Реальная сказка
Говорят, когда дни выдаются особенно жаркими и море становится теплым, словно парное молоко, что-то сдвигается в привычном течении времени. Ночь, следующая за таким днем, не простая: там, где серебрится лунная дорожка, по которой так и хочется побежать босиком к горизонту, пространство дает трещину и в наш старый мир ненадолго возвращаются чудеса. Нереальное становится реальным, выдуманное — правдой.
Много странного и удивительного происходит в такие ночи, только люди чаще всего этого не замечают. А если вдруг что-то идет не своим чередом, говорят — чудо, но не задумываются особо.
Правда, есть поверье, что такие ночи часто меняют судьбы людей…
Именно в такую ночь простая земная женщина сидела на еще теплых, согретых закатным солнцем камнях, глядела на морскую гладь и размышляла. Мысли ее были хаотичными: она думала о том, что отпуск подходит к концу, рядом сейчас никого нет, что ей хотелось бы пробежать по волнам — не поплыть, именно пробежаться босиком по этой светлой тропинке к самому горизонту, и что он — тот, кто сейчас веселится до упаду в баре неподалеку, наверное, никогда ее не любил. Страшно осознавать — но это было правдой. Столько лет прошло впустую! Нет, так нельзя говорить. Не впустую — она, она любила его и была счастлива, счастлива любовью за двоих. Впрочем, может, он и вовсе не был способен любить — кто знает? У нее было сильное подозрение, что эта поездка — последняя, а потом все закончится. Нет, вряд ли он ее бросит — да и она не осмелится уйти, не сможет, но чувство, что так или иначе все скоро закончится, не покидало ее. С самого первого дня пребывания в этом роскошном отеле на берегу прозрачного лазурного моря, в отеле, который ей самой был бы явно не по карману — она чувствовала себя посторонней, а ему явно было здесь комфортно… с самого первого дня она знала, что это последнее их путешествие. Сколько, интересно, в его жизни было таких пятизвездочных отелей?…
Правда, сама она, увы, никак не могла прийти ни к какому решению. Что будет дальше? Что делать? Оставить его? Уйти первой? Перечеркнуть десять лет своей жизни — как можно! А дальше, так, как сейчас — тоже жить нельзя. Никак нельзя. Чай, не девочка уже. Тридцать с хвостиком. А решать проблемы сама так и не научилась.
Кто б помог, подсказал, как быть. Послушалась бы? Кто его знает, послушалась бы или нет. Кто б подсказал…
Только не родственники-подруги — все в один голос твердят, что она полжизни бросила на ветер. Может, они и правы. Но почему-то ей хочется делать им назло — раз говорят, бросай, значит, она останется. Глупо, да…
А он… что он. Он — лучше всех. В смысле, у него все лучше всех. Его все устраивает, всегда все устраивает. Так горько и обидно. Ведь правда, сколько раз она порывалась уйти — а все без толку. Он и не думал звать ее обратно. Просто приходил и возвращал, или звонил, говорил, мол, ну, сколько еще будешь дуться? И она все прощала. Не могла долго обижаться. Не могла сердиться на него. Впрочем, он ведь не виноват, что он — такой. Самый-самый. Все у него легко получается — дружить, делать карьеру, любить… менять девушек… и держать ее на привязи.
Сколько у него было других — кроме нее? Во время нее…
Ну, что поделать. Он ужасно привлекателен — нет, на самом деле красив. Высок, темноволос, а улыбка такая — невозможно устоять. Глаза… глаза просто невозможные. Синие — как это море. Когда злится — темнеют, становятся почти черными. И, кажется, что наступил конец света. И она все, что угодна готова сделать — лишь бы увидеть ласку в его взгляде, прощение и улыбку…
Но сейчас даже уже не больно. Все не больно, просто… бессмысленно как-то. Просто выхода нет. И не уйти, и не остаться. Скажешь ухожу — скажет уходи. Останешься — так и будет все, как прежде. Нет, он никогда ее не любил. Может, вообще не любил никогда и никого другого. Скорее всего. Но от этого почему-то не легче.
За что вообще любят? У нее не было ответа на этот вопрос. Она любила его — просто так, за то, что он — это он, со всеми недостатками. Никогда не хотела бы, чтобы он изменился. Он не любил ее — несмотря на то, что она, все говорили, и умна, и красива… и хороша во всех отношениях, и могла бы составить счастье любому мужчине — у нее тоже были поклонники… что его, в общем, мало волновало.
