Ю'унг

Ю'унг, Б'о, Криина и Старейший вышли из туннеля. Никто не спрашивал об их решениях, хотя Лаак поймал взгляд Ю'унг и вопросительно поднял ладони. Она проигнорировала его.

Услышит позже, как и все остальные.

Женщины рубили свежую тушу на куски, насаживая их на крепкие палки. Племя собралось у очага, привлеченное ароматными запахами, ожидая, когда мясо сменит кроваво-красный цвет на розовый.

Когда будет готово.

Палки передавали по кругу, члены племени брали, что хотели. Суставы трещали, костный мозг высасывался, а лишние клочки бросали в наполненную водой тыкву, где уже варились тушки птиц, белок и сусликов, убитых молодежью, учившейся метать.

Покончив с едой, все разбились на небольшие группы, чтобы чинить орудия и латать одежду. Одна из женщин показывала, как в другом племени, с которым она встречалась для спаривания, смешивают пчелиный воск и смолу, чтобы получить клей, что легче размягчается на огне.

Ю'унг и Криина вместе растягивали оленью шкуру, расстелив ее мехом вниз. Когда ее вычистят, шкуру раскроят и сошьют из нее накидки и плащи, из кусков поменьше сделают обувь, а из сухожилий сплетут веревки.

Внутри у Ю'унг все болело, в груди стояла глухая боль. Боль эта началась с откровения Криины о партнерстве с Фирсом и стала еще сильнее оттого, что она сказала — а Старейший согласился, — что для спасения от гнева Горы Народ должен уйти. Эта земля была домом для Ю'унг с самых ранних ее воспоминаний. Она знала ее многочисленные цвета и очертания, ее звуки от рассвета до заката, тропы, по которым Койот и Стая Канис пробирались сквозь заросли, и места, где они устраивали свои логова. Она противилась партнерству, потому что это означало покинуть не только Народ, но и это место. Криина однажды ушла и вернулась. В такое трудное время, когда принимались столь судьбоносные решения, как Криина могла думать об уходе?

Ю'унг пробормотала, не разжимая зубов, вцепившихся в шкуру:

— Когда уходит Фирс?

— Скоро, — ответила Криина, но ее внимание уже отвлекло тяжелое дыхание Старейшего.

Ю'унг глухо зарычала.

— Неважно, пойдем ли мы с его Высокими или нет, он говорит, что море без берегов далеко от гнева Горы. Это может стать безопасной стоянкой, пока не минет опасность.

Послышался топот ног.

— Криина! Моего ребенка укусила змея! — Это был новорожденный.

Криина толкнула Ю'унг.

— Иди с Джат. Я беспокоюсь о Старейшем.

Ю'унг втянула воздух сквозь зубы. Не поэтому. Она готовит меня стать целительницей племени.

С ее плеч словно гора свалилась. Хотя она и ценила усилия Старейшего научить ее управлять племенем — навыкам, к которым, как он настаивал, у нее был талант, — это не имело смысла. Она никогда не поведет за собой племя. А потом пришла месть Горы, решившей избавить землю от Народа, и погибло столько мужчин, которые могли бы взять на себя вожачество. Несмотря на обучение, Ю'унг не чувствовала себя готовой, не тогда, когда Б'о и Старейший, испытанные событиями, были готовы взять на себя эту роль. Уж они-то были более достойны.

Если я целительница племени, я не могу быть еще и Альфой.

Ю'унг поспешила за Джат, а затем замедлила шаг. Она еще не видела укуса Змеи, но уже видела мертвую змею.

Не успев сдержаться, она рявкнула:

— Видишь цвета Змеи, Джат? Это неядовитая змея. Зачем тратить время Криины или мое?

Джат сглотнула, ее тело дрожало.

— Я не знала.

Ю'унг склонилась над белолицым младенцем.

— Дитя.

Имена детям давали после того, как они доказывали, что могут о себе позаботиться. Ребенок Джат не мог. Пока что. Он пискнул при приближении Ю'унг, испуганный, но не заплакал, понимая, что жалобный писк привлекает хищников.

