В то время как гомон в зале все не стихал, Никс все силилась понять, как Шийя могла получить этот зловещий титул. Она еще раз посмотрела на бронзовую женщину, которую уже обнимал Райф. Джейс и Крайш склонили головы друг к другу.

К этому времени Аррен подошел к Мираш, увлекая за собой Иркуана. Все трое заговорили одновременно. Разговор явно накалялся, и многие взгляды нацелились в их сторону.

Аррен указал на Шийю.

– Нейе Дрёшра!

Мираш покачала головой, ее взгляд опять стал жестким.

– Таа, Дрёшра!

Они обменялись еще несколькими словами, после чего Аррен наконец сдался – отошел от старосты и махнул спутникам Никс, предлагая им подойти ближе к нему.

– Это еще что за дела? – возмутился Райф. – За кого они ее принимают? Какая еще Сокрушительница Дракона?

Аррен покачал головой.

– Чтобы понять мой ответ на этот вопрос, вам нужно больше узнать о нашей истории – истории, общей для чанрё и их кочевых потомков.

– Чанаринов, – вставила Эсме. – Нашего с ним народа.

Ее брат кивнул.

– Речь идет об одной страшной битве на этих землях. В пересказах некоторые подробности сместились, как зыбучий песок, – в первую очередь по той причине, что время и расстояние разделили наши народы.

– Какой еще битве? – тут же спросил Грейлин. – Это как-то связано с великой войной среди та’винов?

– Не готов сказать, – признался Аррен. – Я могу лишь передать то, что рассказывают об этой битве, затерянной в тумане времен, наши древние саги. Якобы она была настолько жаркой и разрушительной, что пески расплавились, образовав равнины Шил’нурра.

Никс посмотрела на восток.

– Море из черного стекла…

– За обладание этими землями бились войска двух богов: Равки – яркие воины с черными сердцами, и Краены – темные воины с золотыми сердцами.

Никс посмотрела на Грейлина.

– Отступники под предводительством Элигора называли себя «ревн-кри». Звучит отдаленно похоже на эту Равку.

Райф кивнул.

– И это их описание – яркие воины с черными сердцами – в значительной степени характеризует и ту армию, которая сейчас засела в районе черной горы. Хотя как насчет другого войска – Краены?

В поисках дальнейших разъяснений Никс посмотрела на брата Эсме. Тот уже продолжал:

– Оба этих войска сражались в воздухе над этими землями, используя страшное и невероятной силы оружие, пока в конце концов Краена не потерпел поражение – его силы были наголову разбиты, оставив эти земли Равке, его жестокому правлению, которое и привело нас ко всей этой нынешней ситуации.

Грейлин нахмурился.

– Какое это имеет отношение к Шийе и какой-то Сокрушительнице Дракона?

Аррен кивнул.

– Легенды гласят, что Краене помогал один из воинов Равки, отделившийся от своих, когда был уже не в силах терпеть их порочность.

– Та’вин, который переметнулся на другую сторону? – спросила Никс. – Это и есть та самая Дрёшра?

Аррен бросил взгляд на Шийю.

– Легенды гласят, что Дрёшра явилась в образе величественной бронзовой воительницы. Судьба ее после битвы описывается по-разному – в зависимости от истории. Одни говорят, что она была полностью уничтожена, когда Краена был наголову разбит. Другие – что выжила и прячется где-то среди останков этого бога, обезумевшая от горя.

Аррен повернулся к Мираш, которая продолжала что-то тихо обсуждать с Иркуаном.

– Некоторые из наиболее ревностно верующих убеждены, что в один прекрасный день Дрёшра восстанет из небытия, вернется к нам и поможет нашему народу освободиться от Дракона.

– Но сам ты явно в это не веришь, – заметила Никс.

Аррен пожал плечами.

– Я никогда не отдам свою судьбу в руки какого-то пророчества. Как и жизни тех, кого я люблю. Только не опять. Я привык доверять песку на своем лице и солнечному ожогу на щеке. Ничему больше. Ни предсказаниям, ни каким-то шепоткам, разносимым по ветру.

Никс поняла, что за этими словами кроется что-то еще. Судя по мягкому прикосновению Эсме к руке брата, та знала эту историю целиком. И все же Никс подозревала, что этот его недоверчивый настрой подпитывается чем-то еще.

Эсме, судя по всему, тоже так думала.

