Несколько лет назад

Как Альфа, ответственный за приумножение племени, Дхар устраивал спаривания. Он говорил Ю'унг, что ее небольшой рост, рыжие волосы матери и светлые глаза создавали ей славу таинственной целительницы, подобной ее матери, поэтому Дхар не беспокоился, что она не найдет себе партнера. Он беспокоился, что она его не выберет.

Ю'унг вынуждена была признать, что это правда, но лишь потому, что она уже выбрала себе мужчину из Горного Народа. Эти Прямоходящие были выносливы, умны и настолько похожи на Народ своим образом жизни, что группы часто делились едой и полагались друг на друга в беде. Этот мужчина был неплохим охотником, не лучшим и не худшим. Его сородичи считали Ю'унг странной, но он был в восторге от ее причуд, так резко отличавшихся от его темной кожи, волос и глаз. Он уважал умения Ю'унг, и от одного его вида у нее замирало сердце, поэтому она согласилась присоединиться к его племени. Его мать подарила Ю'унг костяную иглу, которая стягивала шкуры плотнее к телу, лучше, чем те, что использовали в Народе.

А потом он умер, и Горный Народ покинул предгорья ради гор. Они боялись, что если обрушилась одна пещера, то могут обрушиться и другие. Криина, мать Ю'унг, уверяла ее, что так будет лучше. Сначала Ю'унг ей не поверила, но со временем поняла, какой несчастной она была бы, запертая день за днем в пещере из-за глубоких снегов и ледяного горного воздуха. Народ терпел это, если было необходимо, и избегал, если была возможность.

Когда мужчины из Горного Народа не стало, Дхар потребовал, чтобы Ю'унг выбрала одного из тех, кто приходил на редкие встречи для спаривания. Ю'унг никто не приглянулся, что разозлило Дхара. Он пригрозил взять ее сам, но Криина не позволила, сказав, что союзы между отцом и дочерью часто приводят к нездоровым детям. Власть целительницы племени уступала лишь власти Альфы, и ее сила свела на нет волю Дхара.

Время шло. Криина больше не рожала, и интерес Дхара к Ю'унг вспыхнул вновь, несмотря на увещевания Криины. Однажды ночью он попытался силой склонить Ю'унг к спариванию, но Криина оттащила его и крикнула Ю'унг, чтобы та оставалась со Старейшим, пока Криина не позовет ее обратно.

Проблема разрешилась сама собой в тот день, когда Леопард попытался покончить со Старейшим. Старейшина часто уходил далеко за растениями, которые были ему нужны для лечения старческих недугов. Криина или Ю'унг могли бы делать это за него, но Старейший любил проводить время вдали от всех, в одиночестве. Он собирал растение, росшее только на сланцевых осыпях у подножия высокой, крутой горы, когда земля содрогнулась. Он потерял равновесие, устоял и засеменил прочь так быстро, как только позволяли его больные колени, зная, что вот-вот попадет под камнепад. Он, возможно, и спасся бы, если бы следующий толчок не швырнул его прямо на пути обвала. Он упал, попытался отползти, но огромный валун ударил его, ранив, но в то же время и частично защитив, когда бурлящий поток камней хлынул по отвесным склонам горы и накрыл его хрупкое тело. Он не мог сдвинуться с места, но сумел вжать голову в грудь и прикрыть ее руками.

Каменный поток раздробил Старейшему плечо и руку, сломал ногу и повредил один глаз. Опираясь на уцелевшую часть тела, он потащил себя из-под завалов к пещере Народа, подтягиваясь одной рукой и отталкиваясь одной ногой.

Леопард учуял запах свежей крови и по следу вышел к Старейшине. С рычанием он прыгнул ему на спину и попытался прокусить шею. По счастливой случайности, наплечная сумка, набитая снадобьями от его хворей, во время обвала съехала ему на спину и не дала Леопарду добраться до уязвимой шеи.

— Не убивай меня сегодня, Леопард. У меня еще много дел перед смертью.

Услышав голос Старейшего, Леопард замер, подергивая ушами и шевеля носом. Старейшина тоже принюхался и вдохнул запах, спасший ему жизнь.

Дхар спешил по своему обратному пути, неся на плечах тушу. Остальные охотники плелись далеко позади, с хохотом и байками вспоминая охоту. Дхар не тратил время на такое пустое братание. Погоня была долгой и утомительной. Он хотел поесть и приготовиться к завтрашней охоте. Угрожающее рычание Леопарда изменило его планы. Дхару было все равно, какое животное стало целью Леопарда, и он собирался обойти их стороной, пока не услышал вой знакомого голоса.

Старейший. Он не сможет защититься.