А она, наивная, думала, что рано или поздно он остепенится и все у них будет, как у всех. Семья, дом, дети…
Нет, не будет. Если б можно было взять — и написать счастливый конец собственной жизни, написать, красиво закончить, не пошло и банально, мол, жили они долго и счастливо, а — изысканно и в то же время так по-простому, радостно… нет, не получается. Не книжка — жизнь.
А пускай бы пошло и банально! Пускай! Мол, именно долго и счастливо. Так нет же. И так не выйдет.
Невдалеке послышался тихий плеск. Женщина невольно отвлеклась, оживилась. «Дельфины», — подумала она. Вот бы подплыли поближе!
Чудо какое эти существа! Пару дней назад они видели в дельфинарии выступление. Красивые… умные. С ними была возможность и поплавать, и поиграть — он, конечно, не упустил шанс. Она — не решилась. Мало ли! Все же… дикие… хоть и дрессированные. Сейчас… сейчас бы с удовольствием потрогала мокрую кожу — ей же тогда так хотелось! Эх…
Женщина поднялась, выпрямилась, вглядываясь в темноту и силясь разглядеть морских красавцев с блестящими спинами — на них обязательно должен упасть отблеск яркой, невероятно яркой полной луны, отражаясь серебром, и морской синью, и чернотой ночи.
Нет, не видно. А всплеск слышится ближе, и вот уже мелькнул хвост… не дельфина… да нет же, не дельфина, нет!
В нескольких метрах от берега из воды показалась женская голова… мокрые длинные светлые волосы, тонкие руки, легкий взмах… русалка подплыла к камням и остановилась, легко скользя в воде вверх-вниз, удерживалась в воде так, что видны были отливающие серебром плечи.
— Мамочки мои, — только и прошептала женщина. — Мамочки…
Она хотела рвануть прочь, да только ноги словно к камням приросли. Бывает же так — вот оно, оказывается, как!.. Не пошевелиться.
Русалка заговорила, голос ее был тих и нежен:
— Не бойся! Я не причиню тебе вреда. Ты первая пришла сюда. Не уходи.
Через пару минут женщина обрела способность говорить. Губы плохо слушались, но любопытство взяло верх.
— Ты… не бред? Не бред, да? Кто ты?
— Русалка, — просто ответила та.
— Из сказки? Андерсена?
— Нет, не из сказки. Просто русалка. А ты? Что ты тут делаешь, не спится?
— Не спится. Мне… ужасно одиноко, — неожиданно для самой себя призналась женщина.
— Он не любит тебя, да?
Женщина смотрела на русалку во все глаза — сон не сон, но страх почему-то ушел, осталось спокойствие и ощущение правильности происходящего. Странно так… Ночь была томной, вязкой — обволакивающей. Тихий плеск волн успокаивал, убаюкивал, и мягкий взгляд русалки был добрым.
Женщина иногда кому-нибудь о нем рассказывала. Так хотелось, так хотелось — до искусанных губ, только… все без толку… сделать ничего было нельзя — просто хотелось поговорить хоть с кем-нибудь — о нем. Вот, и сейчас тоже…
— Нет, не любит. Никогда не любил.
— Обычная история, — кивнула головой русалка. И добавила с тихой грустью:-Мой избранник тоже не любил меня.
— Принц?
— Да нет же, — покачала головой русалка. — Принцы встречаются чаще всего в сказках. Мой любимый был простой рыбак.
— И что?
— И ничего. Ему нравилось быть со мной — это же интересно. Ну и, наверное… интерес был отчасти профессиональным. Только в жены он выбрал другую, — в голосе русалки послышалась горечь. — Зачем ему полурыба-полуженщина. Ни семьи не создать, ни детей… мастерство кому передать, лодку?…
— Лодку?…
— Ну да, давно ж было. Тогда на этом месте был простой рыбацкий поселок — о таких домах люди даже снов не видали. Сейчас все иначе. Но… ты поймешь. Мне дорого это место — памятью. Памятью о любви.
— Расскажи мне, — женщина вдруг физически почувствовала волну исходящей печали от русалки — и печаль словно перемешалась с ее собственной, стала одна на двоих. Такая сильная — совершенно невозможная. Казалось, ее можно в руки взять.
Печаль.
