Перегнувшись через борт «Гриффина», Канте в очередной раз вывалил в бухту Обещаний содержимое своего желудка. Похоже, что его второе возвращение к родным берегам начиналось не более блистательно, чем первое.

Утерев губы, он выпрямился, глядя вперед, за нос корабля. Хотя напряжение безусловно усугубило бедственное состояние его нутра, принц знал, что мутит его в основном по причине штормовой погоды. Повсюду вокруг маленького двухмачтового корабля вздымались высокие водяные холмы. С трудом взобравшись по одному покрытому клочьями пены склону, суденышко тут же скатывалось вниз по другому. Паруса гудели под порывами ветра, пропитанного дождевой влагой, кнутами щелкали туго натянутые тросы.

Позади него поднялись крики, но Канте не обратил внимания на горстку матросов, боровшихся со штормом под началом дородного капитана, который, стоя за штурвалом на приподнятой кормовой палубе, безостановочно сыпал какими-то командами.

Принц не отрывал взгляда от обстановки впереди. Соль от постоянно налетающих брызг жгла его обветренное лицо, оседая на губах и языке, что лишь усугубляло страдания Канте. И все же он крепко держался за поручни, сохраняя свою позицию на носовой палубе.

Длинная цепь молний прорезала черные тучи, за чем незамедлительно последовал раскат грома, сотрясший палубу под ногами и отдавшийся где-то у него в груди.

Зазубренные молнии чуть ярче высветили низкий силуэт приближающихся гаваней Азантийи – но лишь на какой-то миг. С неба хлестал дождь, серой вуалью укутывая все вокруг. Темные тучи, нависшие над самыми мачтами, задушили и город, и солнце.

За гаванями и доками простиралась погруженная во мрак нижняя часть города – Понизовье. Светящиеся там тусклые огоньки можно было пересчитать по пальцам, особенно в тени Штормовой стены. Древний крепостной вал возвышался темным утесом, освещенный поверху сотнями костров, с трудом противостоящих ливню и свирепым порывам ветра. За его парапетами, раскинувшись на вершине самого высокого холма Азантийи, ярким факелом посреди бури сиял замок под названием Вышний Оплот. Осветительные горшки и языки пламени окрашивали его каменные стены в рубиново-золотой цвет.

Канте переключил внимание на крепостные стены, окружающие королевскую резиденцию. Выдаваясь наружу острыми выступами, они образовывали шестиконечное солнце – символ венценосной семьи Массифов. Над этими стенами возвышались квадратные башни – шесть на ее наружных углах и еще шесть во внутренних.

«Всего двенадцать…»

Тут «Гриффин» опять рухнул в ложбину между двумя волнами, и Канте крепко вцепился в поручень – одной рукой из плоти и другой из бронзы. Затем корабль вновь взмыл вверх, открывая вид с обоих бортов.

Канте попытался высмотреть другие суда их маленького флота. Услужливо полыхнула молния, словно пытаясь помочь ему в этом. На фоне черной воды вздувались еще шесть белых парусов. Корабли неслись по волнам, то взлетая вверх, то ныряя вниз, словно стая испуганных морских свиней.

«Всего семь, если считать “Гриффина”…»

Все были точно таких же размеров, как корабль Канте, и все несли по две мачты, на более высокой из которых трещал дельфтский флаг, вновь маскируя их под союзников Халендии, спешащих в порт с грузом железа. Даже формой корпусов эти суда очень напоминали те неуклюжие приземистые баржи с широким дном, которые обычно использовались для перевозки тяжелых грузов.

Увы, но подобные обводы неважно подходили для бурного моря, особенно с точки зрения такого морского волка, как Канте. Очередное взмывание ввысь и последующее проваливание «Гриффина» в бездну опять подтолкнули Канте к поручню. Желудок судорожно сжался, извергая тонкую струйку желчи – все, что там на данный момент оставалось.

Покончив с этим, он обессиленно уткнулся лбом в поручень.

– Если ты прикидываешь, не стоит ли броситься за борт, то лучше решай побыстрей, потому что мы скоро войдем в гавань.

Все еще согнувшись дугой над поручнем, Канте оглянулся через плечо, слишком несчастный, чтобы что-то ответить и опасаясь повторения рвотного позыва.

Рами хмуро посмотрел на него. Клашанский принц стоял возле открытого люка, пытаясь не позволить ветру захлопнуть его обратно. Палуба баржи позади него единой плоскостью простиралась почти что до самой кормы, где возвышалась приподнятая всего на пару ступенек площадка, на которой за штурвалом стоял капитан. Четверо его матросов уже суетились на палубе, готовясь к заходу в порт.

Рами махнул Канте.

– Тихан хочет, чтобы ты спустился туда и приготовился к предстоящей вылазке!