В голове у него, пока он мчался к Старейшине, созрел план спасения. Как только Леопард учуял свежее мясо, Дхар усмехнулся про себя и со всех ног бросился к ближайшему утесу. Прямо за его краем был уступ, где он иногда прятался от хищников вроде Леопарда. Сегодня, если большая Кошка погонится за ним по склону — а она могла, ведь Кошки были искусными скалолазами, — Дхар заколет ее на спуске.

Пока мы с Леопардом будем биться, у Старейшего будет время найти укрытие.

Почти у самого обрыва Дхар сбросил тушу. Леопард не смог устоять перед угощением, что дало Дхару время спрыгнуть за край на уступ. План был хорош, вот только в спешке, подгоняемый яростью крови, Дхар споткнулся и сорвался с утеса. Он попытался ухватиться за уступ чуть ниже края, но промахнулся и плашмя рухнул на дно долины. Леопард взвыл на вершине утеса, объявляя о своем намерении преследовать Дхара по склону, но не сделал этого. Вместо этого большая кошка дернулась в сторону, ее усы задрожали.

Дхар тоже услышал вопли.

Охотники, наконец-то!

Поколебавшись лишь мгновение, Леопард схватил брошенную тушу и скрылся. Дхар попытался сесть, но руки и ноги не слушались. Он попытался крикнуть, но из его рта не вырвалось ни звука. Охотники наверху кричали, с шумом продираясь сквозь заросли в его поисках, но так и не догадались заглянуть за край утеса. Дхар с ужасом наблюдал краем глаза, как под его телом растекается лужа крови.

Такими темпами я умру прежде, чем кто-нибудь из них додумается проверить единственное место, которое они еще не проверили.

Последняя надежда Дхара была на то, что они заметят, как Леопард схватил брошенную тушу, и поймут — раз крови нет, — что Дхар, может, и жив, но не может позвать на помощь. Те, что были наверху, кричали снова и снова, их голоса затихали, по мере того как они удалялись от утеса. Дхар не чувствовал ни страха, ни печали — лишь принятие того, что должно было случиться.

Наверху раздались приглушенные голоса, один из них — Старейшего.

Хорошо. Он жив. Все было не зря.

Старейшина сказал что-то, чего Дхар не разобрал, а затем послышались шаги, с хрустом приближающиеся по сухой траве к краю обрыва. Дхар почувствовал, как по щекам потекли слезы, когда в поле зрения показалось иссохшее лицо.

— Прости, что так долго, Дхар. Мое тело слушается лишь немногим лучше твоего. Мы спустимся за тобой. О… и спасибо, что спас мне жизнь.

В мгновение ока вся группа, кроме Старейшего, спустилась к распростертому телу Дхара и втащила его по скале в пещеру, которую нашел Старейшина. Все, измученные, улеглись на ночь, планируя уйти с первыми лучами Солнца, но сильные толчки земли изменили их планы. Эти толчки были хуже предыдущих, что оставили Старейшего на милость Леопарда. Укрытие обрушилось на них, похоронив всех под обломками и щебнем выше их роста.

Старейшина выбрался наружу. Он кричал, разрывая завал окровавленными руками, но никто не отвечал.

Кричать было бесполезно — стоянка Народа находилась слишком далеко, — поэтому он потащил себя по обратному пути, который должен был привести его в лагерь. На этот раз хищники не нападали, что было хорошо, потому что спасать его было больше некому из охотников. Он боялся, что землетрясение могло разрушить и лагерь Народа, но тот остался нетронутым. Целительница племени и дочь Старейшего, Криина, выслушала краткий пересказ его драматической истории, собрала всех, кто не был на охоте или собирательстве — в основном женщин и подростков, — взвалила Старейшину на спину и помчалась к месту обвала. Там Народ отчаянно копал голыми руками и костяными орудиями, но все, кого удалось извлечь из-под завалов, были мертвы, включая Дхара.

Катастрофа оставила Старейшего слепым на один глаз, глухим на одно ухо, калекой, терзаемым постоянной болью. Он не мог выполнять свои обычные обязанности, поэтому взял на себя обучение подростков изготовлению орудий, починке одежды, насаживанию заостренных наконечников на древки, поддержанию огня в течение своих бессонных ночей и другим необходимым для племени делам.

Из-за столь острой нехватки мужчин Старейшина предложил обучать охоте желающих женщин. Это было необычно, но жизненно важно в сложившихся обстоятельствах. Многие начали, но до конца дошла только Ю'унг. Ее страсть к оружию и тактике его применения под руководством Старейшего переросла в одержимость. Она с нетерпением ждала каждой новой темы. Когда она стала приносить мясо, никому уже не было дела до того, что она не участвует в собирательстве, заготовках, готовке и других делах, обычно считавшихся женскими.

Вскоре она овладела всеми навыками охоты и выслеживания, которым учил ее Старейший, и тогда он добавил еще один, удививший ее.

