К зданию Московского Магистерия Самарин подъезжал уже без прежнего пиетета и волнения.

Ну красиво. Ну богато. И что с того? Вообще, как-то слишком много магов вокруг в последнее время образовалось. Близкое соприкосновение с божественным пока принесло лишь разочарование. Как будто ждешь чуда, а получаешь лишь дешевый розыгрыш.

На первом курсе университета сыщик сходил на несколько свиданий с сокурсницей. Как же ее звали? Наталья? Елена? Митя помнил лишь, что она сходила с ума по актеру Артуру Звездному. И каждое свидание оборачивалось длинными монологами о том, как Звездный был прекрасен в последней кинокартине, как ему идет новая укладка и как ловко он гарцует на лошади…

Митя слушал, внутренне зевал, но не перебивал, надеясь заслужить расположение.

На очередном свидании барышня вела себя подозрительно тихо, и студент Самарин забеспокоился, все ли с ней в порядке. Или что-то случилось с известным актером?

В ответ однокурсница безутешно разрыдалась. И, горестно всхлипывая, рассказала, что днем случайно увидела предмет обожания в ресторации, где он обедал в укромном углу. И уже хотела было подойти за автографом…

«А он… а он… вдруг в носу поковырял… пальцем!» – захлебываясь от слез, поведала барышня.

«Эм… Ну и что?» – озадаченно брякнул Митя.

В ответ его обозвали бездушным негодяем. Свидание оказалось последним.

Оно и к лучшему. Но кажется, теперь Митя эту барышню немного начал понимать. Не то чтобы маги для него представляли предмет обожания, но всегда казались какими-то сверхлюдьми, что ли. Теми, кто не «ковыряет в носу», ибо это есть удел простых смертных. Пока же выходило совсем наоборот. Может, господин Мортен окажется другим?

Мимо длинного ряда портретов одаренных стариков и старушек Митя прошел с бесстрастным лицом. И с таким же лицом остановился у стола, где сидел все тот же неприметный скучающий магический чиновник. Кажется, только «монстра» за его спиной обрадовалась сыщику и приветственно затрепетала листьями. Хотя этот жест до странности напоминал нервное виляние кошачьей задницы перед прыжком.

– Вам назначено? – как и в тот раз, спросил служащий.

Вместо ответа Митя положил перед ним бланк приглашения. Мужчина кивнул:

– Прошу. Западная башня, первая дверь справа. Лифт самодействующий, ничего нажимать не надо.

Волшебный «Сим-Сим» наконец открылся.

Нажимать в лифте и вправду было нечего – ни кнопок, ни рычагов внутри не имелось. Двери сомкнулись сами, и кабина медленно поехала вверх. Митя успел рассмотреть себя в зеркале, поправить галстук и даже обнаружить в углу возле пола выцарапанную на стене надпись: «Здесь был Вася».

Судя по всему, визит в Магистерий произвел на Васю незабываемое впечатление.

Помещение наверху башни оказалось небольшим – метров пять в диаметре. Митя ожидал почему-то, что здесь будет темно и мрачно, но комната была залита оранжевым светом из большого круглого окна. Солнце клонилось к закату, играя розовыми отблесками на воде Москвы-реки и угловатых куполах Храма Диоса-Покровителя на том берегу.

За потрясающим видом Митя не сразу разглядел хозяина кабинета, который расположился у окна.

– Дмитрий Александрович, проходите! – послышалось оттуда. Голос был сухой, шелестящий, как будто ветер с шуршанием гнал песок по мостовой.

Митя подошел и обнаружил в мягком кресле щеголевато одетого щуплого старичка. Кажется, у магов это называлось парадным облачением. Иссиня-черный бархатный длиннополый кафтан с тяжелым золотым шнуром, жилет, расшитый серебряными рунами, остроносые ботинки с массивными пряжками, толстая цепь на шее… Великолепие костюма лишь подчеркивало, что его владелец невероятно стар. Никакой роскошью не скроешь абсолютную седину, овраги морщин и коричневые пятна на руках и лице.

– Господин Мортен? – Митя подошел ближе и склонил голову.

Вроде и не поклон, но уважение выразил.

– Прошу, – магистр царственно махнул рукой, указывая на кресло напротив.

Сыщик присел, и пирамидальные песочные часы на столе между собеседниками тут же перевернулись. Старичок молчал. Митя тоже.

Если взял паузу – держи ее как можно дольше. Кажется, какая-то английская актриса так говорила в интервью.

Глаза у магистра были прикрыты, а сам он не шевелился. Неужели уснул? Да, продуктивная будет встреча.

– Кажется, наше сотрудничество с самого начала не задалось, – прошелестел наконец голос. – Но в настоящее время Магистерий счел необходимым принять активное участие в этом деле.

– Что же изменилось, позвольте узнать?