Сам клашанский принц уже подчинился этому приказу, облачившись в легкие доспехи, надетые поверх кожаной нижней одежды. На бедре у него висел меч в ножнах, а на запястьях и лодыжках были закреплены метательные ножи. В прошлом Рами уже не раз доводилось демонстрировать свое мастерство обращения с этими маленькими клинками.

Со стоном оттолкнувшись от поручней, Канте пьяно поплелся к нему по раскачивающейся палубе. В этом бушующем море ноги у него чувствовали себя не лучше, чем желудок.

Когда Канте оказался достаточно близко, Рами схватил его за руку, чтобы удержать на ногах.

– Брат мой – может, тебе лучше подождать и надеть доспехи в самый последний момент? Один неверный шаг, и ты пойдешь ко дну залива!

– У меня имеется еще одна причина подождать с переодеванием… Вернувшийся на родину наследный принц Халендии не должен предстать перед публикой в доспехах, забрызганных блевотиной. – Канте ступил на уходящий вниз трап, держась одной рукой за живот. – Хотя не могу обещать, что этого больше не произойдет. Тем более что под палубой гораздо хуже, чем здесь, наверху.

Потому-то он и ускользнул оттуда на свежий воздух – в надежде, что это немного приободрит его. Но при виде вздымающихся и опадающих волн голова у него закружилась лишь еще сильней.

Однако это была не единственная причина, по которой Канте выбрался сюда. Южная часть горизонта регулярно озарялась яркими вспышками, сопровождаемыми отдаленными раскатами грома. Напоследок он еще раз глянул в ту сторону. Рами тоже, заметив его внимание.

– Битва на побережье все еще продолжается, – заметил он. – Похоже, что наши войска понемногу продвигаются на север. Или, может, я просто на это очень сильно надеюсь…

– Лучше будем надеяться, что этот отвлекающий маневр будет стоить всех тех потерь, в которые он обойдется, – буркнул Канте.

Крик капитана и его вытянутая рука привлекли взгляды обоих к востоку. Там сквозь низкие облака пробивались языки пламени, высвечивая пару длинных килей, прорезающих себе путь на юг. Все остальное скрывалось в грозовых облаках, исчирканных молниями, – в том числе и огромные летучие пузыри этих военных летучих кораблей, наполненные быстровоспламеняющимися подъемными газами. Канте нахмурился, наблюдая за их прохождением.

– Если клашанским силам и удалось хоть сколько-то продвинуться, то мой братец явно намерен их остановить.

Рами пожал плечами.

– Чем больше кораблей он туда отправит, тем лучше для нас.

Крошечный флот Канте покинул Кисалимри три дня назад, отправившись в путь на полдня раньше основных клашанских сил – помчавшись на всех парусах, чтобы опередить остальных. Баржи должны были прибыть в бухту Обещаний задолго до появления там основных клашанских сил, которым на тот момент следовало отвлекать внимание противника на дальних подступах к халендийской столице. Увы, но штормовой ветер и неспокойное море замедлили движение кораблей Канте. Они находились еще во многих лигах к югу от залива, когда с аванпостов Халендии доложили, что клашанские силы широким фронтом налетают на них под прикрытием грозы.

После этого Канте оставалось лишь смотреть, как большие отряды халендийских кораблей один за другим продвигаются на юг – как по штормовому морю, так и в грозовых небесах, – чтобы противостоять этому вторжению. Последние четыре колокола оба эти военных флота стремились к югу буквально нескончаемым потоком, заполнив небо пылающими горелками и расцветив бушующее море множеством туго надутых парусов.

К счастью, на семь небольших грузовых барж под дельфтским флагом практически никто не обратил внимания – пока они не вошли в бухту.

На входе в нее Микейн выставил кордон из боевых кораблей, включающий два огромных линейных корабля, которые раскачивались на черных волнах, словно сияющие огнями за́мки. Две баржи из семи были остановлены и досмотрены, после чего их благополучно пропустили. Это был очень напряженный момент, но из-за штормового ветра, громоздящихся друг на друга волн и тяжелого железа в трюмах никто не потрудился отыскать потайные двери, за которыми скрывались десятки вооруженных до зубов людей. Те, кто находился в тот момент в поле зрения – вроде матросов, что суетились сейчас на палубах, – носили дельфтские знаки различия.

На входе в порт баржа с Канте на борту проплыла мимо стоящей на якоре галеры, весла которой были убраны, а паруса туго свернуты. Под тусклым фонарем на ее палубе сгорбился единственный матрос – с таким же несчастным видом, как и Канте.

– Мы приближаемся к причалу, – объявил Рами. – Пора готовиться к высадке.

Канте ступил на трап, в последний раз глянув в сторону берега. Прямо перед ними в порт спешили еще сотни судов, быстро заполняя все причалы и якорные стоянки. Все они стеклись сюда в поисках безопасной гавани, спасаясь как от шторма, так и от предстоящего сражения.

