Сидя верхом на Пилларе, Даал успел пожалеть о своем решении, как только огромная кормовая дверь нижнего трюма наконец открылась, опущенная ручной лебедкой. Ворвавшийся туда палящий зной одним махом вымел всю прохладу из этого сумеречного пространства. Яркий свет на миг лишил его зрения, даже несмотря на предусмотрительно надетые очки с янтарными линзами. Очередной вдох застрял в горле из-за мерзкого привкуса горящего где-то вдалеке серного камня.

«Дыхания Дракона…»

А еще до него донесся какой-то глухой рокот, похожий на скрежет тяжелого льда прямо перед тем, как рухнет замерзший утес. От вдруг пронзившего предчувствия какой-то беды волоски на руках встали дыбом.

Тамрин, уже оседлавшая Хеффу слева от Даала, тоже пригнулась, спасаясь от жары и шума. Как и он сам, одета она была в кожаный костюм для полетов поверх тонкой сорочки, тоже уже наверняка основательно взмокнув. По крайней мере, вид у нее был не особо радостный. Короткие волосы, по обыкновению, плотно прилизаны, поблескивая от масла, глаза прикрыты защитными очками от яркого солнечного света, лишившего ее кожу всякого изумрудного оттенка…

И все же Тамрин решительно всматривалась в сияние впереди.

У Никс, склонившейся над Баашалийей, было такое же суровое выражение лица. Золотистые пряди в ее темных волосах, стянутых в хвост на затылке, стали еще заметней и ярко играли на солнце. Подняв руку, она махнула ею в сторону открытой двери.

Баашалийя преодолел это расстояние, перебирая задними лапами и балансируя на кончиках крыльев. Вид у него в этот момент был довольно неуклюжий. Наконец огромный летучий зверь спрыгнул с края опущенной двери, пропав из виду. Впрочем, мгновение спустя он появился вновь, взмыв высоко вверх на широко распахнутых крыльях – недавнюю неповоротливость словно унесло ветром.

Даал устремился следом, сопровождаемый Тамрин, которая держалась сбоку от него.

Они вместе вырвались из трюма. Даал ощутил знакомое замирание в животе, когда Пиллар сначала провалился вниз, а затем, взмахнув крыльями, вновь поймал ими воздух. Даал заложил крутой разворот, чтобы последовать вдогонку за Никс. Он надеялся, что встречный ветер хотя бы немного смягчит зной, но воздух лишь по-прежнему обжигал легкие и высушивал пот под кожаным костюмом.

Накренив Баашалийю на крыло, Никс круто повернула на северо-запад, обогнала громаду «Огненного дракона» и помчалась впереди огромного корабля.

Сориентировавшись, Даал поднял ладонь в сторону Тамрин и наклонил ее влево, приказывая ей подлететь к Никс с этой стороны. Она кивнула, наклонилась в ту сторону, и Хеффа тут же отвалила вбок. Даал переместил было свой вес, но Пиллар уже опустил крыло, то ли предвидя, то ли почувствовав его желание, и пристроился справа от Никс.

Так они и неслись над морем из черного стекла, на совсем небольшой высоте. Поймав отражение их полета в темном зеркале, Даал также заметил, что нос «Огненного дракона» медленно поворачивается в их сторону – там явно намеревались последовать за ними. Хотя не то чтобы у огромного корабля была хоть какая-то надежда угнаться за всадниками, которые все той же плотной тройкой стремились к западному берегу.

И тут в черном стекле внизу отразилась огненная вспышка. Даал оглянулся через плечо. С кормы «Огненного дракона», из верхнего трюма вылетела летучая шлюпка, выброшенная из него пусковой баллистой. Маленькое суденышко и само напоминало здоровенную деревянную стрелу, за которой тянулся огненный шлейф. Почти сразу над ним раскрылся сложенный до поры до времени летучий пузырь, который через мгновение надулся, чтобы принять на себя вес шлюпки, прежде чем та успела рухнуть вниз.

Маленькое суденышко круто развернулось, приводимое в движение кормовой горелкой, и устремилось за ними.

Даал нахмурился. Спеша покинуть корабль, он не слышал о том, что кто-то еще последует за ними. Возможно, Никс и поставили в известность, хотя он сомневался в этом. Однако вполне мог предположить, кто находился сейчас на борту шлюпки.

