Глубоко в Кодексе Бездны, расположенном под императорской цитаделью, Фрелль едва перебарывал демонов у себя внутри. Он терпеть не мог заходить в руины этой древней библиотеки. Даже полгода спустя запах дыма от пронесшегося по ней огненного смерча все еще висел в воздухе. Пламя тогда уничтожило бо́льшую часть этого многоуровневого архива – некогда вотчины Дреш’ри, ученых и хранителей библиотеки.

Адское пламя убило многих и было близко к тому, чтобы убить и его тоже.

Сердце у Фрелля гулко колотилось в груди, словно он по-прежнему удирал от боевых псов и отвратительных венинов, обитавших в этих хранилищах. Он крепко сжал перед собой руки с переплетенными пальцами, словно в молитве.

И все же Пратик настоял, чтобы они с Тиханом присоединились к нему. Чааен обнаружил какую-то полусгоревшую книгу – загадочную, но, возможно, имеющую отношение к та’винам.

Фрелль уважал мнение Пратика в этом вопросе. На шее у того был намертво закреплен железный ошейник, обозначающий его статус алхимика из единственной школы Кисалимри – жутковатого места под названием Бад’и Чаа, или Дом Мудрости, где любой провал на экзамене означал смерть.

Помимо ошейника, на теле Пратика имелись и иные свидетельства суровых порядков школы. Его смуглую кожу под одеждой пересекали многочисленные шрамы, но самое отвратительное было проделано с ним еще в совсем юном возрасте. Требуя от своих учеников чистоты, Дом Мудрости насаждал ее, охолащивая еще первогодков – кастрируя мальчиков и поступая еще хуже с девочками. Выжившие же вознаграждались тем, что отдавались на откуп классу имри, чтобы вечно служить чааен-привязанными советниками.

Пратика в конце концов отвязали, но то ли из-за каких-то его собственных представлений об уважении к традициям, то ли из гордости он по-прежнему носил этот ошейник, железо которого служило символом его алхимических достижений.

– Далеко еще? – крикнул вперед Фрелль, спускаясь вслед за Пратиком по винтовой лестнице.

– Уже почти пришли.

По мере их продвижения вниз обнесенные кольцеобразными площадками уровни архива все заметней уменьшались в размерах, образуя перевернутую пирамиду, нацеленную своим острием в глубь Урта. Фрелль заметил яркие огоньки фонариков, прикрепленных к плечам учеников и ученых, сияющие в темноте опустошенных огнем ярусов и отмечающие участки, на которых велись восстановительные работы и откуда до центральной лестницы доносились грохот досок, стук молотков и перекрикивающиеся между собой голоса.

Позади себя Фрелль слышал тяжелую поступь Тихана – казалось, будто кто-то размеренно бьет в огромный барабан, – а потом до него донесся и его голос:

– А ты основательно продвинулся с ремонтом, Пратик…

– Эта работа и умиротворяет душу, и терзает сердце. Сколько же все-таки было потеряно!

– Но кое-что и найдено, – напомнил Фрелль. – Кстати, почему ты просто не принес нам свою находку? Почему нам пришлось спускаться сюда?

– Сейчас ты все поймешь, – ответил Пратик. – Это на следующем уровне.

После очередного поворота вьющейся петлями лестницы он повел их куда-то в глубь предпоследнего яруса. В темноте, словно одинокая звезда в Студеных Пустошах, светился единственный фонарь. Подобрав еще одну масляную лампу, брошенную у входа, Пратик чиркнул кремнем по железу и зажег крошечный огонек.

– Сюда.

После чего двинулся по черным от копоти камням пола. Повсюду валялся мусор – пока лишь ожидающий, когда его наконец уберут. Фрелль заметил среди обломков обугленные кости. Многие Дреш’ри погибли во время пожара.

– Я обнаружил это место сразу после того, как вы все отправились в Халендию, – объяснил Пратик, направляясь к сияющей в темноте звездочке. – И боялся лишний раз тревожить его, чтобы не повредить хранящийся здесь артефакт.

Любопытство Фрелля пересилило его ужас.