— Да нечего рассказывать, — русалка пожала плечами, чуть колыхнулись распластавшиеся по поверхности волосы. — Мне казалось, что он меня любит. Как и тебе… много времени мы провели вместе, очень много. Как и вы, да? Чуть ли не каждую ночь. Чуть ли не каждый день встречались — а если он выходил в море, то я все время была рядом. Помогала ему с уловом, хоть это было… отчасти предательством моего народа…
— И ты не пробовала жить на суше? Никак нельзя было сделать так, чтобы у тебя появились ноги?
— Ну что ты. Волшебство не всесильно. Так только в сказках бывает.
Русалка замолчала. Грусть в ее глазах плескалась, словно море. Тихо, ласково и безнадежно. Вечно.
— Что же было дальше?
— А потом он женился. Просто женился. Даже не сказал мне. Я услышала, что на берегу веселятся, вечером — и увидела, как они совершают обряд поклонения морю — вдвоем… он и его уже жена. Такие счастливые…
— Так просто? Не может быть… — женщина на мгновенье позабыла о своих собственных горестях. — Но… ты очень красива!
— Что с того, — грустно улыбнулась русалка. — Ты тоже очень красива. Разве это что-то значит?
Эти слова кольнули больно. Да, она красива — всегда была, и будет еще долго, наверное… но и правда, без толку. Любят же не за внешнюю красоту, и даже не за ум, и не за какие-то особые заслуги. Просто любят — или нет… и будь ты хоть трижды мисс Мира, если нет в сердце того, другого человека к тебе любви — ее и не будет никогда, скорее всего… ничем не заслужить. Как ни пытайся, как ни старайся.
Бедная русалка — ее было очень жаль. Полурыба — фантастическое, сказочное существо — и в то же время не сказочное, такое простое — с такими же, как у нее самой, чувствами, горестями… и с любовью…
— И ты? Что было дальше?
— Что я… я бы хотела утопиться — если бы могла. Правда, могла бы выброситься на сушу. Но… умереть не хватило сил — тогда я и его забыла бы.
— Но ты же стала пеной морской! Ох, прости… — женщина увидела, как русалка переменилась в лице.
— Как вы, люди, верите в сказки… никакой пеной морской я не стала. Я, конечно, должна была бы забыть его — но и на это у меня не хватило сил. По сей день помню. Правда, он давно умер. Век человеческий короток — наш намного длиннее. Больно знать… что его нет. Но еще больнее было бы забыть его, веришь? Иногда приплываю сюда — но ты первая, с кем мне удалось поговорить о нем. Спасибо тебе.
— Спасибо… за что?
— Понимаешь, мой народ никогда не одобрял этого выбора. Я так и осталась одна — после того, как он женился. Навсегда… с памятью о нем, о нем и о своей любви. Если бы он хоть немного тоже любил меня… мне было бы легче…
— Ты могла что-то изменить…
— Могла. Найти силы в себе забыть его — и жить дальше. Счастливо. Но… не смогла. Я выбрала жить и помнить его. И то, как сильно я его любила. Это… больно. Но, это же и сладко одновременно.
Женщина почувствовала, что любовь и горечь русалки сильнее всего, что может быть на свете — сильнее ее собственного чувства, сильнее этого моря и сильнее самой жизни… но сколь горька эта любовь — нет, человек такое вынести не в силах… она не в силах. Нет, не сможет… Рано или поздно он тоже женится на другой. И она останется, как эта русалка, — одна. Навсегда. Со своей любовью и со своей печалью, и с памятью о нем…
— Сегодня совершенно удивительная ночь, — прошептала русалка. — Странная такая… Такое чувство, что любовь — взаимная — где-то существует… наверное, нужно только быть чуточку сильнее. Никто не знает, где она ждет тебя — твоя любовь. Как и я не знала, что полюблю, когда впервые встретила его… сегодня я как-то особенно могу ощутить тепло волн и видеть свет ночного неба, любоваться сиянием звезд и вспоминать, как обнимала моего… принца.
— Ты так сильно любила его?
— Я любила его.
В этих трех словах было все.
— Но ты даже не боролась! — женщина вспомнила сказку, вспомнила, как несправедливо в ней обошлись с русалочкой — вспомнила, как в детстве всегда плакала над этой историей. И пускай сейчас она слышала совсем другой рассказ — смысл оставался все тем же.
Русалочка грустно улыбнулась.
— А зачем? Бороться можно за любовь. А он никогда меня не любил.