Он вспомнил крик Грейлина, когда они с Никс уже выбегали из рулевой рубки.

«Но только ты полетишь не одна!»

Судя по всему, этот седой рыцарь – отец Никс – счел, что эскорта из двух всадников верхом на рааш’ке все-таки недостаточно для защиты его дочери. Наверняка на шлюпке были и другие люди помимо него.

Даал опять сосредоточился на обстановке впереди.

Западный берег все рос по мере своего приближения – полоса красного песка на фоне черного стекла. Когда они подлетели ближе, темное зеркало под ними распалось на растрескавшиеся осколки с острыми краями, торчащие в разные стороны на манер ледяных торосов и образующие вдоль побережья опасного вида риф.

Троица благополучно миновала эту опасность, пролетев над самым песком, а затем взмыла чуть выше, когда впереди показался тот странный лес. Каким бы великолепным ни казался он издали, но вблизи от его вида у Даала буквально перехватило дыхание в разгоряченных легких. Он мог поклясться, что и воздух здесь стал немного прохладнее.

Лес под ними устремлялся в небо толстыми кристаллическими стволами, которые разветвляясь, накрывали его густым пологом. Хотя деревья были безлистными, их стволы и ветви усеивали пухлые наросты, похожие на сосновые шишки – из некоторых проклюнулись полупрозрачные лепестки, трепещущие под взмахами могучих кожистых крыльев.

Это был отнюдь не мертвый лес.

«Он живой…»

И все-таки тем, что поразило Даала больше всего, было чистейшее сияние этого леса. Оно буквально ослепляло своим великолепием. Сначала он подумал, что это просто солнечный свет преломляется в прозрачных кристаллах, но потом понял, что лес мерцает сам по себе, искрясь еще ярче в полосе взбаламученного воздуха, которую оставляли за собой Никс с Баашалийей, летящие впереди.

И при всей чужеродности этого леса чудилось в нем что-то на удивление знакомое. Даалу потребовалось несколько вдохов – да, воздух определенно стал прохладней! – чтобы понять, на что похожа вся эта растительность. На миг он мысленно перенесся в изумрудное море своего родного Приюта. Во время рыбалки Даал частенько нырял на большую глубину с острогой или трезубцем, чтобы поохотиться в фосфоресцирующих лесах, растущих вдоль морского дна.

«Кораллы…»

Вот на что был похож этот лес – на коралловые заросли, только титанических размеров. В то время как некоторые кристаллические деревья выглядели хрупкими саженцами, стволы у других были толщиной с ногу огромных мартоков, бродящих по ледяным полям Студеных Пустошей. Эти гигантские деревья вздымались на высоту десятков этажей. Их сияние казалось чуть более приглушенным, не столь возбуждающим, почти меланхоличным, словно это были какие-то мрачные стражи этого леса.

И все же прилетели сюда разведчики вовсе не за этим.

Мерцающая в самом центре кристаллического леса голубизна по-прежнему манила к себе. Хоть и зеркально-гладкая, как и стеклянное море, поверхность озера была кое-где слегка подернута рябью.

«Определенно вода…»

Над озером висел туман – вероятно, образовавшийся из-за жары и солнечного света, опаляющих поверхность озера.

Никс, которая уже достигла голубого простора, медленно описала в этом тумане круг. Даал и Тамрин последовали ее примеру. Даал вытянул руку, и туман крупными бусинами рассыпался у него по ладони. Он поднес эту влагу к губам и языку. Хоть Даал и опасался, что в озере есть что-то ядовитое, но устоять не смог, особенно после долгих месяцев нехватки воды и последних недель совсем уж жестокого нормирования.

Впрочем, перед тем как рискнуть, он несколько приободрился, когда Пиллар пронесся сквозь этот прохладный туман, глубоко дыша и открывая пасть навстречу долгожданной влаге. Через чувства своего скакуна Даал ощутил удовлетворение и облегчение, испытанные Пилларом. Сейчас они зеркально отражали его собственные ощущения, стирая грань между ними. И он доверял более острым чувствам рааш’ке, способным в случае чего распознать что-нибудь опасное для здоровья.