– Артефакт? Ты утверждал, что это какая-то полусгоревшая книга…

– И да, и нет. Это лучший способ, которым я мог бы описать свою находку. – Пратик оглянулся, и свет лампы отразился от его ошейника. – И я вполне могу ошибаться. Может, это и ни о чем, но я нашел этот артефакт в той секции Кодекса, которая имеет отношение к легендам о Вик дайр Ра, Царице Теней. Вот почему мне пришлось затащить вас почти на самое дно этой библиотеки.

Фрелль все понял.

«Дреш’ри упрятали свою величайшую тайну так глубоко, как только могли».

Веками Дреш’ри убивали всех, кто узнавал об этой легенде, приберегая все знания для себя. Они одновременно и поклонялись Вик дайр Ра, и боялись ее.

Пратик поспешил вперед, как будто его открытие было магнитным камнем, притягивающим его железный ошейник.

– Почти все тут поглотило пламя, но при этом открылось и то, что было спрятано еще глубже.

Фрелль и Тихан последовали за ним. Вскоре свет фонаря высветил впереди гору обугленных досок, сваленных у дальней стены. Пратик направил своих спутников к ней, высоко подняв лампу.

– Я несколько месяцев разбирал эти обломки, сохраняя каждый клочок или страницу, которые пережили очищение огнем. И вот три дня назад наконец докопался до стены за ними. Я уже думал, что мои поиски закончены. Но тут мой взгляд привлек какой-то отблеск – свет фонаря отразился в чем-то в том месте, где из стены вывалились несколько растрескавшихся от огня кирпичей. Так что я принялся осторожно откалывать раствор и вынимать остальные кирпичи.

– И что же находилось за стеной?

– Сначала это выглядело как некая панель из древнего стекла. Я подумал, что это может быть заложенное кирпичом окно, которое кто-то перенес сюда в качестве украшения, а потом прикрыл.

Добравшись до кучи обломков, Пратик стал пробираться через нее по извилистой тропинке. От запаха гари и пепла першило в горле.

– А сегодня утром, – продолжал он, – я расчистил достаточно, чтобы рассмотреть торец этой панели. Вместо тонкого оконного стекла это оказалась глыба хрусталя толщиной с ладонь. Я не знал, что и думать, пока не вспомнил твою историю, Фрелль.

– Мою историю?

– Про другую библиотеку. Тома в которой были вырезаны из хрусталя.

Фрелль застыл, едва не споткнувшись.

– Ты имеешь в виду архив та’винов, который мы обнаружили под Саванами Далаледы?

Он сразу представил себе изуродованные останки той библиотеки – полки, заполненные как целыми хрустальными томами, так и потрескавшимися и расколотыми на куски. Фрелль глянул на Тихана, припомнив его объяснение, что такие места задумывались как неуязвимые хранилища воспоминаний та’винов. Та, что под Саванами, предназначалась для хранения знаний Шийи, однако бо́льшая часть этих знаний была уничтожена, практически лишив ее прошлого – настолько, что Тихан даже усомнился в ее верности, опасаясь, что на самом деле Шийя может оказаться кем-то из рядов ревн-кри, просто не сохранив воспоминаний об этом – и что в один прекрасный день бронзовая женщина вспомнит, на чьей она стороне.

Фрелль отказывался в это верить, но осторожность никогда не бывает излишней.

– Показывай уже, – нетерпеливо произнес он.

Пратик преодолел последний отрезок пути, перебравшись через груду кирпичей, чтобы добраться до большого неровного проема в дальней кирпичной стене. В глубине его виднелась плоская хрустальная глыба высотой по пояс, стоящая на гладкой поверхности толстой каменной плиты. Эта плита – а вернее, даже нечто вроде пьедестала – сразу показалась Фреллю знакомой. Она один в один походила на другую, которую он некогда видел здесь, внизу – используемую в прошлом в качестве алтаря.

По спине у него пробежал холодок.

Тихан, однако, отреагировал гораздо более бурно. Он бросился вперед, растолкав Пратика и Фрелля по сторонам.

– Ты не ошибся, Пратик! Это и вправду аркада!

Фрелль знал, что словом «аркада» та’вины называли свои хрустальные книги. По словам Тихана, знания могли сохраняться в хрустале до тех пор, пока вселенная не остынет.

– Кто поместил ее туда? – спросил Фрелль.

Пратик пожал плечами.