– О чем ты умалчиваешь, Аррен? Я всегда могу сказать, когда ты что-то скрываешь! Раньше ты был богоповязанным. Если ты повернулся к своей вере спиной, то к чему же встал лицом? Что же это такое, настолько могущественное, что заставляет тебя усомниться в верованиях старших поколений?

– Сила когтей против бронзы… Вот во что я теперь верю. – Аррен повернулся к Грейлину. – Я уже говорил тебе, что тёвви редко когда встретишь южнее Дракона. По крайней мере, намного южнее. И как думаешь – почему? Да потому что это сопряжено для них с некоторым риском.

Никс выпрямилась.

«Риском? Не можем ли мы этим как-то воспользоваться?»

Аррен тем временем продолжал:

– Но в этом нет никакого колдовства или мистики. И нам не нужна Дрёшра, чтобы та спасла нас. Я видел, насколько уязвимыми могут быть тёвви. Я видел их побежденными – не какими-то там легендами, а силой мускулов и когтей. Именно на это я и возлагаю все свои надежды. – Он ударил себя кулаком в грудь. – На нашу силу. Я пытался убедить остальных, но они и слышать ни о чем не хотят, слишком уж боясь вызвать гнев Дракона.

К этому моменту Джейс, который до сих пор о чем-то негромко переговаривался с Крайшем, приподнялся над столом, явно привлеченный этими словами.

– Ты видел та’винов побежденными? Как и чем?

Аррен глубоко вздохнул.

– Ты должен понять… В наших землях обитают огромные хищники, настоящие демоны пустыни. Очень похожие на тех крылатых тварей, что сопутствуют вам.

– Насколько я понимаю, ты имеешь в виду манкраев, именуемых еще песчаными призраками… – Джейс повернулся к Никс. – Которые на самом деле представляют собой какую-то разновидность летучих мышей. Мы с тобой это уже обсуждали. После того, как узнали о таких созданиях из чанаринских легенд.

– Верно, – подтвердила Никс.

Джейс продолжал:

– Мы знаем, что подобные колонии были созданы древними, чтобы быть стражами из плоти и памяти, щедро наделенными даром обуздывающего напева, позволяющим объединить колонию в единое целое.

– И создать единый разум орды, – добавила Никс.

Джейс кивнул.

– Такие колонии существуют на болотах Мирра и в Студеных Пустошах. Так почему бы и не здесь? – Он повернулся к брату Эсме. – Аррен, ты можешь описать, как именно эти летучие мыши – эти манкраи – нападают на та’винов?

– Они всегда наносят удар в воздухе. Когда тёвви наиболее уязвимы. Призраки нападают молниеносно, стаями по три и более, испуская пронзительные крики, которые, похоже, ошеломляют их добычу. Я видел это собственными глазами. Тёвви корчатся в воздухе, бронза их плавится под таким натиском. Как только их цель ослабевает, манкраи набрасываются на нее и разрывают на части.

Никс и сама уже видела нечто подобное в Студеных Пустошах. Тот Паук – относительно податливый Корень – попросту расплавился под градом ударов обуздывающего напева, не в силах сохранять свою изначальную форму.

Аррен добавил к своему рассказу предупреждение:

– Однако не одни только тёвви являются добычей манкраев. Эти твари во множестве убивают и наших людей.

– Как и миррские летучие мыши в моих родных краях, – сказала Никс. – Они готовы уничтожить все, что только может представлять угрозу их гнездам, расположенным на вулканической горе под названием Кулак.

– Но колония Баашалийи обладает единым разумом, – напомнил ей Джейс. – Я не думаю, что здесь это так.

– Почему не думаешь? – спросил Грейлин.

Джейс указал на Аррена.

– Он нам только что об этом сказал.

Тот явно пребывал в недоумении.

– Я? Сказал?

– Это следует из легенды, которой ты только что с нами поделился.

Никс все поняла и даже отступила назад, словно пораженная внезапным озарением.

– Под Краеной – этим темным богом с золотыми сердцами – на самом деле понимались манкраи, только объединенные единым богоподобным разумом. Когда сюда заявились ревн-кри, чтобы захватить турубью, колония оказала им сопротивление.

– При поддержке та’вина, взбунтовавшегося против своих соплеменников, – добавил Грейлин.

– Дрёшры, – прошептала Эсме.

Никс продолжала:

– Но летучие мыши проиграли эту битву. Аррен сказал нам, что они были наголову разбиты. Из этого описания следует, что уничтожен был в первую очередь разум орды, оставив после себя лишь разрозненную колонию диких летучих мышей, нападающих на кого попало.