— Зачем ты позволила Змее добраться до тебя? Никогда так не делай! Ты важна для нас. Придет день, и мы будем на тебя рассчитывать.

Она легонько шлепнула младенца по голове, бросила Джат пучок растений — для припарки — и поспешила обратно к Криине. Ю'унг больше беспокоилась о Старейшем, чем о глупом ребенке и ленивой матери.

Криина гневно посмотрела на нее, открыла рот, чтобы заговорить, но ее прервал Старейший.

— Подойди. Отчитаешь Ю'унг за неподобающее обращение с нашим напуганным соплеменником позже. Мы готовы принять это решение, — и он направился на свое место у очага. Криина последовала за ним, но Ю'унг остановила ее.

— Мать, что происходит?

Гнев, который мгновение назад наполнял глаза Криины, угас.

— Не беспокойся. У нас со Старейшим есть план.

Прежде чем Ю'унг успела спросить, что это за план и как он ее касается, Криина влилась в круг, заняв место между Старейшим и Ю'унг; Б'о и Эсе сидели дальше. Все племя выглядело напряженным, кроме Старейшего и Криины. Взгляд на Б'о подтвердил, что он был так же озадачен, как и она.

Значит, Альфа не Б'о. А значит, это должен быть Старейший.

Ю'унг ликовала про себя, хотя серое лицо и ссутулившаяся фигура Старейшего говорили о том, как ему нехорошо.

Боль у него сильнее обычного. Почему он не ест лист?

Но она знала ответ: он ненавидел усталость и тупость в мыслях, которые приходили с ним, особенно на общем собрании, где решалась судьба племени.

Взвесив все, Ю'унг тоже предпочла бы неудобство.

Она повернулась, чтобы поделиться с Крииной радостью по поводу грядущего вожачества Старейшего, но ее мать поникла.

Она измучена — как я этого не заметила! Сомневаюсь, что она отдыхала в лагере Высоких, в окружении чужаков с оружием.

По окончании собрания Ю'унг возьмет на себя обязанности Криины по уходу за Старейшим, чтобы ее мать могла поспать.

Криина подвинулась, чтобы поговорить с Эсе, поэтому Ю'унг наклонилась к Б'о.

— Давай быстро назначим Альфу, чтобы Старейший и Криина могли поспать.

Б'о хмыкнул, не глядя ей в глаза.

Она гневно посмотрела на него.

— Ты знаешь что-то, чего не знаю я?

Он стиснул зубы.

— Враг предлагает союз. Наша целительница находит партнера. Гора грозит Народу смертью. Нет, Ю'унг. Я знаю только то, что знаешь ты.

— Альфа решит все, что ты упомянул, Б'о.

Б'о по-прежнему избегал ее взгляда.

— Кто бы ни стал Альфой, я сделаю все, что в моих силах, чтобы поддержать его… или ее.

Криина вернулась на свое место рядом с Ю'унг как раз в тот момент, когда вбежали Лаак и еще один подросток. Б'о поручил им быть в дозоре во время собрания и предупредить, если произойдет что-то необычное.

Грудь Лаака тяжело вздымалась, его взгляд метался от Старейшего к Б'о и к Ю'унг.

Ю'унг нахмурилась.

— Что ты видел?

— Дым стал гуще, плотнее, как снежная буря.

Ю'унг сделала круговое движение рукой в воздухе.

— Оставайся, Лаак, — и жестом указала другому подростку. — Иди в дозор. Сообщи, если что-то изменится.

Старейший с трудом поднялся на ноги. По толпе прошел гул. Старейшина всегда становился спокойным центром бури, невозмутимым среди суматохи. Его руки были в мозолях, ступни — с толстой подошвой, кожа — коричневой от бесчисленных дней под жаром Солнца, в уголках глаз залегли вечные морщины. Никто не сомневался, что мудрейший из всех старейшин знает, что таит в себе будущее. Все были благодарны за его мудрость.

Старейший качнулся.

— Гора, всегда бывшая нашим другом и надежным источником твердых камней и растений, вынесла предупреждение. Уходите или умрите. — Тревожный гул пронесся по собравшимся, и Старейший поднял руку. — Правда неприятна, но это правда. Послушайте тех, кто видел, с чем мы столкнулись.