– Не могу этого сказать. Я пытался расспрашивать на этот счет одного из Дреш’ри – сморщенного, как чернослив, иеромонаха. Он хорошо знает историю Кодекса Бездны, поскольку изучал этот архив всю свою жизнь. Старик утверждал, что эта стена простояла на этом месте три тысячи лет. Так что тот, кто спрятал здесь аркаду, сделал это давным-давно.

– Но зачем? Чтобы понадежней защитить ее?

– Возможно, хотя я так не думаю. Мне показалось, что Дреш’ри полностью доверяли своим стражам.

Фрелль согласно кивнул, припомнив венинов с их обуздывающим напевом. Пратик покрутил ошейник вокруг шеи – рассеянный жест, выдающий его глубокую задумчивость, как со временем понял Фрелль.

– Это почти как если бы они вдруг стали бояться этого артефакта и отгородили его стеной – не ради его безопасности, а ради своей собственной.

Фрелль чувствовал, что чааен прав.

– Наверное, они просто не смогли заставить себя уничтожить его. Дреш’ри всегда были в первую очередь учеными и архивариусами. Несмотря на свой страх, они хотели все-таки сохранить эту аркаду.

– Потому-то и прятали ее в темноте.

«До сих пор…»

Тихан перед ними приложил ладони к стеклу, отмечая его толщину. Провел пальцем по паутине старых трещин. Затем подолом рубахи попытался стереть немного сажи с кирпичей.

Артефакт и впрямь был очень похож на гигантскую полусгоревшую книгу.

Пратик подступил к Тихану.

– Ну и что ты об этом думаешь? Судя по тому, где это было спрятано, твоя аркада должна иметь какое-то отношение к легендам о Вик дайр Ра. Похоже, что именно из этого семени и вырос этот раздел библиотеки, посвященный Царице Теней.

– А там не может до сих пор содержаться чего-нибудь ценного? – добавил Фрелль. – Чего-то, что мы могли бы использовать? Разве ты не говорил, что эти аркады способны хранить знания чуть ли не целую вечность?

– Да, но эта повреждена. – Тихан опять провел пальцем по трещинам. – И может оказаться совершенно бесполезной. Но все же я попытаюсь… Хотя мне надо сосредоточиться.

И взмахом руки он велел обоим отойти в сторону.

* * *

Когда по гулкому замкнутому пространству библиотеки разнесся звон первого колокола, Фрелль попытался отогнать беспокойство. Тихан продолжал оставаться статуей, неподвижно застывшей перед этим хрустальным окном – возможно, связующим звеном с прошлым.

«Почему же так долго?»

Пратик вдруг замер, подняв руку.

– Смотри!

Фрелль резко развернулся к Тихану. Казалось, будто ничего не изменилось, но Пратик шагнул ближе, увлекая за собой Фрелля.

Тихан по-прежнему прижимал ладони к стеклу. Только теперь под ними появилось свечение, как будто согревающее их. Было трудно понять, исходит ли этот неяркий свет от его бронзовых пальцев или же от хрусталя под ними.

– Что-то происходит, – прошептал Пратик.

Фрелль шикнул на него, боясь нарушить сосредоточенность Тихана.

Свечение медленно распространялось по прозрачному хрусталю, затуманивая его, делая молочно-белым. Достигнув краев, оно стало еще ярче и слегка запульсировало, как будто что-то пыталось вырваться из него наружу.

Наконец Тихан выдохнул, не отрывая ладоней от хрусталя.

– Я могу кое-что различить… – Его голос превратился в хриплый шепот. – Бо́льшая… Бо́льшая часть всего этого – полнейший хаос. Просто обрывочные фрагменты. Мимолетные взгляды. Многих тысяч глаз.

– Фрагменты чего? – спросил Пратик.

– Войны.

Тихан подался вперед, почти уткнувшись лбом в стекло и напряженно выгнув спину. Свечение стало ярче. Хрусталь завибрировал, издавая звон, словно въедающийся прямо в череп Фрелля.

Тихан продолжал, голосом сдавленным и полным боли:

– Это… Это нечто вроде отчета о ходе древней битвы между мне подобными. Но увиденной глазами ревн-кри.

Фрелль сглотнул, боясь своего следующего вопроса.

