Никс взбиралась по крутому песчаному склону, оставив громаду «Огненного дракона» у себя за спиной.

Позади нее слышались крики матросов, раскрепляющих корабль в ложбине между высокими дюнами. Баллисты пришлось задействовать и на этот раз, только теперь тяжелые стрелы с привязанными к ним швартовными тросами глубоко вонзились в песок. В ходе напряженного перелета к этому месту, расположенному неподалеку от подземной деревни под названием Тосгон, Дарант пребывал в раздраженном настроении, ощутив некоторое облегчение, лишь когда их гигантский летучий пузырь опустился ниже песчаных гребней.

Чтобы еще больше умерить свои опасения, он разместил на этих гребнях вооруженных дальноскопами наблюдателей, снабдив их связными для быстрой передачи сообщений. Если б со стороны черной горы вдруг налетела бронзовая буря, Дарант был бы достаточно заранее предупрежден, чтобы вновь поднять «Огненного дракона» в небо. Хотя, учитывая неожиданно вскрывшуюся способность та’винов, этого могло оказаться недостаточно. По этой причине Даал остался на корабле, чтобы сплотить свою команду всадников – на тот случай, если дело дойдет до сражения в воздухе.

Никс сожалела, что пришлось оставить Баашалийю в трюме «Огненного дракона», но им не хотелось отпугнуть потенциальных союзников. Взбираясь на дюну, она миновала множество местных жителей, которые кучками расположились на склоне, чтобы понаблюдать за снижением корабля. Некоторые пытались помочь, хотя, учитывая опыт команды, лишь в основном мешали. Впрочем, вскоре Никс увидела, как группа деревенских жителей помогает перетаскивать через дюну толстый водяной шланг. План состоял в том, чтобы опустить его к водоносному горизонту под Тосгоном – если этот шланг удастся протянуть так далеко.

Но подземная деревня больше всего интересовала Никс отнюдь не как источник воды.

Минуту назад Грейлин передал весть о намеченном там собрании, на котором она надеялась приобщиться к знаниям народа чанрё. И не только она одна.

Слева от нее по осыпающемуся песчаному склону карабкались Джейс и Крайш. Глаза у обоих светились живым интересом ко всему происходящему вокруг. Джейс остановился было, чтобы понаблюдать за муравьиным вулканом, извергающимся из песка, но проводник из чанрё довольно нелюбезно отчитал его, оттолкнув в сторону.

Справа от Никс поднимался Райф, ведя за собой Шийю. Перед выходом она полностью оделась, даже натянув перчатки и закутавшись в плотный плащ с накинутым капюшоном. Грейлин попросил привести на собрание женщину-та’вина, чтобы подтвердить их историю. Эсме в свое время оказалось достаточно всего одного взгляда на это бронзовое чудо, чтобы убедиться в том, что обрушение луны – это не выдумка. Но народ чанрё всю свою жизнь прожил с та’винами – угрозой столь же неизменной, как палящее солнце. Зная об этой старой вражде, Никс порекомендовала Райфу как следует прикрыть Шийю, пока они не доберутся до остальных.

Однако кое-кто из попадавшихся им по пути все равно посматривал на Шийю с подозрением, словно ощущая тяжесть бронзы, скрытой под плащом. Впрочем, это могло быть понятно и по глубине следов, которые оставляла за собой бронзовая женщина.

Наконец они достигли гребня дюны и начали спускаться. Каждый шаг вынуждал Никс неуклюже скользить по песку. Она очень боялась спровоцировать лавину, которая затопит всех, кто находился внизу.

Их проводница, худощавая женщина по имени Абреш, продемонстрировала в этом смысле куда большее умение и ловкость. Она скользила по песку, как по льду, вроде практически не прикладывая никаких усилий, чтобы сохранять равновесие.

Когда все спустились вниз, Абреш повела их ко входу в деревню.

Никс заметила еще несколько этих странных зверей, покрытых иглами. Один из них лежал на боку, а к брюху его приникла пара таких же колючих детенышей. Неподалеку плотными кучками стояли мужчины, покуривая трубку, которую передавали по кругу. Женщины за ними были заняты делом – совместными усилиями ткали нечто вроде толстого одеяла на каком-то замысловатого вида ткацком станке, оживленно болтая.