Тамрин посмотрела на него – судя по всему, чтобы убедиться, что он не выпал из седла, сраженный какой-нибудь неведомой отравой. Даал сложил пальцы колечком, показывая, что все в порядке.

Летящая впереди Никс на гюнском языке жестов задала вопрос: «Не спуститься ли нам к воде?»

Пиллар зафыркал и закачался под ним – ему явно не терпелось именно так и поступить. Судя про всему, два других скакуна, изголодавшиеся по воде, были с ним полностью согласны. Дай им волю, они уже давно были бы там, внизу.

И все же Даал повернулся в седле, выискивая взглядом приближающуюся к ним летучую шлюпку. Более медленное суденышко еще не достигло береговой линии, продолжая лететь над черной поверхностью моря. Он указал на него, после чего поднял ладонь: «Подождем остальных?»

Никс тоже посмотрела туда, сильно нахмурившись, а затем ответила тем, что резко наклонилась вперед. Баашалийя круто спикировал к туманному озеру. Однако она продолжала соблюдать осторожность, кружа над самой его поверхностью и изучая подступающие к воде края ле́са, сразу за которыми начиналась густая чаща, на вид почти непроходимая и образующая естественную преграду вокруг озера.

Даал последовал ее примеру.

Помимо колыхания полупрозрачных лепестков на распустившихся шишках и искрящихся переливов кристаллов, ничего там не двигалось.

Никс бросила взгляд в его сторону.

Даал опять показал ей колечко из пальцев – на сей раз в виде вопроса, получив от нее утвердительный кивок.

Тамрин пронзительно свистнула, чем привлекла взгляды обоих. Она указывала на пролом в сплошном ряду кристаллических деревьев, где один из этих массивных стражей рухнул в лес, открыв небольшой пляжик. Никс скользнула к нему, сделала еще один круг и направила Баашалийю на этот клочок свободного песка. Он широко распахнул крылья, подхватив ими воздух, после чего проехался на задних лапах по пляжу, взрывая песок когтями, и остановился. Чтобы освободить место, Никс сразу же завела своего брата на мелководье.

Даал, который последовал за ней, с плеском посадил Пиллара на самом краю озера, и Хеффа едва не натолкнулась на него, глубоко зарывшись в песок при посадке – оба рааш’ке явно стремились поскорей добраться до воды.

И все же трое остались в седлах, позволив своим скакунам поглубже зайти в воду. Звери захлопали крыльями по поверхности озера, чтобы остудиться после своего обжигающего полета. Брызги воды попали и на всадников, вызвав веселый смех, что в последнее время было большой редкостью.

Никс улыбнулась, попытавшись скрыть улыбку за поднятой рукой и словно стыдясь того, что находит радость в столь опасной ситуации. Основательно промокшая, она окликнула остальных, обведя рукой озеро:

– Откуда же оно тут взялось?

Даал предложил возможное объяснение:

– Наверное, где-то тут есть прохладный источник, постоянно питающий озеро, хотя солнце и жара упорно пытаются его осушить.

Тамрин тоже высказалась по этому поводу:

– А мне все равно, откуда оно здесь – главное, что оно тут есть!

Расстегнув крючки своего кожаного жилета, она сорвала его с себя и зашвырнула на берег, а потом повернулась в седле боком и, дрыгая ногами, сбросила бриджи.

– Чего вы ждете? – крикнула Тамрин своим спутникам, раздевшись до тонкой сорочки. – У меня не было возможности искупаться с тех самых пор, как мы вылетели из Приюта! Я не собираюсь упускать этот шанс!

Спрыгнув со спины Хеффы, она исчезла в воде. Ее бледная фигурка скользнула под голубой поверхностью, а затем снова появилась в поле зрения, подняв фонтан брызг.

Даал посмотрел на Никс и пожал плечами.

– По-моему, хорошая мысль.

Вскоре они оба последовали примеру Тамрин – сбросили свою кожаную одежду и нырнули в озеро. Даал сразу погрузился поглубже – туда, где ярко-голубой цвет воды сменялся темно-кобальтовым – и вздрогнул от холода, мурашками пробежавшего по его обнаженной коже, поскольку решил искупаться совершенно голым. Надолго задержав дыхание, он вынырнул обратно и с облегчением выдохнул.