– В том числе Креста Элигора? Ты видишь его?

– Да… – Это единственное слово с трудом вырвалось у Тихана. – Только издалека. На вершине горы. Он окружен пламенем… Но его силуэт внутри этого пламени – чистая тьма, скорее бездна, чем тело, как будто его фигура вбирает в себя весь солнечный свет.

Фрелль знал, что та’вины могли черпать энергию из солнца.

«Как раз это и описывает Тихан? Или это нечто большее?»

Фреллю очень хотелось оказаться сейчас в шкуре Тихана, разделить с ним это видение, хотя он подозревал, что его разум будет безвозвратно разрушен в процессе.

– Вот же силища! – простонал Тихан, и все его тело задрожало от благоговения и ужаса. Но тут та’вин застыл и сжался, словно что-то внезапно осознав. – Слишком много силы…

Пратик, как видно, тоже заметил перемену в голосе Тихана – от испуганной обреченности к предчувствию чего-то еще более страшного – и обеспокоенно переглянулся с Фреллем.

Прежде чем они успели поднять возникший у обоих вопрос, Тихан вдруг вскрикнул, резко содрогнувшись всем телом.

– Нет… этого не может быть… – В голосе у него звучал неприкрытый ужас, настолько сильный, что Фрелль отпрянул на шаг.

– Что? – настойчиво спросил он. – Что ты видишь? Что-то связанное с Элигором?

– Нет, – в отчаянии выдохнул Тихан, словно отказываясь принять очевидное. – Я вижу кое-кого другого.

Пратик шагнул вперед.

– Кого?

Тут Тихан взревел, как от сильной боли, и рухнул на колени. И в этот момент аркада полыхнула ослепительным белым сиянием, а затем взорвалась осколками стекла. Тихан повалился на спину, осыпаемый этими осколками, которые со звоном отскакивали от его бронзы.

Фрелль отскочил в сторону, но они все равно пронзали его рясу, полосуя кожу. Правое ухо обожгло как огнем – один из осколков отхватил его кончик. Пратик в другой стороне сжался в комок, низко нагнув голову. К счастью, он стоял достаточно близко к Тихану, и тело та’вина послужило ему щитом.

Потом все закончилось. Последние осколки, улетевшие куда-то в темноту, позвякали и стихли.

Фрелль прикрыл рукой пострадавшее ухо, хотя едва ли сейчас чувствовал боль. Запнувшись, шагнул вперед и нетерпеливо сунулся к Тихану.

– В самом конце… Что ты видел?

Тихан поднялся на ноги, что явно потребовало от него немалых усилий. Казалось, будто жизнь вытекла из него до последней капли. Лицо та’вина застыло, словно затвердевший воск. Сиявшие яркой лазурью глаза превратились в едва тлеющие угольки.

Пратик тоже это заметил.

– Он потратил слишком много сил. Нам нужно вернуть его на солнечный свет.

– Нет! – Фрелль преградил ему путь. – Что ты видел, Тихан? Кого еще, если не Элигора?

Тот с трудом разлепил словно налившиеся свинцом губы, пытаясь выдавить из себя слова.

– Угрозу… оружие… которое воздел этот ревн-кри… увиденное тысячами глаз. Оно поднялось из-за спины Элигора, возвышаясь над черным солнцем его тела.

– Какую угрозу? – Фрелль схватил Тихана за руку, обнаружив, что бронза неподатлива и холодна. – Что ты видел?

В угасающих глазах Тихана, устремленных на него, все еще светился ужас.

– Это была Вик дайр Ра.

Пратик ахнул.

– Что? Как?

– Я видел женщину, которая яростно неслась на огненных крыльях… Она слетала с вершины горы, круша наши ряды… – Бронзовые пальцы сжали запястье Фрелля. – Элигор… орудовал ею, как другие орудуют мечом.

Фрелль попытался высвободить запястье, однако пальцы Тихана едва могли двигаться. Но все же кое-как вырвал руку и, спотыкаясь, попятился прочь – от застывающей бронзы и от этих слов. Потом сглотнул и ткнул рукой вверх.

– Пратик, отведи Тихана обратно к солнцу.

– А ты…

– А мне еще нужно кое-что сделать.