Эта почти идиллическая обстановка никак не вязалась с опасностью, исходящей от Дракона. С другой стороны, то же самое можно было наблюдать и на родине Никс: те, кто жил на миррских болотах, не обращали никакого внимания на вулканическую гору в самом их центре – знаменитый Кулак, где обитали тысячи ядовитых летучих мышей и где родился Баашалийя. Казалось, что со временем люди приучились мириться с постоянным ужасом, обитая в самой их гуще.

Сдвинув в сторону узорчатый ковер, прикрывающий вход в деревню, Абреш провела их внутрь. Джейс лишь разинул рот при виде абсолютно гладких стен, плавно переходящих в высокий сводчатый потолок, а Крайш вытянул шею, с любопытством ученого присматриваясь к украшающим их деталям. Райф просто прищурился, словно прикидывая материальную ценность каждой из них. И одна только Шийя смотрела вниз, прикрыв лицо капюшоном.

Проведя их через этот просторный гулкий зал, Абреш направилась по одному из отходящих от него извилистых туннелей, уходящих куда-то вглубь, и через несколько поворотов сдвинула еще одну тяжелую занавесь. Помещение за ней было круглым, с резным потолком в виде гладкой спирали, напоминающим внутреннюю поверхность морской раковины. Посередине стоял каменный стол, уставленный дымящимися блюдами, которые наполняли пространство пьянящим пряным ароматом. Никс заметила лепешки, какого-то рода жареное мясо, бобы размером с ее большой палец и множество кувшинов с водой.

Из стен вокруг стола выступали скамьи, вроде бы выбитые прямо в камне. На одной из них уже сидели Грейлин, Викас и Эсме. Все были явно только что из бани, с влажными волосами – поблескивала влагой даже шерсть Кальдера, который бродил по залу, принюхиваясь к доносящимся от стола аппетитным ароматам. Крикит держался позади варгра, словно надеясь, что тот втихаря столкнет оттуда на пол что-нибудь вкусненькое, чем можно будет совместно поживиться.

Напротив них сидели трое чанрё, тихо о чем-то беседуя. Позади них полукругом стояли еще с полдюжины мужчин. Судя по оружию, Никс предположила, что это охрана переговаривающейся троицы.

«Хоть нам и оказали здесь радушный прием, жители деревни явно относятся к нам настороженно – и правильно делают».

Тем, что в Тосгоне сразу же отнеслись к пришельцам более чем терпимо, они были во многом обязаны человеку, сидевшему в самом центре группы местных. Когда вошла Никс, он сразу же встал. Ей не составило труда распознать семейное сходство с Эсме. Никс уже слышала историю ее воссоединения с братом – а еще поняла, что среди чанрё Аррен пользовался большим уважением. Когда он поручился за их группу, его слово явно имело большой вес.

Однако столь доброжелательное отношение могло измениться абсолютно в любой момент.

– Располагайтесь, – пригласил Аррен, обводя рукой стол. – Нам нужно многое обсудить, и у нас накопилось очень много вопросов. С обеих сторон этого собрания.

Вновь прибывшие заняли свои места – за исключением Шийи, которая осталась стоять. Бронзовая женщина расположилась прямо перед фонарем, повернувшись к нему спиной. И хотя свет его четко обрисовывал контуры ее тела, лицо Шийи оставалось в тени.

Аррен указал на двоих, сидевших рядом с ним.

– Я уже поведал им об опасности, которая привела вас всех сюда. Об угрозе обрушения луны. Это Иркуан, предводитель наших охотников. И глава нашей деревни, староста Мираш.

Охотник – мужчина с жесткими чертами лица и решительно поджатой челюстью – в ответ слегка склонил голову, в то время как глава Тосгона, довольно пожилая женщина, по-прежнему бесстрастно смотрела куда-то в пространство. Понять, о чем она думает и как восприняла пришельцев, было практически невозможно. У старосты Мираш были седые волосы, казавшиеся почти серебряными, и такого же цвета глаза, хотя из-за сильно обветренного и задубевшего от солнца лица более-менее точно определить ее возраст было довольно затруднительно.

Никс поняла, что если она надеется завоевать доверие местных жителей, то ей придется убедить всех троих.

Аррен тем временем продолжал:

– А еще я рассказал им о том, что, по вашему мнению, сокрыто в самом сердце Хагарсана – то, что вам требуется, чтобы сохранить хоть какую-то надежду для всего мира.