Что тут скажешь? Что ответишь, что возразишь? Женщина развела руками:
— Но это… это же несправедливо! Ты отдала любовь, жизнь, в конце концов… Да, жизнь! Это же не жизнь — так, как сейчас! А все получила она — даже не пошевелив пальцем! Что же осталось тебе?
— А мне осталось его счастье. Я видела, что он любит ее — только за что, так и не поняла. Она была не так красива, как я… и совсем не умела плавать. У нее был очень резкий смех. Совсем не мелодичный. Мой смех когда-то нравился ему… Знаешь, я так давно не смеялась… Но она… она смогла сделать его счастливым. У них родилось пятеро детей. Это и есть самая большая награда для меня. Я бы не смогла дать ему ничего. Даже моря не смогла бы — он бы не выжил.
Женщина молчала. Русалочка снова улыбнулась, прощаясь.
— Скоро утро. Мне пора. Пора и тебе.
— Я перепишу финал, — то ли ей, то ли себе вдруг пообещала женщина.
— Как хочешь, — сказала русалочка. — Если сможешь. Твоя жизнь. Твой выбор. Просто знаешь… мне потребовалось слишком много времени, чтобы понять, что любовь нельзя заслужить, даже если отдашь всю себя, всю жизнь даже если отдашь… Любят не за что-то. Любят… просто так.
— Попробую переписать… я попробую! Свою… а твою? Можно что-то сделать?
— Нет, — покачала головой русалка. — Вряд ли что-то изменится. Ты перепишешь финал своей сказки, а это — моя жизнь.
Женщина долго смотрела вслед русалке. Вот ее уже и след простыл — вернее, море стало спокойным, не слышен плеск, стало тихо-тихо… и среди разливающейся вокруг тоски и печали нарастало что-то удивительное. Живительное, новое, свежее, как… рассвет.
Каким-то волшебным образом звуки ночных гуляний исчезли — еще до того момента, когда появилась русалка. Правда, женщина поняла это только сейчас.
Еще некоторое время она сидела на камне, ноги касались теплой воды. Море было нежным и ласковым, словно голос русалочки, которая не то привиделась, навеянная жарой, морем и романтикой летней ночи, не то на самом деле приплывала и только что рассказывала свою печальную историю.
Женщина поднялась с камня. Музыка и шум понемногу возвращались в мир. А с ними в душе зрело решение — решение, принятие которого еще несколько часов назад казалось совершенно невозможным.
Уйти. Уйти, бросить все, зачеркнуть, забыть…
Нет.
Она не забудет — она на самом деле очень сильно его любила. Нет… просто любила. Любила так, что, наверное, как и русалочка из сказки, готова была бы отдать и голос, и жизнь. И, как эта русалка, готова была отдать всю себя — забыть о себе и раствориться в нем. Что она и делала… все эти годы.
Женщина смотрела на море и видела глаза русалки, слышала ее тихий печальный голос, и внезапно показалось, что сегодня ночью она встретила саму себя — ту, которой она должна была бы стать вскорости. Не-человеком, просто существом, полуженщиной, ненастоящей, навсегда потерявшей себя. Готовой на все ради того, кто ее не любит — и никогда не любил. И, оставь он ее сейчас сам, она бы, наверное, так никогда и не оправилась — и, навсегда, бы растворилась в своей тоске, печали… и любви.
И в одиночестве.
Нет.
Она еще жива. И почему-то жить очень хочется! И узнать, что же это такое — когда любят тебя. Не за что-то — просто так, за то, что ты есть на этом свете.
Женщина вернулась в отель. Его не было — вечеринка, плавно превратившаяся в «утренник», все еще гудела. Громыхала музыка, слышались смех, возгласы, кто-то подпевал, пытаясь перекричать… переорать музыкантов. Надо же. У кого-то еще за всю ночь сумасшествия не сел голос…
Она прошлась по номеру. Посмотрела на кровать — что же, последнюю их ночь она запомнит — это было чудесно. Пускай так. Пускай…
И стала собирать вещи.
Поздним утром на вокзале курортного городка, недалеко от того места, где располагался пятизвездочный отель, сидела женщина.
Длинные светлые волосы она заплела в косу, чтобы не мешали. Не хотела оставлять распущенными — так она все время вспоминала русалку с почти такими же длинными и светлыми волосами. Лицо скрывали большие темные очки — она плакала. Все-таки плакала — решение далось ей нелегко. Даже порывалась вернуться. Но… вспоминая грусть русалки и ее всепоглощающую печаль, понимала, что не хочет становиться такой. И обратной дороги нет. Он не будет ее искать — а если и будет, то в этот раз она не вернется. Все равно все бесполезно. Она решила.