Джейс кивнул.

– Их нападения на та’винов в воздухе могут объясняться лишь территориальным инстинктом. Но мне вот интересно, не сохранилась ли у них какая-то остаточная память о старой вражде, которая до сих пор пылает в их сердцах.

Грейлин с загоревшимся взглядом повернулся к Никс:

– Если все это так, то, может, ты сумеешь опять воссоединить эту колонию – помочь им основать новый разум орды?

– Как ты в свое время поступила с рааш’ке, – добавил Джейс. – С таким союзником у нас мог бы появиться шанс осадить эту гору.

Никс опустила голову, представив себе всю грандиозность этой практически невыполнимой задачи.

– Вы всё неправильно поняли, – предостерегла она. – Не забывайте – я не воссоздавала разум орды рааш’ке. Наоборот – я помогла уничтожить его, избавив колонию от ядовитой скверны Паука. Это был единственный способ освободить рааш’ке от его контроля. И лишь потом этот разум вновь начал восстанавливаться – совсем понемногу и без посторонней помощи. Я не принимала в этом никакого участия. Пройдет не один десяток лет – а может, и целых поколений, – прежде чем эта колония опять обретет хотя бы рудиментарный разум орды.

Джейс поморщился, явно признавая ее правоту.

Никс обвела взглядом собравшихся.

– Как мы можем надеяться проделать это здесь? У нас нет ни времени, ни знаний, ни сил.

Ответа ни у кого не нашлось.

Кроме Эсме.

– Мы должны попытаться, – тихо произнесла она, глядя на брата. – Если есть хоть какая-то надежда на будущее.

Прикрыв глаза, Никс потерла пальцем лоб между бровями.

– Ты права. Конечно же, права, но я совершенно не представляю, как это сделать.

– Элль машша опалин врай саш, – нараспев произнесла Эсме. – Это чанаринская фраза, известная всем кочевникам: «Все тропы начинаются с первого шага».

Аррен кивнул.

– Обычно за этим следует: «Ваас рич а’хен э йоу тиест».

Эсме улыбнулась.

– То есть предупреждение: «Не заглядывай слишком далеко вперед, иначе споткнешься».

Никс кивнула.

– Иными словами, иди как шел, а всем остальным озаботишься по мере его появления.

Эсме лишь пожала плечами.

– Ладно, тогда давайте так и поступим, – заключила Никс. – Хотя не то чтобы у нас был слишком большой выбор… Ну а первый шаг на этом пути – найти, где гнездятся манкраи.

Грейлин повернулся к Аррену.

– Ты знаешь, где это место?

– Примерно. На востоке. Прямо на противоположной стороне стеклянного моря от Тосгона. Там, где утесы Самскрага, разламываясь на огромные куски, образуют Столбовые Россыпи – запутанный лабиринт из отвесных скал, ущелий и обломков стекла. Хотя соваться туда смертельно опасно, даже если и не опасаться манкраев.

Грейлин повернулся к Никс, оставляя это решение за ней и тем самым показывая, что его новообретенное доверие к ней никуда не девалось.

– Мы все-таки отправимся туда, – сказала она, после чего кивнула Эсме. – Сделаем этот первый шаг.

– Я помогу вам советом, – пообещал Аррен, хотя тут же высказал еще одно предостережение: – Однако манкраи, как я уже сказал, – это не самая большая опасность, которую можно встретить в Россыпях. Не исключено, что есть и еще одна, даже еще более страшная.

Джейс нахмурился.

– И какая же?

Аррен посмотрел на Шийю.

– Я уже рассказывал вам об историях, касающихся судьбы Сокрушительницы Дракона. В некоторых из них утверждается, будто Дрёшра по-прежнему обитает там, сломленная и обезумевшая, укрывшись среди останков Краены – среди этих разрозненных призраков.

– То есть среди манкраев, – прошептала Эсме.

Аррен кивнул.

– В Россыпях.

– Но я думала, что ты не придаешь большого значения всем этим легендам… – сказала Никс.

– Не придавала до нынешнего момента.

Какая-то суматоха привлекла всеобщее внимание к отдернутому ковру у двери. В зал с криками ворвался какой-то чанрё с дальноскопом в руке. Аррен с Иркуаном кинулись к нему и сразу же засыпали вопросами.

– Что случилось? – шепнул Джейс, склонив голову к Никс.

Она уже могла предположить ответ.

Напряженный и мрачный, Аррен подтвердил ее опасения:

– Этот Дракон… он просыпается!