– Зарифить стаксель! – проревел капитан. – Убрать грот!

Матросы поспешили выполнить эти приказы, чтобы замедлить их продвижение в оживленных портовых водах. Остальные шесть кораблей последовали их примеру, управляемые так же умело, как и «Гриффин».

Канте направился вниз, слишком нервничая, чтобы наблюдать за маневрами их флота в такой тесноте. Рами последовал за ним и захлопнул люк, приглушив шум грозы.

– Пока ты там кормил рыб, – объявил он, спрыгивая с последней ступеньки, – мы с Ллирой успели несколько раз обменяться почтовыми воронами. Она уже собрала свое войско неподалеку от Вышнего Оплота и ждет нас.

– Она не сказала, сколько их? Какого рода войско ей удалось собрать из своего сброда?

– Точных цифр она не называла. Хотя сообщила, что столкнулась с восторженной толпой, которая валила с турнирного двора Вышнего Оплота.

– С грандиозного праздника Микейна…

Они прошли по узкому проходу, освещенному единственным фонарем. Им пришлось продвигаться друг за другом, опустив головы, пока раскачивающийся корабль швырял их обоих о стены по бокам. Канте вел рукой по одной из них – не столько с целью удержаться на ногах, сколько для того, чтобы нащупать в полутемном коридоре скрытую дверную защелку.

– В этой толпе во дворе замка были и шпионы Ллиры, – продолжал Рами у него за спиной. – Они описывают какого-то огненного бога, который вспыхнул, как новое солнце, – и судя по всему, этот бог теперь на службе у Микейна.

Канте поморщился.

– Элигор.

– Вне всякого сомнения.

– Тогда мы уже опоздали.

– Это было четыре колокола назад. Если спектакль твоего братца как-то и повлиял на настроения в народе, это вряд ли успело особо распространиться, тем более учитывая погоду.

– Меня беспокоят не столько настроения в народе, сколько это «новое солнце».

Наконец пальцы Канте нащупали потайную ручку, и часть обшитой досками стены сдвинулась вбок. Из-за нее донесся голос:

– Это может сыграть нам на пользу.

Тихан стоял всего в паре шагов от них, преграждая путь внутрь. Та’вин явно услышал последнюю часть их разговора и теперь, судя по всему, размышлял над сообщением Ллиры.

– Да какая же тут польза? – удивился Канте.

– Судя по описанию Ллиры, Элигор потратил значительную часть накопленной силы. И наверняка во многом исчерпал возможности той относительно небольшой схизмы, которую отобрал у меня – напомню, что ему требуется куда как более мощная. К сожалению, мы не можем сказать, насколько Элигор успел продвинуться. При наличии достаточного времени он все равно воспользуется моей схизмой как семенем, чтобы обрести полную силу. Однако пока что любые такие усилия будут ослаблять его – но вот насколько, я не готов сказать.

Через плечо Тихана Канте посмотрел на струйку песка в склянке, прикрепленной к столу у него за спиной и показывающей, сколько времени осталось у них до того, как придет пора действовать. Песок должен был закончиться, когда по всему городу прозвенит последний колокол Вечери, знаменующий переход от одного дня к другому. Хотя течение времени беспокоило Канте совсем с другой стороны.

– И долго придется Элигору восстанавливать то, что он потратил на том празднестве?

– Не думаю, что долго. – Тихан нахмурился. – Так что мы должны действовать быстро, если надеемся воспользоваться его кратковременной слабостью.

Рами протиснулся мимо Тихана.

– Тогда давайте-ка облачим нашего юного халендийского принца в доспехи. Я уже вытащил все это добро из тайника и даже сложил аккуратненько.

Канте опять ощутил, как к горлу подкатывает тошнота. На сей раз это не имело никакого отношения к качке. На борту «Гриффина» сейчас находились всего лишь двадцать клашанских рыцарей. Как и на остальных шести. Даже с учетом низкопробного войска Ллиры стоящая перед ними задача представлялась практически невыполнимой.

Канте остановился на пороге потайной двери, оглядев напоследок длинный коридор и представив, что скрывается за его стенами.

– Жаль, что нам приходится так спешить. Будь у нас больше времени и людей…

– Ни того ни другого никогда не бывает достаточно – ни на войне, ни в моей постели! Мне пришлось оставить этих двух каарцев, которых ты навязал мне на голову – сына и дочку посланника этой страны, – у себя под одеялом так и не удовлетворенными, не говоря уже обо мне. Так что хватит ныть!

Ухватив Канте за запястье, Рами потащил его в потайной отсек, расположенный в носовой части корабля, над самым килем. Ввалившись туда, Канте держал взгляд опущенным, стараясь не смотреть вперед, иначе его и вправду стошнило бы. Вместо этого он уставился на стопку кожаной одежды и серебристых доспехов – таких же, как на Рами, только со шлемом, лежащим сверху.