Нет, не будет. Не будет искать. В этот раз она точно была уверена — что не будет.
За все это время — во вчерашнего вечера — он ей даже не позвонил. Ладно — ночь. Но утром… В отель должен был уже вернуться — и, не найдя ее там, хотя бы поинтересоваться, где она… хотя бы сбросить sms…
По чудесной случайности, денег на билет обратно ей хватило.
Сидя в пустом купе, женщина долго смотрела в окно. Странно, попутчиков не было. Ну, это и к лучшему. Можно будет спокойно ехать, и думать, думать, думать… или спать и не думать ни о чем.
Внезапно в коридоре вагона послышалась возня и раздались крики.
— Я не пущу вас без билета! — в голосе проводницы звенела истерика.
— Да найду я сейчас билет, вы поймите, поверьте, засунул куда-то, я рассеянный жутко! Ну посмотрите, сплошные бумаги — ну не могу же я на весу все перебрать, в купе переберу, найду, я обещаю! Хотите, вам свою книгу подарю?
— Зачем мне ваша книга?! Тоже мне, Толстой сыскался! Билет где?!
В купе ввалился невысокий человек лет сорока. На руке у него висела проводница — но куда было ей, маленькой и щуплой, удержать крепкого и коренастого мужчину!
Тот, поставив одну сумку на пол, вывалил содержимое второй на полку и стал лихорадочно перебирать бумаги.
— Вот же он, я говорил! Растяпа я, ну простите меня Бога ради! Хотите, я в виде извинения напишу о вас в следующей истории?
Женщина заинтересованно смотрела на происходящее. Нелепая сценка отвлекла ее от грустных мыслей. Надо же, какой. Совсем не такой… Полная противоположность ее… уже бывшей, наверное, любви. Невысокого роста, короткая совсем стрижка, светлые волосы. Старше… и неулыбчивый такой…
Надувшаяся и раскрасневшаяся проводница гордо удалилась, сжимая в руке билет.
— Вы писатель? — робко улыбнулась женщина, заговорив первой. И тут же удивилась собственной смелости. Но… правда, она никогда не встречалась с живым писателем!
— Да, — ответил тот и улыбнулся тоже.
В купе стало значительно светлее. От его глаз в стороны к вискам сразу скользнули тоненькие морщинки-лучики, а сами глаза, светлые, почти совсем прозрачно-серые, оказались на удивление теплыми, заискрились. Женщина почувствовала исходящее от него волнами — словно захлестнуло — ощущение надежности и… дома, что ли? Она с удивлением подумала о том, что на душе становится спокойно и тихо, так, словно она уже вернулась домой. Вернулась домой из дальнего странствия.
Рассердившись немного на эти глупости, она заставила себя посмотреть ему на руку.
Обручального кольца на пальце не было.
— А что вы пишете? — спросила она просто для того, чтобы скрыть смущение. Надо же, пристает к незнакомому совсем человеку…
— Сказки. Я пишу сказки для детей. И только со счастливым концом, — ответил он.
«Я перепишу финал», — вспомнила женщина собственные слова, произнесенные на берегу моря. Наверное, изумление отразилось на ее лице, потому что мужчина тут же произнес:
— Не верите? Вот, смотрите, — и протянул ей небольшую книжку в яркой обложке. На обложке было нарисовано море, парусник и… русалка?!
— Вы не думайте, что я слишком навязчивый. Просто книга только-только вышла, — почему-то начал оправдываться он, — такая радость!
Женщина снова улыбнулась — в нем было что-то от ребенка. Что-то от большого ребенка. Нечто настоящее и… честное.
— А про меня напишете? — не смогла удержаться она.
— Напишу, — с готовностью ответил он. — Волшебную сказку со счастливым концом! Героиней какой сказки вы хотите быть?
Поезд тронулся, проводница принесла билеты, а они, даже не подумав попросить чай, оживленно, так, словно были знакомы сто лет, а может, вообще вечность, обсуждали возможный сюжет. Женщине казалось, что роднее человека у нее еще не было.
С ним было так интересно разговаривать! Его обаяние было искренним, и он совершенно не делал никаких попыток ей понравиться. Но он нравился ей просто так, и она чувствовала, что нравится ему. Вот просто — словно это нечто само собой разумеющееся.
