Грейлин хмуро посмотрел на группу, собравшуюся на мелководье затянутого туманом озера. Направляя шлюпку к полоске пляжа, он с трудом сдерживался, чтобы не разразиться бранью в адрес их беспечности, их безрассудного пренебрежения осторожностью. Он знал множество ручьев или прудов, которые выглядели весьма заманчиво, но таили в себе ядовитые примеси или кишели всяческими мелкими паразитами.

С другой стороны, далеко не все на борту шлюпки были настроены столь же осмотрительно.

– Я буду пить, пока у меня не лопнет нутро, – объявил Перде, наклоняясь к Грейлину, сидящему у маленького штурвала шлюпки. – А потом как следует искупаюсь, как эти счастливчики.

Здоровенный детина даже приложил огромную мозолистую ладонь к стеклу, словно готовый выпрыгнуть в окно и нырнуть в озеро. Рукав татуировок у него на руке блестел от пота, еще больше капало с кончика его широкого носа. Грубая физиономия Перде, и без того желтоватая из-за его харпийского происхождения, приобрела еще более болезненный оттенок из-за недостатка воды. Скудный водяной рацион больней всего ударил как раз по таким крупным мужчинам.

Еще один член экипажа, хоть и на полголовы выше его, вроде получше справлялся с жарой. За плечом у Грейлина горой громоздилась Викас. В отличие от большинства остальных на борту «Огненного дракона», квартирмистр даже не пыталась хоть когда-то одеться полегче, так что по-прежнему была затянута в грубую шерсть и жилет из бычьей кожи. И точно так же, как и всегда, над плечом у нее торчала длинная рукоять палаша, висящего в ножнах на перевязи у нее за спиной.

Как и Перде, она не сводила взгляда с голубого простора.

И лишь одна из тех, кто находился на шлюпке, не обращала никакого внимания на озеро и смотрела влево – на сверкающий лес, раскинувшийся внизу за окном. Огромными немигающими глазами Эсме завороженно изучала его искрящийся полог с колышущимися кое-где лепестками и пока что закрытыми шишками.

– Аргош, – пробормотала она, опять давая название этой ожившей чанаринской легенде.

Грейлин привлек девушку к этой вылазке из-за ее знаний.

Позади нее еще двое по-прежнему соблюдали настороженную дистанцию, стараясь держаться в тесном трюме летучей посудины как можно дальше друг от друга. Кальдер стоял, широко расставив мощные лапы и вздыбив шерсть на загривке. Крикит помахивал на варгра более тяжелой из двух своих передних клешней. За время долгого путешествия сюда ни один из зверей так и не проявил стремления хоть как-то наладить отношения.

Грейлин, не обращая ни на кого внимания, вырубил кормовую горелку, умерив ее рев и пламя, после чего, взяв маленький штурвал на себя и немного покачав его взад-вперед, мягко притер шлюпку к пляжу.

– Все на выход! – приказал он. – И следите за лесом.

Викас принялась крутить лебедку, опуская кормовой люк. Внутрь сразу ворвался прохладный туман, вызвавший волну облегченных вздохов. Перде не стал дожидаться, пока люк коснется песка, – метнулся наружу и сразу же плюхнулся в озеро, окунувшись в него с головой.

За ним куда более осторожно последовала Эсме в сопровождении своего молага, явно не меньше Перде радуясь возможности покинуть шлюпку; потом Викас с Грейлином. За ними выскользнул Кальдер, двигаясь с явной опаской и по-прежнему вздыбив шерсть. Внимательно оглядев хрустальный лес, варгр перевел взгляд на озеро, которое мягко плескалось о песок.

Для начала понюхав воду, Кальдер пару раз на пробу зачерпнул ее языком, после чего продолжил лакать с куда бо́льшим энтузиазмом. Грейлину оставалось лишь понимать это так, что в воде им ничто не грозит. И все же одно из высоких ушей варгра с кисточкой на конце было по-прежнему нацелено в сторону леса.

Вытащив свой палаш из ножен за спиной, Викас кивнула Грейлину.

Когда лес окончательно оказался под присмотром, рыцарь повернулся к Никс и ее спутникам, которые все так же держались на мелководье. Чуть дальше жались друг к другу оба рааш’ке. Напившись из этого прохладного источника, все вроде остались живы и здоровы. Однако Грейлин понимал, что угроза в таких местах исходит не только от воды. Как охотник, он знал, что ручьи и озера привлекают не только жаждущих, но и голодных. Хищники нередко охотятся на тех, кого жажда выманила к воде. Так что когда уши его уловили нежный перезвон, доносящийся откуда из этой хрустальной чащобы, волосы зашевелились у него на затылке.

