Шанадар

Шанадар не видел дымящихся гор с тех пор, как встретил ту первую. Это не имело смысла. Почему гора извергала дым в воздух? Откуда он брался? Хребты на его родине были либо коричневыми от увядшей растительности, либо белыми от снега. Иногда их вершины покрывал полупрозрачный белый туман, но никогда — дым.

То странное зрелище осталось далеко на обратном пути. Теперь воздух был напоен густым ароматом цветов, земля потемнела от обилия растительности, которую Шанадар собирал для еды. В лесах всегда хватало фруктовых деревьев. На самом деле, их было так много, что Шанадар часто проходил мимо, зная, что на пути вперед будет еще. Стая Канис не ела фрукты и растения, предпочитая пировать кроликами и сусликами, которые ими питались.

Но в своих снах Шанадар видел выжженную землю, камни, почерневшие от огня, водопои, усохшие до луж.

Ничто не выживает. Неужели это то, от чего должны бежать Ю'унг и ее племя?

Шанадар проснулся от очередного беспокойного сна и обнаружил, что Умп лижет ему лицо. Как только его глаза открылись, Умп сорвался с места вместе с Белой Полосой, чтобы поймать свой утренний завтрак. Тишину сменила музыка, полная и мелодичная.

Это флейта, но я не играю на ней!

Он порылся в походной суме под головой, пока его пальцы не коснулись гладкой поверхности кости. Прекрасные звуки стихли прежде, чем он успел ее вытащить. Он вышел наружу, чтобы опорожнить свой пузырь, лучи Солнца едва показались над горизонтом. Закрыв глаза, он обдумывал все, что знал.

Я не надеюсь увидеть свое племя. Мать считает это глупой затеей, но для меня это самая важная задача, которую я когда-либо выполнял. Стая Канис — мои проводники, Ксоса — мой наставник, костяная флейта — инструмент для связи с ней, Мудрый Камень — чтобы успокоить мои смятенные мысли… Луна росла и убывала, снова и снова… щенок Пламя появлялся не раз, чтобы его спасли… это не имеет отношения к моей задаче, но важно для моей стаи, а значит, важно и для меня. Ксоса настаивает, чтобы мы торопились, потому что угроза Горы для Ю'унг и ее племени с каждым днем усугубляется.

Ксоса обещает, что помощь Ю'унг придаст моей жизни смысл.

Яркость Солнца укоризненно напомнила Шанадару: Я проспал.

— Белая Полоса?

Черношерстная волчица подбежала и нетерпеливо рыкнула.

— Где Умп? Он разведывает с Рваным Ухом?

Хотя Умп и Белая Полоса в основном оставались с Шанадаром, Рваное Ухо, старейшина Стаи Канис, выискивал угрозы, оставаясь вне поля зрения, но всегда будучи наготове. Иногда Умп присоединялся к нему, но всегда один из псов оставался с Шанадаром. Он ценил это.

Ослепляющая боль взорвалась за глазами Шанадара, и он потерял сознание.

Его вырвало прежде, чем он успел открыть глаза. Попытка встать заставила голову закружиться, и он повалился на бок, решив лежать так, пока желудок не успокоится, а мир не придет в равновесие. К нему подошел Умп, его хвост был опущен, но покачивался, а печальные глаза смотрели на члена его стаи.

— Я ненадежен, Умп. Я начинаю здоровым, а потом просыпаюсь в куче. Иногда моя голова кружится так быстро, что меня рвет.

Боль вспыхнула внутри его черепа, обжигая глазницы и наполняя голову горячими иглами. Он бросился к ручью и погрузился по шею в ледяную воду. Онемев щеками, он свернулся на берегу и ждал, пока агония пройдет своим чередом. В прошлом она всегда проходила, но на этот раз становилась только хуже. Ксоса объяснила то, чего не могла его мать.

Твое падение в пред-взрослом возрасте стало причиной пожизненных страданий и способности видеть то, что видят немногие.

От этого хочется умереть, Ксоса.

Ты не умрешь. Это твоя сила. Научись ее контролировать.

Некоторое время спустя Шанадар очнулся снова в пещере. Синяки на руке и боль в плече говорили о том, что Стая Канис притащила его туда. Он хотел поблагодарить их, но они спали, а у очага лежали останки белки. Он пожевал клочки, прилипшие к костям, разломил их ради костного мозга. Он начал готовить свои инструменты к завтрашнему путешествию. Когда он собирал в наплечную суму дорожные припасы, разбросанные в поисках целебных трав, знакомый жар пронзил его голову. Он распространялся, пока он не перестал понимать, почему его череп не разлетелся на куски.

Неужели из-за моего сломанного мозга я могу говорить с Ксосой и Стаей Канис?

Он закричал и рухнул в ошеломленную кучу. Мохнатые тела прижались к его бокам, их успокаивающее дыхание касалось его шеи, а уши время от времени щекотали лицо. Это утешало его… и он погрузился во тьму.

Солнце сияло, яркое и жаркое. Яростный рык вырвал Шанадара из забытья. Он вскочил на ноги, но зверь взвизгнул от боли.

— Умп?

Стон, и больше ничего, затем тьма.

Он проснулся до первого света Солнца. Сделав еще одну и еще одну зарубку на бедренной кости, отслеживающей его путешествие, он порылся в очаге в поисках уголька для дневного перехода.

— Умп. Я готов, если ты готов.

Его стая недовольно зарычала на то, что их потревожили до прихода Солнца. Он прислонился к земляной стене, съел остатки еды Стаи Канис, подражал утренним птицам, и, к своему удивлению, несколько ответили ему.

Он задремал в ожидании, пока Ксоса не закричала:

— Проснись! У нас нет времени!