– Вторая турубья, – сказала Никс.

Аррен кивнул, хотя вид у него был несколько скептический.

– Я тут посоветовался с Мираш и еще несколькими нашими мудрейшими старейшинами… Никто из них не слышал, чтобы в Хагарсане было спрятано нечто подобное. С другой стороны, ни в одной из наших историй нет указаний на то, чтобы кто-то, кто отправился туда, благополучно вернулся обратно. По крайней мере, в здравом уме и здоровом теле.

Под конец Никс услышала нотку боли у него в голосе.

И все же Аррен продолжал:

– Так что вы требуете от нас слишком многого. Вы хотите, чтобы мы рискнули всем, полагаясь исключительно на предположения и на веру – раздразнили Дракона, который может навлечь гибель на всех нас.

Никс перехватила взгляд Грейлина – знак того, что он предлагает ответить на этот вопрос ей. Похоже, это было еще одно свидетельство тому, что он уже начинал видеть в ней нечто большее, чем просто потерянное и вновь обретенное дитя.

Намереваясь не обмануть его чаяний, Никс прочистила горло и встала.

– Аррен, мы понимаем ваши сомнения. Но готовы предоставить доказательства наших утверждений. – Она подняла руку. – Знакомьтесь – это Шийя.

По этому сигналу та развязала пояс своего одеяния и позволила ему упасть, обнажив ее бронзовую фигуру. Шийя специально посильней нагрела ее, отчего засветилась даже ярче фонаря позади себя.

Предводитель охотников вскочил на ноги, присоединившись к уже стоящему Аррену.

Стражники позади них явно напряглись. Некоторые нацелили на Шийю согнутые пальцы, приложенные ко лбам на манер рожек, – явно оберегаясь от каких-то злых сил.

Эсме тоже встала, быстро заговорив на чанаринском. Никс мало что поняла, но спокойный тон девушки и поднятые ладони свидетельствовали о ее стремлении развеять страхи собравшихся.

Аррен тоже пытался успокоить своих людей. Его сестра уже явно поделилась с ним историей Шийи. Однако он вроде оказался в меньшинстве. Привлеченные возникшей сумятицей, в комнату ворвались еще несколько вооруженных людей. Сверкнули клинки. Крики становились все яростней.

Наконец сквозь шум и гам прорезался твердый голос старосты Мираш.

– Айоу! – резко произнесла она, поднимаясь со скамьи.

Аррен попытался помочь ей встать, но Мираш оттолкнула его и гибкими, уверенными шагами обошла вокруг стола. Никс вспомнила, как Абреш легко скользила вниз по склону дюны. Эта женщина двигалась с такой же кошачьей грацией – настоящее воплощение силы и равновесия.

Хотя клинки оставались поднятыми, охранники сразу же притихли.

Одним движением пальца отодвинув в сторону копье, преградившее ей путь, Мираш подошла к Шийе, встав прямо перед ней. Даже Райф отступил в сторонку.

Мираш посмотрела на Шийю – лица обеих были одинаково бесстрастными. Потом вытянула палец и провела им по бронзовой скуле Шийи. А когда убрала руку, палец ее дрожал.

Но не от страха.

Мираш закрыла глаза, беззвучно шевеля губами в молитве.

Никс посмотрела на Эсме, которая лишь пожала плечами, явно растерявшись.

Закончив обращаться к богам, староста положила ладонь на грудь Шийи и, не убирая руку, повернулась к остальным. Глаза у нее наполнились слезами, которые, однако, так и не пролились – для такой суровой и жесткой женщины это было бы все равно что разрыдаться в голос.

– Са э Дрёшра! – произнесла она хоть и твердо, но и не без некоторого благоговейного страха в голосе. – Дрёшра р’на!

При этих словах охранники отшатнулись, как от удара. Кто-то выронил копье. Четверо упали на колени. Еще один закрыл лицо руками.

Никс опять вопросительно посмотрела на Эсме. Та ответила, по-прежнему явно в недоумении:

– Она говорит, что Шийя – это Дрёшра… Дрёшра вернулась.

Эсме повернулась к брату за разъяснениями. Вид у Аррена был столь же ошеломленный, как и у всех остальных.

– Что такое Дрёшра? – спросила Никс.

Аррен озабоченно свел брови.

– Это означает «Сокрушительница Дракона».