– Возникли новые обстоятельства, о которых я не уполномочен сообщить. Но члены Магистерия готовы оказать органам правопорядка надлежащее содействие при условии, что вы как представитель этих органов и невольный выгодоприобретатель некоторых материальных активов упокоившейся магессы Зубатовой сочтете необходимым отклонить непредвиденное обременение в пользу органов, уполномоченных принимать решения и распоряжаться имуществом, представляющим ценность для магически одаренных…

Сухой дождь. Вот что это было.

Шум дождя, как известно, успокаивает, и под него хорошо спится. А Митю буквально засыпало с головой этим убаюкивающим шелестящим тоном. К концу фразы сыщик уже забыл ее начало, а смысл успел потеряться где-то посередине.

Больше всего хотелось ляпнуть в ответ что-то вроде: «А можно повторить по-русски?» Но Митя сдержался. Содействие оказать готовы? Вот и отлично. Остальную словесную шелуху можно отсечь за ненадобностью.

– Могу ли я задать вам прежде несколько вопросов?

– Извольте.

Старичок, казалось, несколько опешил. Это было очень кстати.

– Господин Мортен, вы располагаете сведениями о причастности к убийству Зубатовой конкретного лица или группы лиц?

«Однако канцеляризм чертовски заразен», – задав вопрос, удивился про себя Митя.

– Обстоятельства этого возмутительного происшествия дают нам возможность предполагать, что имел место чей-то злой умысел.

«Ну а какой еще? – чуть не усмехнулся Самарин. – Кто же с добрым умыслом идет с кочергой на старушку?» Но виду не подал, а кивнул с самым серьезным лицом:

– Вы абсолютно правы. Но спрошу прямо, потому что обязан: Магистерий причастен к этому убийству?

– Разумеется, нет.

– Были ли у покойной разногласия с вашей организацией?

– Таковых не отмечено.

– Может быть, она тесно сотрудничала с вами?

– Не припоминаю.

– Тогда прошу прощения, господин Мортен, но как вы можете помочь с поиском убийцы? Я благодарен за сведения, которые прислал Магистерий, но даже они кажутся мне… несколько неправдоподобными.

– Вы ставите под сомнение информацию, предоставленную Советом Восьми? – Песок в голосе по-прежнему шуршал, но уже не мягко, а колюче, царапаясь.

– По вашим данным выходит, что покойной к моменту смерти было почти двести пятьдесят лет. Как-то слишком продолжительно получается, не находите?

– Одаренные отличаются долгожительством, это общеизвестный факт.

– Сколько вам лет, господин Мортен?

– Девяносто три.

«А выглядите на девяносто четыре», – чуть не съязвил Митя.

– А сколько планируете еще прожить?

– Мне не нравится ваш саркастический тон, Дмитрий Александрович. Он не соответствует характеру беседы, которую я полагал официальной и не выходящей за рамки благоприличного разговора двух воспитанных людей.

– Ни в коем случае не хотел задеть вашу одаренную натуру. Я ведь человек простой, смертный, в делах магических полный дилетант. Просто хотел понять: двести пятьдесят лет для мага – это нормально?

Мортен вздохнул, и внутри его щуплого тела что-то сухо протрещало.

– Это несколько… превышает среднеустановленные значения продолжительности жизни одаренных личностей. Мы, признаться, полагали, что Дарья Васильевна давно отошла в мир иной, и уже несколько десятилетий считали ее почившей, а родовой артефакт Зубатовых – утерянным.

«Да они гении сыска! – расхохотался про себя Митя. – Она же все время была на виду, каждый светский прием посещала». Вслух же спросил:

– Как так вышло?

– Дарья Васильевна в течение длительного времени не обращалась к своему дару и не применяла магию, ведя приземленный и обывательский образ жизни.

– Не знаете почему?

– Не обладаю такими сведениями.

– А какими обладаете? Честно говоря, пока наша беседа мне кажется довольно беспредметной. Я полагал, вы поделитесь со мной фактами, именами, уликами, а мы, простите, ходим вокруг да около…

Старичок снова вздохнул.

– Магистерий – старейшая и конфиденциально устроенная организация. Вмешательство обычных людей в дела Совета Восьми неприемлемо, но допускается в исключительных случаях. Я уполномочен лишь сделать вам предложение касаемо материального актива, определенного завещанием Дарьи Васильевны.

– Так вот оно что! – в открытую рассмеялся Митя. – Вас интересует кольцо! Может, с этого сразу и стоило начать?

– Я с этого и начал, – сухо отозвался магистр. – Но вы в силу недостаточного просвещения, в чем я, разумеется, вас не обвиняю, а лишь констатирую непреложный факт… Вы вследствие уклончивости мышления не сопоставили причинно-следственные связи выдвинутого предложения и не уловили сути изложенного мной условия.

