных петлями люков. К настоящему моменту бушующие внизу горелки уже должны были как следует разогреть этот груз. Канте мог поклясться, что чувствует запах обуглившегося дерева, когда свинец как следует раскалился. Этот груз подвергал летучее суденышко риску пожара, но под тонким слоем дерева скрывалась твердая основа из летучего железа.

На самом-то деле вся нижняя часть корпуса была изготовлена из этого материала – вот почему для реализации этого проекта были так важны ресурсы Каар-Саура. Когда волнокрылы находились в море, бо́льшая часть их тайных особенностей скрывалась под водой: снабженные панорамными стеклами носы, железные корпуса, водонепроницаемые двери – а также истинные клыки и когти этих судов.

Увернувшись от дымящегося пушечного ядра, «Гриффин» нацелился на одну из башен. И когда уже пролетал над ней, Тихан дернул за красный рычаг.

Канте увидел произведенный этим эффект со стороны, когда другой капитан сделал то же самое. Люк под кормой суденышка откинулся вниз, и из него хлынул поток раскаленного свинца, который, падая сквозь нацеленный назад язык пламени горелки, расположенной в средней части корабля, превратился в расплавленный дождь.

Раскаленный свинец посыпался на башню, расположенную в одном из выдающихся наружу углов звездообразной стены, заливая парапеты и людей в доспехах, заплескиваясь в нижние окна. Капитан соседнего суденышка попытался добраться до следующей башни, внутренней, но к тому времени, как он достиг ее, свинцовый дождь превратился в мелкие разрозненные капли. Пронесшись над открытым двором, волнокрыл резко развернулся обратно, показав брюхо.

В этот момент Канте увидел, как по обеим бортам у него открылись небольшие лючки, из которых высунулись пушечные дула. Боком проскользив в воздухе, суденышко развернулось бортом к башне.

Грохнули пушки, осыпав ее градом железных ядер.

Канте потерял из виду развернувшееся сражение, когда «Гриффин» пронесся до конца своего участка стены, оставляя за собой огненный след. Тихану удалось затопить вторую башню расплавленным свинцом более эффективно, поскольку он приберег бо́льшую часть груза «Гриффина» именно для этого укрепления.

Однако вместо того, чтобы выпустить пушки и сделать разворот, чтобы вернуться в битву, Тихан предостерегающе рявкнул:

– Держись! Сейчас приложимся как следует!

Он накренил волнокрыл на крыло, дал ему выровняться, а затем затушил горелку. Языки пламени, охватившие было открытый двор внизу, резко сменила тьма. «Гриффин» быстро повалился вниз.

Канте, спотыкаясь, попятился, попытался ухватиться за один из ремней, но промахнулся.

Волнокрыл ударился о землю с такой силой, что принц с размаху брякнулся о доски; его доспехи издали звон, похожий на удар колокола. Разок подпрыгнув, он с тем же звоном рухнул обратно, сильно приложившись лбом, отчего перед глазами у него заплясали серебристые искорки.

«Надо было надеть шлем…»

Прибытие наследного принца Халендии в королевскую резиденцию тоже оказалось не особо величавым и торжественным. Рами схватил его за руку и вздернул на ноги. Канте пошатнулся, но быстро восстановил равновесие. Касста присоединилась к ним.

За окном вокруг приземлившегося волнокрыла уже рассыпались вырвавшиеся из кормового трюма фигуры в серебристых доспехах, готовые защищать корабль. Несмотря на халендийские знаки различия, это были свирепые воины клашанского Щита, объединившего триумвират вооруженных сил империи в этом предприятии. Крыло и Парус помогли создать волнокрылы, а Щиту предстояло защитить их.

Еще один из их кораблей спустился с неба на уменьшающемся столбе пламени, а затем исчез из виду, зайдя на посадку на дальней стороне замка. План состоял в том, чтобы разделить внимание королевских легионов, которые уже высыпали из казарм. Второй корабль приземлился поближе к Легионарию, в котором располагалась основная часть королевских войск.

Остальные пять волнокрылов должны были оставаться в небе, обеспечивая поддержку с воздуха и продолжая вести перестрелку с уцелевшими башнями.

Однако целью группы был не захват замка, а лишь удержание этой территории – достаточно надолго, чтобы попытаться осуществить задуманное. Имела значение только одна цель.

Которая ярко сияла бронзой.