– По крайней мере, ты не забыл захватить мой арбалет, – заметил Канте.

Среди снаряжения он заметил и меч в ножнах, похожий на клинок Рами. Однако Канте не слишком-то хорошо владел мечом. Считавшемуся вторым по рождению, ему было строго запрещено даже просто брать его в руки. Но те же самые правила не запрещали ему охотиться. Под началом одного из самых опытных следопытов из Приоблачья Канте еще с самого детства научился обращаться со всеми видами луков столь же искусно, как и Рами со своими метательными ножами.

Тихан прошел мимо них и направился вперед, кивнув в сторону утекающего песка.

– Давай-ка лучше поспеши, принц Канте. У нас будет совсем немного времени, чтобы действовать, как только отзвенит последний колокол Вечери. А с тем, что нам теперь известно об Элигоре, придется действовать еще быстрее. То, что я создал, будет иметь наилучшие шансы сработать, пока он еще относительно слаб, – то есть если это вообще сработает.

Тихан бросил взгляд на дверь, за которой скрывалась небольшая мастерская. В щели под нею, то плавно тускнея, то разгораясь ярче, проглядывал бледно-голубой свет.

Канте стиснул зубы, припомнив, при каких обстоятельствах в последний раз видел это необычное свечение. Он вновь ощутил сернистый смрад Мальгарда, напоминающий о парящих в воздухе злобных обитателях этих мест – оборчатых личчинах, способных сжечь прикоснувшихся к ним заживо. Представил себе то, что они нашли тогда там, под землей: обломки эйрана – медного яйца, в котором Тихан мирно спал многие тысячелетия подряд, пока на него не напал кто-то из ревн-кри и не попытался покончить с ним. Тихан выжил, но оставил этот маяк эйрана гореть – все так же размеренно мигать еще целую вечность. Он сделал это, чтобы скрыть тот факт, что все-таки уцелел, сделав вид, будто все еще спит там. Этот самый маяк и заманил сюда Канте и его союзников, но они обнаружили лишь пустое медное яйцо, а в итоге нарвались на засаду. Перед уходом Канте вырвал это устройство – хрустальный куб в медной оправе, пульсирующий голубоватым сиянием – и забрал его с собой.

«И правильно сделал».

Поскольку теперь Тихан нашел ему новое применение.

– Принцу требуется камердинер, чтобы помочь ему одеться? – Рами нетерпеливо повернулся к Канте. – Или мне самому тебя раздеть?

– Как-нибудь и сам справлюсь.

Канте быстро сбросил плащ, штаны и рубаху. И когда уже стоял с обнаженной грудью, оставшись в одних подштанниках, дверь у него за его спиной распахнулась, и в тесное помещение зашли Фрелль с Касстой.

Склонившись над кучей снаряжения, Канте на миг застыл, почувствовав себя чуть ли не голым, особенно когда Касста насмешливо улыбнулась ему. Лицо у него вспыхнуло, когда он схватил стопку нижней кожаной одежды и начал поспешно одеваться.

– Вежливые люди обычно стучатся, – пробормотал принц. – Даже в потайную дверь.

– Иногда тебя ждут весьма приятные сюрпризы, когда этого не делаешь, – сказала Касста. – Может, разве что не для того, кто находится в комнате. Я убила четырех – нет, пятерых мужчин, – используя как раз такой метод.

Канте неловко завозился с застежками. Рами хлопнул его по плечу.

– Ну вот тебе и способ привлечь ее внимание.

– Или ее квисл. Как и у тех четверых – нет, пятерых – ее мужчин.

Канте поспешно закончил натягивать остальное снаряжение. Тем временем Фрелль доложил Тихану:

– Наш контингент сейчас заканчивает подготовку к высадке в соседнем отсеке. Я уже рассказал им, чего ожидать, – с чем мы там столкнемся.

– Высадиться надо будет как можно быстрее.

– Я уже предупредил их об этом.

– На верхней палубе уже никого не осталось?

– Лучше бы так.

Поверх легких доспехов Канте накинул белый плащ с вышитыми на нем солнцем и короной Халендии. Хотя он имел полное право носить его, будучи принцем рода Массиф, сейчас это был в чистом виде маскарад. Все члены диверсионной группы были облачены схожим образом, чтобы внести дополнительную сумятицу, а по возможности и прикрыть свои действия. И все же быстрота была куда как лучшим прикрытием.

Повесив на плечо арбалет, Канте оглядел своих спутников. Пару месяцев назад они впятером пытались добраться до Элигора – и потерпели сокрушительную неудачу.

Он посмотрел, как в стеклянную колбу тонкой струйкой стекают последние песчинки.

«Может, на сей раз нам повезет больше…»