– Перде! – рявкнул он. – Охраняй шлюпку!

Матрос хмуро вытер губы, мокрые от озерной воды, после чего тяжело протопал по песку, отцепив от пояса два коротеньких топора и по очереди подбросив их в воздух.

Даал вдруг быстро пошлепал к берегу, оставив Никс стоять на мелководье. Целеустремленность его продвижения привлекла Грейлина к краю озера.

Даал указал мимо шлюпки на пролом в сплошной стене леса, оставленный упавшим деревом-гигантом.

– Никс кажется, будто что-то приближается. – Он оглянулся на нее. – Но она не уверена.

– Так это или нет, но все равно садитесь на своих зверей и возвращайтесь на «Огненный дракон». А потом и мы последуем за вами.

Грейлин посмотрел на восток. Прежде чем снизиться к озеру, он заметил, что их большой корабль уже понемногу приближается к побережью стеклянного моря. Солнечные блики, отражавшиеся от стекла, скрывали бо́льшую часть его громады. Пламя горелок «Огненного дракона» казалось лишь чуть более яркими отблесками в этом сиянии.

Но корабль по-прежнему находился еще довольно далеко.

– Улетайте! – приказал Грейлин. – Прямо сейчас!

Никс вдруг дернулась в воде, предостерегающе крикнув:

– Скорей отходите от леса!

* * *

Никс оставалась сосредоточенной, боясь нарушить концентрацию, потерять нить обуздывающего напева. Она все силилась разобраться в том запутанном кипении жизни, что наполняла этот лес – а это и в самом деле был лес.

Опасность, если таковая и существовала, оставалась неопределенной, но лучше было соблюдать осторожность, пока не удастся хоть что-то прояснить. Так что Никс продолжала напевать, одновременно и стоя в воде, и уносясь к лесу на золотистых прядях своего напева. Перезвон кристаллов ощутимо сопротивлялся ей, пытаясь растрепать сплетенные ею нити.

Однако ей все-таки удалось распознать настоящее кипение жизни в том, что так густо росло там. Напев ее проник сквозь кристаллическую кору, обнаружив за этой твердой оболочкой целые колонии крошечных оборчатых существ, питающихся серой из воздуха и просто преломленным светом, пронзающим минерализированные грани кристаллов. Золотистые нити пытливо протянулись вдоль корней, которые уходили куда-то в самую глубь, расплавляя песок в стекло и образуя трубчатые канальцы, вытягивающие воду из того же самого источника, что питал озеро и охлаждал этот клочок пустыни.

Эти крохотные пылинки жизни пели свою собственную песнь, и вызываемая ею вибрация кристаллов звучала диссонирующим контрапунктом ее обуздывающему напеву. Но Никс не чувствовала в нем враждебности. Это был просто их напев, чуждый и непонятный ей.

Однако этот эффект затуманивал ее внутреннее зрение, ограничивал его доступ.

Она уловила мимолетные образы и другой жизни: роющей норы острыми когтями, порхающей на коротеньких, будто подрезанных крыльях, рыскающей короткими перебежками в этом тенистом приюте – жизни, ищущей убежища от палящего солнца и находящей утешение в более прохладных песках. Звон кристаллов превращал это кипение жизни в беспорядочное мелькание теней и призрачных вспышек.

Несмотря на все эти помехи, кое-что начинало понемногу вырисовываться. Из потока мимолетных сердцебиений, скрежета коготков и мягкой поступи лап начал формироваться рисунок, указывающий на четкую закономерность: все они стремились прочь от того места, где звон был громче всего. Как будто лес забил тревогу, отгоняя своих мелких обитателей от чего-то, что двигалось по кристальной прогалине, развертываясь шеренгой к озеру.

«К нам».

Из-за громкого перезвона, раздирающего ее обуздывающий напев в клочья, Никс никак не могла понять, что заставило этот тенистый приют откликнуться таким предупреждением.

«Что же там может приближаться?»

Сосредоточившись, она превратила свой напев в золотую стрелу, удерживая ее на туго натянутой тетиве своей воли до тех пор, пока от напряжения не задрожало все тело, а затем выпустила ее пронзительным аккордом, переполненным силой.