И понемногу в сказке, которую он придумывал для нее под стук колес, героиня, пройдя через все испытания, в конце концов, обрела счастье и любовь, и дворец на берегу моря, и родила принцу пятерых детей. И жили они долго и счастливо.
Прошло десять лет.
Милая, чуть-чуть располневшая светловолосая женщина сидела на крылечке маленького домика. Недалеко — совсем недалеко, рукой подать! — плескалось море. Двое мальчишек лет по восемь носились тут же, не то ссорясь, не то играя — сыновья были на удивление дружны, и даже спорили и дрались — шутя.
Женщине чуточку нездоровилось — они с мужем ждали третьего ребенка.
Невысокий коренастый мужчина, ее муж, вышел на крыльцо и сел рядом.
— Какой вечер удивительный, — сказал он и обнял женщину. Так нежно и ласково, что у той сердце зашлось.
Сколько они уже женаты, а чувства не притупляются. Бывают же такие чудеса. Теплый, родной… любимый. Ее муж. Единственный. За него и жизни не жалко — только… только она у них одна на двоих — нет… на всех… и на мальчишек, и на того маленького или маленькую, который совсем недавно заявил о том, что уже существует. В ее животе. Чудо — простое, малюсенькое еще, обыкновенное чудо.
— Словно волшебство в воздухе собирается, тебе не кажется? И я закончил наконец-то последнюю сказку в сборнике.
— Прочитаешь?
— Конечно. Через пару минут. Хочу посидеть немного с тобой тут.
— А у сказки счастливый конец?
— Да. Только счастливый. Только. Это же сказка.
Она прислонилась головой к его плечу.
Мужчина нежно гладил ее пальцы.
— Знаешь, а я люблю тебя. Знаешь? — заулыбался он.
— Знаю, — женщина улыбалась тоже. Теперь она знала ответ на вопрос, который задавала себе когда-то. Любят не за что — любят просто так, потому что ты — это ты, единственный и дорогой человек, и никто другой.
И следующие слова мужа прозвучали словно в ответ на ее мысли.
— Люблю тебя. Просто так. Потому что ты это ты, — сказал он и тихонько поцеловал ее в волосы.
— И я люблю тебя просто так, — прошептала женщина. — Просто так…
Они сидели на крыльце долго, пока детей не пришло время отправлять спать — силой. Мальчишки…
И когда стало темнеть — на юге темнеет рано — они зажгли пару светильников во дворе и он начал читать вслух ей новую сказку.
А в море, словно по волшебству, появилась русалка. Хорошо, что в тот момент никто не купался в этом месте — вот бы удивились!
Она подплыла к берегу — не могла видеть ни женщину, ни мужчину, но чуткий слух уловил звук голосов и она узнала ту, с которой говорила когда-то почти такой же ночью, вспомнила разговор и почувствовала, что у них, у этих двоих земных, все хорошо.
И впервые за долгие столетия улыбнулась. Невероятно, но благодаря ее истории произошло что-то хорошее… настоящее чудо. Она, оказывается, смогла сделать так, что эта женщина переписала финал своей истории! Может быть, теперь она сможет помочь еще кому-нибудь? И ее собственная любовь, которая до сих пор живет в сердце, даст силы помогать… людям… любить… находить свою настоящую любовь? Счастье? Может, в этом весь смысл? Так можно жить, даже будучи одинокой русалкой. Чувствовать… радость?
Холодному сердцу, не знавшему радости многие столетия, стало чуточку теплее.
Русалка улыбалась, покачиваясь на волнах, чувствуя потоки любви, доходящие до нее с берега. Сегодня, как и тогда, тоже удивительная ночь. Кого она встретит?
Сегодня… что произойдет сегодня?
…Говорят, когда дни выдаются особенно жаркими и море становится теплым, словно парное молоко, что-то сдвигается в привычном течении времени. Ночь, следующая за таким днем, не простая: там, где серебрится лунная дорожка, по которой так и хочется побежать босиком к горизонту, пространство дает трещину и в наш старый мир ненадолго возвращаются чудеса. Нереальное становится реальным, выдуманное — правдой.
Много странного и удивительного происходит в такие ночи, только люди чаще всего этого не замечают. А если вдруг что-то идет не своим чередом, говорят — чудо, но не задумываются особо.
Правда, есть поверье, что такие ночи часто меняют судьбы людей…