Плеск. Тихий плеск волн.

Слышите, как они переговариваются? Что-то нежно шепчет прибой. Или чудится песня разбивающейся о скалы волны. А после все сменяет яростный, неистовый вой шторма…

Сколько тысячелетий люди пытаются понять, разгадать, расслышать, что же шепчет, о чем поет, что пытается поведать море.

Еле улавливаемый говор, в котором угадывается могучий рокот неукротимой стихии. Послушайте. Слышите? Слышите?…

— Я — море. Вы называете меня ласковым. Как вы не правы.

Разве может быть ласковым тот, кто в мгновение ока являет миру мощь и силу, по собственной прихоти превращая легкий попутный ветер в неистовый ураган, который сносит все на своем пути? Может быть ласковым тот, кто без счета губит корабли? Как легко они разбиваются под моими волнами на тысячи кусков, разбиваются вдребезги, взорвавшись фонтаном щепок…

И тогда вы говорите, что я безжалостен. Вы ошибаетесь! Я — море, я тот, кто дает жизнь несчетному количеству тварей. Разве может быть безжалостным тот, в чреве которого обитает существ едва ли не столько же, сколько на вашей земле?

Вы считаете меня магическим, в мыслях населяя морскую бездну богами и русалками, существами великими, могучими и тварями помельче, но не менее фантастическими. Но никто не ведает, что скрывается там, в глубине. Никто из вас никогда не узнает, что на самом деле таится там, на дне морском.

Бушующее, переменчивое, непредсказуемое — столько эпитетов, и все в корне не верны. Пролетают года, проходят века, минуют тысячелетия. Но никто так и не понял главного. Людская фантазия безгранична и способна поднять человека на немыслимые высоты. Но за ней не видно истины.

Никто не может дойти до сути. А она такова, что я — море. И мне — все равно.

Вы зовете меня старым — это не так. Я не молодо и не старо. У моря нет возраста. Я есть всегда.

Вы зовете меня беспощадным — и это не правильно. Нет во мне ни жалости, ни любви, ни сострадания, ни ненависти. Безразличие — моя главная черта, мое отличие от всего сущего. Безразличие и равнодушие.

Вы спросите, почему же тогда я насылаю на ваши головы бури и ураганы, смерчи и водовороты? Не могу сказать. Мне все равно.

Люди… Вы так просты и предсказуемы! Проходят века, а вы не меняетесь.

Право слово, порой смешно смотреть на вас, гореплавателей, которые мнят себя покорителями морских просторов. Меня нельзя покорить! Вы можете поработить землю — она все стерпит. Можете резать и кромсать ее, на то она и мать, чтобы вытерпеть все издевательства неразумных детей, которые, играя и резвясь, причиняют ей боль. Но море… море нельзя покорить. Так же, как нельзя покорить воздух. Вы, люди, величаете себя воздухоплавателями и называете «покорителями космоса». Но на самом деле вы просто дети, которым опрометчиво дали крылья — поиграть, чтоб те не капризничали и не мешали старшим, и забыли забрать игрушку. И вот вы летаете, мните себя взрослыми, поднимаетесь все выше, забыв о том, что чем ближе звезды, тем больнее падать. Повелители космоса? Вы не можете покорить космос, так же, как не можете покорить воздух. Воздух останется воздухом, несмотря на то, что вы постоянно отравляете его…

Я — море, вечность и миг. Во мне вы черпаете вдохновение, и меня же видите в кошмарах. Посвящаете мне стихи, пишете картины и то же время боитесь ступить на палубу корабля. Страдаете от морской болезни, мечтаете плыть к горизонту и с тоской смотрите в ослепительную синюю даль в надежде поскорее увидеть краешек земли. Увидеть землю. Вы люди, всего лишь люди.

И скорлупки, что набиты амбициозными индивидуумами, на самом деле не более чем щепки, затерявшиеся среди моих просторов. Но я не собираюсь, ни карать, ни миловать. Мне все равно.