Развернувшись всем телом, Даал заметил Тамрин, поднимающуюся с мелководья. Тонкая сорочка облепила каждый изгиб ее тела, а влага превратила белую ткань в полупрозрачное мерцание. Она повернулась к нему, проведя пальцами по своим коротким волосам. Выпуклости ее грудей прижались к ткани, сквозь которую просвечивали более темные соски.

Даал отвернулся, чувствуя, как к щекам приливает кровь – и не только к ним…

Громкий плеск привлек его внимание к Хеффе и Пиллару. Самец и самка затеяли игривую борьбу, сплетясь шеями и перекатываясь в воде. Бархатистые ноздри терлись друг о друга, крылья распахивались в объятиях. И вновь, сам того не желая, Даал проник в чувства и тело Пиллара. Гулко колотящееся сердце его скакуна стало его собственным. Тело отяжелело от холодной воды, пропитавшей густой мех.

Рука Даала коснулась влажной поросли на его собственной груди.

А потом он почувствовал нарастающий жар внизу живота, когда Пиллар потерся брюхом о Хеффу. Дыхание Даала участилось, как и у его скакуна. Он ощутил, как новое тепло окутало его чресла, когда самец нашел самое нежное место самки.

«Нет…»

Даал стряхнул с себя эту связь – буквально пинком оттолкнул ее, осознав, что рааш’ке не просто играют друг с другом. И хотя происходящее было больше похоже на близость и единение душ, чем на простое спаривание, он не хотел в этом участвовать.

Даал позволил озерной прохладе вернуть его в собственное тело. И был лишь рад оставаться в воде, которая позволяла скрыть то, что с ним сейчас происходило. Повернувшись к обоим рааш’ке спиной, он заметил, что Тамрин пристально смотрит на него, слегка склонив голову набок.

Щеки Даала вспыхнули еще жарче.

«Не разделила ли она с ними что-нибудь из этого – каким-то смутным отголоском от Хеффы?»

Он молился, чтобы это было не так.

Никс окликнула ее справа с мелководья, где она держалась вместе с Баашалийей. Тот низко склонил башку, уткнувшись макушкой ей в грудь. Никс рассеянно провела пальцами по складкам его высоких ушей.

– Прислушайся! – крикнула она. – Слышишь это?

Даал не слышал ничего, кроме стука собственного сердца в ушах и приближающегося рева шлюпки. Та была почти над ними, уже проносясь над лесом.

Никс побрела по мелководью к пляжу, увлекая за собой Баашалийю. Тамрин приблизилась к ней, шлепая по воде.

– Похоже на то, как будто осколки льда сыплются с крутого склона…

– Или на совсем малюсенькие серебряные колокольчики, – сказала Никс.

Даал напряг слух, чтобы услышать хоть что-нибудь, и вслед за двумя женщинами вышел на мелководье. Наверное, часть его беспокойства передалось и Пиллару, поскольку тяжелый плеск позади него утих.

И тут его ушей тоже достиг тихий шелестящий звон, доносящийся из леса, – словно ветер тихонько перебирал крошечные колокольчики.

– Думаю, этот звон исходит от кристаллов, – произнесла Никс приглушенным голосом, словно боясь нарушить эту будто искрящуюся поразительную мелодию. – Готова поклясться, что это началось только сейчас. Или, может, до сих пор я его просто не слышала…

Явно заинтересовавшись и желая разобраться, в чем дело, она согрела свое тело золотистой аурой обуздывающего напева, который тихо зародился у нее в горле, словно пытаясь подстроиться к этому лесному хору.

– Он становится громче, – пробормотала Никс, и ее слова вторили перезвону этих невидимых колокольчиков.

И тут их музыку заглушил все нарастающий рев. Туман над головой стал огненным, когда шлюпка приблизилась к ним. Летучее суденышко описало круг, а затем стало снижаться, чтобы приземлиться на пляже.

И все же Никс по-прежнему не отрывала взгляда от леса.

Даал подошел достаточно близко, чтобы расслышать шепот Никс – ее слова золотились обуздывающим напевом:

– Что-то приближается…

Даал уставился на сверкающую чащобу.

Он знал, что она имела в виду не шлюпку.