Тихан приготовился действовать, и на помощь ему пришел Фрелль. Та’вин уже открыл дверь в мастерскую, и его бронзовое тело тут же залило пульсирующим голубым сиянием. Фрелль втиснулся туда вслед за ним. Когда оба вышли, Тихан прижимал к груди хрустальный куб маяка, держа его за две медные ручки, приваренные к бокам.

Фрелль последовал за ним, поправляя шнурки и лямки у него на плечах, на которых за спиной у та’вина висела какая-то негромко гудящая громоздкая штуковина – коробчатая путаница медных трубок вокруг хрустального резервуара, в котором пузырился золотой эликсир. Тихан извлек его из своей «букашки», которую это приспособление помогало питать энергией. Только теперь оно выполняло новую функцию.

Тихан повернул металлический клапан у себя на плече, и голубое мигание маяка расплылось до более ровного свечения. Затем он накинул сверху свой плащ, чтобы скрыть его.

– Готов? – спросил Фрелль.

– Посмотрим, – отозвался Тихан, озабоченно сузив глаза – а может, даже и в сомнении, что для бывшего Оракла из Казена было крайне нехарактерно.

– Пошли! – поторопил их Рами с противоположного конца мастерской.

Клашанский принц схватился за дверную ручку, повернул ее и сильно толкнул от себя. Отвалившись от корпуса, люк ударился об утоптанную землю двора, где под ливнем дрожали глубокие лужи.

Первым наружу выскочил Рами, следом за которым посыпались и все остальные, сразу окунувшись в хаос битвы. Буря в небе соперничала с войной на земле. Гром соревновался с пушечными залпами. Молнии расчеркивали небо среди серебряных копий, пронзающих облака. Хлестал дождь, дул порывистый ветер.

И сквозь все это проносились пылающие горелками волнокрылы.

Совсем рядом воины клашанского Щита набрасывались на любого, кто приближался к ним, не сумев распознать скрытую угрозу, пока не было уже слишком поздно. Где-то вдали мчались всадники, нацелившись на другой приземлившийся корабль.

Фрелль крикнул, указывая на какую-то дверь – совсем узенькую, размером чуть больше бойницы для лучника:

– Туда!

Дверь вела в кухню. Этот вход был отмечен на плане как самый удобный путь в Цитадель Исповедников. Шпионы Глаза Сокрытого уже донесли, что школа Тайнохолм, расположенная за стенами замка, после их предыдущей экскурсии была наглухо закрыта. Все входы в нее были заварены, забаррикадированы и хорошо охранялись.

Единственным оставшимся способом добраться до Цитадели Исповедников был путь через Вышний Оплот.

Под прикрытием шума битвы двинувшись туда, они прихватили с собой эскорт из восьми бойцов Щита во главе с бравым командиром по имени Гил. Канте кивнул этому громадному детине, жалея, что они не прихватили с собой целый батальон. И всё же все знали, что их лучшим оружием остаются быстрота и скрытность. Всё, что от них требовалось, – добраться до Элигора, подчинить этого бронзового бога своей воле и скрыться вместе с ним.

Каждый следующий шаг обещал быть намного трудней предыдущего.

Чтобы облегчить им задачу и еще сильней разделить королевские легионы, они предусмотрели еще один рубеж обороны и нападения. Когда Канте и все остальные промчались мимо ворот в стене, из-за массивной железной решетки, закрывавшей проем, донеслись яростные крики и лязг стали. Армия Ллиры уже нанесла удар снаружи, осадив территорию замка, что еще больше отвлекло халендийские силы от битвы внутри его стен.

«И от нас».

Нужная дверь оказалась запертой на засов изнутри, но двое бойцов Щита вскинули топоры и благодаря крепким спинам и еще более крепкой решимости быстро пробили толстое железное дерево. Образовалась дыра, достаточная для того, чтобы Тихан смог просунуть в нее руку и отбросить засов. Здоровяк Гил с поднятым мечом ринулся туда первым, но никто не попытался оказать ему сопротивление.

Когда путь был свободен, все они один за другим протиснулись в узкий проход.

Канте оглянулся на сражение снаружи, хотя и знал, что настоящая битва развернется внизу. Глубоко вздохнув, он направился вслед за остальными, надеясь вскоре опять вернуться сюда.

Уже в компании покоренного бронзового бога.