Б'о заговорил первым.

— Во время недавней охоты черно-серый дым валил не с одной вершины, а с нескольких — хуже, чем я когда-либо видел. Если так будет продолжаться, он закроет нам вид на все. Лаак, что ты видел прошлой ночью и сегодня?

Он подробно описал то, что уже рассказал Ю'унг, Б'о и Старейшему.

Тревожный шепот о Гневной Горе утих, и заговорил Старейший.

— Это не единственная наша беда. У нас есть чужаки, которые говорят, что хотят быть друзьями. Может, и так. А может, и нет. Вот где была Криина.

Она встала и рассказала, насколько похожи занятия Высоких на занятия Народа, как этот отряд желает стать союзниками, но предупредила, что они не говорят за все отряды своего рода.

Она присела рядом с Ю'унг, ее раскрашенное полосами лицо было безмятежно, а Старейший продолжал.

— Есть и еще кое-что. Эта земля, которая так долго была для Народа источником изобилия, меняется, и быстро. Многие из нашего рода уходят, как и стада, что нас кормят. Мы собрались сегодня вечером, чтобы выбрать Альфу, который решит эти проблемы и определит, должны ли мы уходить.

Он медленно вдохнул, выдохнул сквозь стиснутые зубы, его взгляд скользнул по собравшимся.

— Кто это будет? — его голос был тихим, но властным.

Раздался голос:

— Сильнейший мужчина племени…

Старейший прервал.

— Или женщина. Сильный — да, но не на телесную силу вы должны смотреть. Должна быть сила и внутри. Кто из нас достоин доверия, решителен и сообразителен?

Ю'унг радостно заерзала. Подчеркивая важность не только телесной, но и внутренней силы, он напоминал соплеменникам, что они могут не обращать внимания на его немощи и сосредоточиться на его сильных сторонах.

Все как один вдохнули, их взгляды блуждали по собравшимся. Многие задержали взгляд на Криине, и тут Ю'унг внезапно поняла, что Старейший мог иметь в виду ее мать. Она была мудрее многих старейшин. На самом деле, они часто обращались к ней за советом.

Останется ли она, если ее выберут?

Голос Йоты нарушил тишину:

— Что ты думаешь, Старейшина?

Йота была еще одной старейшиной, почти равной Старейшему, и он всегда к ней прислушивался. Они выросли вместе, спаривались, но никогда не были партнерами. Он отказался обременять ее своими вечными недугами, а она отказалась от других партнеров. Если ему требовалась поддержка, Старейший всегда находил ее. Если он станет Альфой, она будет ему нужна, особенно без поддержки Криины.

Взгляд его стал жестче.

— Б'о может подтвердить, что тактический охотник ценнее физически сильного. Разведчик, который замечает то, что все остальные упускают, ценнее тех, кто указывает лишь на очевидное. Проблемы, с которыми мы столкнулись сегодня, не решат обычные вожаки. Они требуют кого-то необычного. Нам повезло… такой человек… стоит среди нас.

Он сделал паузу, чтобы дать собравшимся время найти этого человека. Хотя многие взгляды задержались на Б'о, они двинулись дальше, когда он избежал зрительного контакта. Они миновали Ю'унг, замедлились на Криине, а затем остановились на Старейшем.

Он повернулся к Ю'унг.

Она прокрутила в уме то, что он сказал — осторожное упоминание «мужчины или женщины», «не самого сильного».

Он не может просить племя одобрить непроверенную женщину!

Она скрестила руки на груди.

Или может?

Отвечая на вопрос Йоты, Старейшина мягко сказал:

— Это не я. — Затем, шепотом: — Раны на моем теле отняли силы, необходимые для служения. Я бы принял эту задачу в отсутствие другого, более достойного. Если вы считаете меня способным быть Альфой Народа, доверьтесь моему совету о том, кто достоин.

Раздались крики:

— Мы доверяем твоей мудрости, Старейшина!

— Кто?

— Скажи нам!