Режущие слух ноты рванули к цели, увлекая за собой ее дух. Стрела пронзила кристаллы, проникнув в пустое пространство между вибрирующими частичками энергии, образующих материю, и наконец все-таки прорвалась сквозь диссонирующий напев тенистого приюта.

И все же лес, так и пульсирующий жизнью, был огромен, и хор множества голосов заглушил одинокий голос Никс. Изъеденное этой неохватностью, золото стало осыпаться с ее стрелы, превращаясь в отдельные тонкие пряди, которые тут же испарялись. Никс пыталась сохранить концентрацию, но уже не могла контролировать происходящее. Стрела, выпущенная ею, завихляла в полете, а затем разлетелась вдребезги, рассыпавшись дождем золотых искр.

Никс поперхнулась и отступила на шаг в воде.

Но не от какой-то обратной реакции.

Дотянувшись своим напевом насколько смогла, она все-таки уловила намек на то, что двигалось по этому звенящему пути, хотя и совсем мимолетный. И содрогнулась от самой его сути, от его черной и хищной натуры.

Она опять крикнула, обращаясь ко всем остальным, – на сей раз это было не предупреждение, а команда:

– Спасайтесь!

* * *

Грейлин подтолкнул Даала к воде. От первого резкого предостережения Никс до этого панического крика прошло всего несколько мгновений.

– Уводи Никс с мелководья! – прорычал он молодому человеку.

Даал крутнулся на месте и махнул Тамрин, которая уже двигалась в сторону более глубокой воды.

– Давай к Хеффе! – крикнул он ей, после чего повернулся к Никс: – Садись в седло!

Грейлин оценил быструю реакцию пантеанца. Если к ним стремительно приближалось что-то опасное, этим троим нужно было немедленно подняться в воздух. Однако глубокая вода сковывала движения. И если Никс без всяких помех уже запрыгнула в седло Баашалийи, то два рааш’ке стояли дальше в озере. Вдобавок Грейлин осознал, насколько отяжелели все три зверя, промокнув после купания.

Он надеялся, что Баашалийя был по-прежнему способен нести двух всадников.

Рыцарь перехватил Эсме, которая спешила к остальным, уже с ножом в руке, и указал на Никс:

– Давай к ней!

Чанаринка лишь кивнула и, раздвигая воду, быстро направилась к Баашалийе, свистнув на ходу. Быстро перебирая своими остроконечными ногами, Крикит промчался по песку и плюхнулся в озеро, почти сразу же скрывшись под водой.

Грейлин бросился к шлюпке, увлекая за собой Кальдера.

Викас по-прежнему охраняла ее, стоя возле откинутого люка.

Перде уже подбегал к шлюпке с противоположной стороны.

– Быстро внутрь! – крикнул им Грейлин, молясь, чтобы они успели поднять люк лебедкой и плотно закрыть его – иначе оказались бы заперты в этом деревянном ящике, как в мышеловке, торчали бы там у всех на виду, и деваться им было бы некуда.

Он сделал еще шаг – и тут какая-то тень вдруг напрочь заслонила солнце. Грейлин пригнулся и отпрянул назад. Огромная фигура, размером с буйвола, зависла в прыжке высоко над шлюпкой. Перед глазами промелькнули крылья, которые показались ему слишком коротенькими для такой туши. На мускулистом теле топорщились черные перья, а длинные чешуйчатые ноги под ним заканчивались огромными когтями. На длинной изогнутой шее сидела маленькая голова, больше похожая на голову змеи или ящерицы, хотя и с торчащим из нее кривым, как ятаган, клювом.

Грейлин проворно отскочил в сторону.

Когда тварь стремительно падала обратно на землю, один из ее задних когтей, острый как бритва, пробил летучий пузырь шлюпки и проделал длинную прореху в ткани. Затем огромная птица с шипением ударилась о песок, глубоко зарывшись в него когтями, и опять выпрямилась во весь рост, башней нависая над Грейлином. Летучий пузырь над ней сморщился и с шипением сложился внутрь, бессильно обвиснув.

Перде с криком обогнул шлюпку с носа с топорами в руках и метнул один из них в пернатое чудище, но то с молниеносной быстротой уклонилось в сторону, и тут же в воздухе промелькнула здоровенная нога – так быстро, что было не уследить и глазом. Здоровяк отпрянул назад, уклонившись от удара – но не от длинного изогнутого когтя.

Перде неловко попятился, ошеломленно опустив взгляд на свой вспоротый живот, из которого вываливались розовые петли и струилась кровь, и попытался затолкать внутренности обратно.