Подхватив с пола фонарь, Фрелль бросился в темноте к выходу, но вместо того чтобы поскорей выбраться из этого мерзкого логова, спустился на самый нижний его уровень, вихрем промчавшись по последнему витку лестницы. Заканчивалась она высокими двойными дверями, одна половинка которых стояла открытой. Замедлив бег, он невольно напряг слух, ожидая услышать жуткий напев венинов, некогда гнездившихся внутри.

«Их там давно уже нет», – пришлось ему заверить самого себя.

Однако Фрелль все-таки был вынужден заставить себя переступить порог, за которым открылся маленький зал, выбитый в голой скале – самое сокровенное святилище Дреш’ри. Содрогаясь, он подошел к похожему на гроб каменному пьедесталу, стоящему в глубине – очень похожему на тот, на котором покоилась хрустальная аркада.

Это заставило его задуматься:

«Знали ли Дреш’ри про историю, погребенную в стекле? Не рассказал ли им про нее какой-нибудь древний та’вин – а может, даже и предоставил доступ к ней? Это и вызывало у них такой ужас?»

Фрелль поднял фонарь, осветив плиту. На задней стене за ней виднелись светящиеся изумрудные прожилки, которые вроде расходились от картины в центре, то ли намалеванной черной нефтью, то ли выжженной чадящим факелом. На ней была изображена огромная полная луна, поднимающаяся из-за алтаря, на фоне которой вырисовывался силуэт гигантского зверя с распростертыми крыльями. Крылья эти переходили по краям в языки пламени. Верхом на этой твари сидела темная всадница, столь же недобро подобравшись, как и само чудовище. Угрожающе прищуренные глаза ее казались узкими дырами от двух ножевых ударов, из которых лился все тот же гнусный изумрудный свет.

Фрелль назвал имя этой всадницы:

– Царица Теней…

Все давно уже подозревали, что под этой Вик дайр Ра из пророчества понималась Никс. Фрелль сам это подтвердил, прямо здесь, раскрыв ее личность мерзкому предводителю Дреш’ри. Однако в ушах у него, словно навеки запечатленная в них, вновь зазвучала зловещая декламация венинов, слышанная им в этом святилище:

«Вик дайр Ра се шан бенья! Вик дайр Ра се шан бенья!»

Фрелль знал, что означают эти слова на языке Древних. И прошептал это вслух:

– Она – это новое воплощение Царицы Теней…

И тут эти слова застряли у него в горле.

Новое воплощение…

Но чтобы кто-то заново воплотился в кого-то…

Некогда должен был существовать и кто-то другой!

Он повернулся к двери, представляя себе разрушенную аркаду и тайну, которую та скрывала на протяжении многих тысячелетий. По словам Тихана, прошлое воплощение Вик дайр Ра было порабощено волей Элигора.

Фрелль изо всех сил пытался понять, что из этого следовало – как в прошлом, так и сейчас.

Он вернул свое внимание к зловещему рисунку на стене. Представил себе Никс, заменив ее демоном с изумрудными глазами на огненных крыльях. Их группа всегда боялась, что любой из оставшихся ревн-кри будет пытаться уничтожить Никс, чтобы не позволить ей остановить обрушение луны – апокалипсис, который погубит все живое и оставит пустой мир во власти та’винов.

«Но вдруг мы ошибаемся?»

Фрелль прикрыл глаза, вновь слыша слова Тихана касательно того, в чьей именно власти оказалась Царица Теней.

«А что, если враг, вместо того чтобы пытаться уничтожить Никс, захочет вернуть себе огненный меч, давным-давно выпавший у него из рук?»

Не поднимая головы, Фрелль прикидывал варианты дальнейшего развития событий. Никс находилась сейчас на противоположном конце света. Окажется ли она в итоге союзником или врагом – на это им никак не повлиять. Перед Фреллем и его союзниками пролегал лишь один путь.

Цель, к которой они стремились с самого начала.

Только сейчас она была гораздо важней, чем когда-либо.

Фрелль открыл глаза, представив себе огромную бронзовую фигуру на вершине горы. Если Никс когда-нибудь станет огненным мечом этого создания, у мира останется только одна надежда.

«Мы должны вырвать этот ключ из пальцев Элигора – пусть даже ценой собственных жизней».