– Знаете, так пространно и витиевато идиотом меня еще никто не называл. Надо запомнить. Давайте прямо, а? Вам нужен зубатовский перстень-артефакт, а убийство и следствие вас совершенно не интересуют, так?

– Вы упрощаете наше содействие до совершенно примитивных конструкций.

– Я всего лишь задаю прямой вопрос: вам нужен перстень?

– Магистерий ведет точный учет магических предметов, представляющих особую ценность для Совета Восьми. Уникальные родовые артефакты обязаны находиться под должным присмотром уполномоченных лиц, обладающих необходимыми навыками для использования оных. Пункт шестой «Уложения о применении особо опасных магических предметов» гласит, что в исключительных случаях Магистерий вправе изымать артефакт у неодаренного лица, которое оказалось под непредвиденным обременением, для предотвращения нежелательного воздействия на неопределенный круг лиц и обстоятельств.

– О Диос всемогущий, кто придумал этот язык? Надеюсь, не ты, – поднял голову к потолку Митя.

– Я бы попросил вас не богохульствовать.

Потолок был черный, расписанный звездами. Ночью, наверное, красиво. Может, они еще и светятся в темноте?

– Знаете, господин Мортен, кем я себя в последнее время чувствую? Чертовым властелином кольца. Только фиктивным. Сапожник без сапог, царь без короны. Никого не волнует, кто и почему убил старушку Зубатову, но все охотятся за этим проклятым перстнем, которого у меня, кстати, нет. Карманы хотите проверить?

– Воздержусь.

– Так вот. Боюсь, вам придется занять очередь. Меня уже пытались подкупить, надавить на жалость, потом на совесть. Вы просто потребовали отдать артефакт вам на основании какой-то формальности. Незатейливо, но сойдет. Знаете, я еще не встретился с одной дамой, тоже магессой, к слову. Пока не знаю, что предложит она. Может, попытается меня обольстить? Не то чтобы я этого ждал, но знаете, как-то приятнее, когда предлагают выбор, а не ставят перед фактом. Я не пятилетний мальчик, чтобы отбирать у меня спички. Да и спичек-то тех я в глаза не видел.

Митя сам не ожидал от себя такого многословия. Видимо, накопилось за последнее время. Ну в самом деле! Дергают в разные стороны, как ценный приз в надежде урвать кусочек. И никому нет дела до мертвой старушки.

Магистр Мортен тираду выслушал очень спокойно, но воздух вокруг него немного похолодел – на Митю повеяло прохладой. Это было даже кстати – апрельское солнце припекало совсем не по-весеннему.

– Я уполномочен передать вам документ для подписания. – Старичок пошевелил пальцами, и на стол перед Митей спланировал лист бумаги. – Отказ от претензий на наследство в пользу Магистерия.

– А если нет? Заставите меня? – Митя мельком пробежал глазами по строкам. Все то же – чертовски запутанная бюрократическая белиберда.

– Мы располагаем широким арсеналом методов воздействия, – прошуршал магистр.

– Так себе сделка. Я вам все, а вы мне – почти ничего. Некромант Зубатов хотя бы информацией поделился.

– Вы недооцениваете серьезность предложения.

– Я не могу этого подписать. Не чувствую в себе доброй воли. А без нее, если верить все тому же Зубатову, эта бумажка не будет иметь никакой силы. Я прав?

Глаза у старичка нехорошо сверкнули, а воздух похолодел еще на пару градусов. Дешевые фокусы. Ничего более. Зубатов был прав. Магический фон почти на нуле. Ни на что они не способны.

– Боюсь, в этих обстоятельствах я буду вынужден обратиться к вашему нанимателю.

– Ваше право. Я готов обговаривать условия, если увижу от Магистерия чуть больший энтузиазм в готовности помочь с расследованием. Как только я выйду на след убийцы – с вашей помощью или без нее, – тогда можно будет обсудить и артефакт. Если он вообще найдется. По мне так лучше бы он канул в небытие.

– Очень необдуманное заявление. Но у вас будет время подумать. А сейчас наше время вышло.

Последние песчинки в часах упали на дно. Митя поднялся, забрал лист со стола и склонил голову:

– Всего доброго, господин Мортен.

А потом не удержался, наклонился над креслом и произнес, пристально глядя в глаза:

– И кстати. Вы даже не представляете, кто мой настоящий наниматель.

Школярская выходка, конечно. Наверное, зря он так.

Но выражение лица магистра Мортена было таким непередаваемым, что Митя пожалел о своей шалости лишь на секунду.

Настроение было отличным, и в лифте Самарин чуть было не добавил к Васиной надписи: «И Митя тоже».

Но нет. Это уж точно было бы лишним.

Так что сыщик мысленно передал Васе привет, надеясь, что его визит в это потрясающее заведение был более плодотворным.