– Я… я все-таки кончил эту гадину…

Увы, это оказалось не так.

Стоило ему поднять взгляд, как шея существа с быстротой щелкнувшего кнута метнулась вниз, и острый клюв ударил Перде прямо в глаз, пробив кость до самого мозга. Здоровяк отлетел назад и проехался по песку, уже бездыханный.

Все это произошло буквально в мгновение ока.

Грейлин бросился к твари, проскользив на коленях и высоко взмахнув мечом. Она уже резко повернулась к нему, но его клинок мгновенно рассек ей шею, и маленькая голова вместе с обрубком шеи отлетела в сторону, оставляя за собой кровавую дугу.

Рыцарь попытался отпрянуть, но то ли рефлекторно, то ли повинуясь какой-то последней команде отсеченного мозга огромная когтистая нога метнулась в его сторону.

Он отклонился, чувствуя, что уже не успевает.

Однако успел кое-кто другой.

Кальдер ударил обезглавленную тварь сбоку. Огромная туша повалилась на песок, и смертоносный коготь лишь скользнул по голове Грейлина. Опасаясь предсмертных конвульсий, тот откатился еще дальше назад. Кальдер последовал за ним.

Не выпуская меча из рук, Грейлин отползал все дальше, пока не достиг воды.

От кормы шлюпки к нему бросилась Викас.

И тут из леса позади нее вырвалась еще одна огромная тень. Не успел Грейлин и слова вымолвить, как чудище нависло прямо над ним. Но не успело еще нанести удар, как Викас упала на колено, вслепую ткнув палашом куда-то себе под мышку, и его острие пронзило тварь позади нее, попав прямо в сердце. И все же женщина-гора еще и перекатилась вперед, перекинув наколотое на палаш существо через спину. Слетевшая с клинка туша плюхнулась возле самой кромки воды.

Грейлин лишь вскользь подивился, какие бойцовские инстинкты двигали при этом их квартирмистром – видеть тварь она точно не могла.

Однако Викас еще и просветила его, быстро двигая пальцами и бросая суровые взгляды на лес: «Там есть и другие».

Вдвоем они бросились к воде и быстро зашлепали по мелководью. Кальдер, который устремился за ними, вскоре уже поплыл, поскольку дно озера стало опускаться. Грейлин надеялся, что глубокая вода умерит скорость и проворство хищников.

Никс впереди наконец удалось затащить Эсме в седло позади себя. Даал и Тамрин уже тоже добрались до своих скакунов, но все три летучие мыши едва могли расправить свои отяжелевшие от воды крылья.

– Сзади! – крикнула Никс.

Грейлин обернулся.

Из глубины леса стремительно вырвалась еще пара тварей, еще одна единым скачком перемахнула через шлюпку. Черные глаза уставились на группу, застрявшую в воде. В поле зрения появлялось все больше этих мерзких птицеподобных чудищ, которые взрывали когтистыми лапами песок, мотая длинными шеями и испуская резкие охотничьи крики. Некоторые из них принялись терзать тела на песке – как труп Перде, так и такого же существа, убитого Викас. Под свирепыми ударами этих изогнутых клювов рвались мышцы и трещали кости, внутренние органы были вырваны и тут же жадно проглочены.

И все же бо́льшая часть стаи металась возле самой кромки воды.

Грейлин повернулся к Баашалийе, заметив Крикита, который уже вскарабкался по его мокрому меху и теперь для большей надежности запутывал в нем свои суставчатые лапы.

– Никс! – крикнул Грейлин. – Ты можешь обуздать этих тварей? Прогнать их?

Она поморщилась, тяжело дыша.

– Я уже пыталась! Очень мешает этот диссонирующий трезвон! Он рвет мой напев в клочья!

Никс резко повернулась к Даалу, явно прикидывая, не даст ли ей доступ к его источнику всю необходимую силу. Даал, как видно, уже ощутил эту ее нужду и направил к ней своего скакуна, хотя глубокая вода заметно сковывала его движения.

Грейлин повернулся лицом к берегу, молясь, чтобы озеро отпугнуло хищников.

Ответ пришел, когда одна из тварей высоко подпрыгнула, обрушилась в воду и, забив своими маленькими крылышками, устремилась к ним. Вскоре и другие последовали его примеру, поднимая тучи брызг.

Грейлин и Викас сделали попытку отступить, хотя деваться было уже некуда.