Как много — без счета — имен героев мне известно. Тех героев, что бросали вызов мне, морю. Много имен стерлось навсегда из людской памяти, и из моей — тоже. Волны унесли их, и рассыпались они, разбившись о прибрежные камни. Как много героев осталось неузнанными, погибнув под обломками творения своих рук. Корабли… Кто из вас знает, сколько их покоится на морском дне? Но вы как дети малые, которые все строят, и плывут, и гибнут в морской пучине. И снова и снова манит безбрежная гладь, и ветер несет паруса… к горизонту… к новым землям… или к своей гибели.

Огромные корабли под парусами ничем не отличаются для меня от простой лодки, выдолбленной из ствола дерева. Масштабы не имеют значения… участь одна. И на самом деле, не намного больше шансов выжить у тех, кто плывет в шторм на больших кораблях. На лодке погибнет один. На корабле — сотни…

А вы все плывете и тонете, а потом, спустя столетия, радуетесь, когда, снова и снова, рискуя собственной жизнью, находите останки затонувших кораблей и вытаскиваете наверх то, что давным-давно по праву принадлежит мне. Но меня и это не волнует. Нет числа погибшим кораблям. Нет числа тем, которым еще предстоит упокоиться в моих глубинах, в моих вечных объятиях. До тех пор, пока жив род людской. А потом… потом останусь я — море.

Вы даете мне имена. Средиземное, Черное, Каспийское, Карибское, Саргассово… Живым или Мертвым назовите меня — ничего от этого не изменится. Много имен… суть одна. Я — море… И в этом — все. Не намного в ваших именах и названиях больше смысла, чем в словах тех, кого некоторые из вас называют дикарями. А может, порой и поменьше.

Странные люди. И ведь многие из вас мнят себя великими! Пару лет, ну, может, десять, двадцать — будут они, великие, давать о себе знать, а потом так же, как и другие, канут в Лету. Лишь я буду вечным. Увы. Так было, и так всегда будет.

Но снова и снова кто-то будет смотреть на горизонт и чувствовать себя первооткрывателем, чей корабль несут волны к неведомым островам.

И все, все до одного мнят себя героями… каждый, каждый из моряков, путешественников, пиратов, благородных людей или омерзительного отребья рода человеческого.

Ваши герои уходят. Я остаюсь.

Неказистые лодочки и мощные авианосцы, прекрасные парусники и обломок доски, за который из последних сил цепляется потерпевший кораблекрушение — для меня все одинаково. Все кусочек ракушки в моих соленых ладонях.

Нет, мне не доставляет радости губить ваши души. Я не наказываю и не караю, и острова, целиком состоящие из погибших кораблей, вовсе не результат моей жестокости. Я созерцаю, созидаю и гублю… но нет во мне ни зла, ни любви.

Но снова и снова влюбленные будут целоваться под пальмами, наслаждаясь ароматом морского соленого воздуха. И снова и снова я буду топить корабли и сметать с лица земли целые острова, руша ваши дома, напоминая о том, что так было и так будет. Потому что я — море.

Но, в то же время, несмотря на вашу хрупкость и мимолетность, у вас есть одна вещь, которая меня порой странно тревожит — вы можете чувствовать. В этом вы сильнее. В вашей простоте — сложность. Неразгаданная мной за века загадка… Я могу запросто уничтожить вас, вольно или не вольно попавших в мои владения, смести одним мановением волны, но не в силах понять до конца. Впрочем, так же, как и вы — меня. Что движет вами, кроме вечной жажды исследования, кроме вечной жажды покорить, доказать, достичь?… Что заставляет бросать все и отправляться в неведомые дали, а потом — возвращаться, если только я не оставлю вас — себе? Чувства? Эмоции? Что заставляет вас совершать все немыслимые, бесполезные, глупые или героические поступки?

Чувства… Эмоции…

Лишь этого я не смог постичь за века. И вот вы пытаетесь постичь меня, а я вас.

И в этом противоборстве не будет победителя. Это вечно до тех пор, пока существуете вы… или я.

Я — море. И мне все равно…

Но все-таки. Может быть, принимая в объятия следующего человека — на время или навсегда, я смогу разгадать вашу главную тайну.

Что же такое — чувства?