— Самая сложная тактика, о которой мы еще не говорили, Ю'унг, — это ведение за собой.

Ю'унг моргнула.

— Это дело Альфы, Старейшина.

— Возможно.

— Но… женщина никогда не становится Альфой.

Он продолжал, словно не слышал ее.

— У лучших — предельное зрение, как у тебя.

— Предельное зрение?

— Это способность видеть ясно то, что большинству кажется размытым.

— Что?

Старейший указал на далекий изгиб реки, протекавшей мимо лагеря племени.

— Расскажи мне все, что видишь.

Ю'унг описала камыши и рогоз, круглых зеленых жуков, ползущих по стеблям, как густые заросли изредка прерываются низкими стеблями и небольшими земляными холмиками, оставленными животным, когда оно рыло свою нору. Она рассказала о стае рыб, кормящихся насекомыми на поверхности воды, об утке с утятами, плещущихся в более глубокой воде — это было видно по изменению цвета, — и о наземных птицах, гнездящихся вдоль берега.

— У одной в гнезде вот столько яиц, — и она пересчитала их по пальцам. — На противоположном берегу белка несет орех в свое дупло в дереве. За лесом пасется стадо… оленей… один самец с таким количеством отростков на рогах, сколько у меня пальцев на руке. Хочешь, я продолжу?

— Нет. Достаточно.

Больше он ничего не сказал.

Она спросила:

— Разве не все это видят?

— Посмотрим, — и Старейший позвал: — Лаак. Подойди. Скажи нам, что ты видишь, — и указал на то же место.

— Наша река, где она изгибается вокруг рощи.

— Что-нибудь еще? Животных? Птиц? Рыб? Насекомых?

Лаак нахмурился.

— Конечно, нет. Слишком далеко!

— Никаких утят с матерью? Никакой белки, несущей орех на дерево?

Он наклонился вперед и прищурился.

— Нет. Ничего такого. Мне подойти поближе?

— Нет. А как насчет оленя? Ты видишь его рога?

— Какого оленя?

— Можешь идти, — сказал он Лааку, который обернулся, его взгляд спрашивал, не потерпел ли он неудачу.

Старейший обратился к Ю'унг, ее рот был приоткрыт от удивления.

— То же самое было бы, если бы я спросил его о чем-то поблизости. Он увидел бы ветку дерева, а ты — муравьев в коре.

— Спроси кого-нибудь еще!

Он так и сделал, с тем же результатом. Наконец, Ю'унг пришлось признать, что ее глаза работают иначе, чем у всех остальных.

Старейший научил Ю'унг всему, что знал о лидерстве, а затем отпустил ее, чтобы она сравнила то, что делают опытные охотники и следопыты, с тем, чему научилась, и сделала собственные выводы. Она провела достаточно времени с немногими мужчинами своего племени, чтобы понять, что они не могут показать ей ничего нового, поэтому она выследила темнокожих Прямоходящих, которых ее Народ называл Высокими из-за их долговязых, узких тел, возвышавшихся на целую голову над Народом. Ю'унг была удивлена, что они выживают с их огромными круглыми черепами на шеях, которые должны были быть слишком тонкими, чтобы выдержать их вес, — словно дыня, стоящая на своем хрупком стебле. Она ожидала найти их всех мертвыми, потому что как они могли выжить?

Пока этого не произошло, она изучала их столь же странные методы охоты. Вместо того чтобы убивать добычу точным, смертельным ударом, они метали хрупкие копья издалека. Странно — и именно это она хотела выяснить — они всегда убивали то, на что нацеливались, и редко получали при этом ранения.

Народ должен этому научиться. Мы не можем позволить себе терять еще мужчин.

Она наткнулась на группу Высоких, выслеживающих стадо слонов. Ничто не загораживало ей обзор, и она видела, какими прямыми были их изящные копья, не изогнутыми, как у Народа, и летели они, как хищные птицы, — ровно и быстро, — и ни один охотник не промахивался. Позже Ю'унг попробовала сделать то же самое со своим копьем. Как бы сильно и осторожно она ни метала, опираясь на свою чудовищную силу рук и плеч, которая должна была превосходить хлипкую мощь Высоких, ее толстое, грубо обтесанное древко всегда изгибалось и падало, не долетев до цели. Причина была очевидна, и она удивилась, что никогда не замечала этого раньше. Древко ударного копья было кривым и тяжелым — плохие характеристики для скорости, дальности и точности.

Подход Высоких к охоте тоже отличался. Народ нападал на добычу со всех сторон, план состоял в том, чтобы сбить зверя с толку таким количеством точек атаки, чтобы он не знал, с кем сражаться. Высокие же начинали свою атаку издалека. Добыча не видела своего врага и в конце концов умирала.

Ю'унг ожидала, что всегда будет охотиться в одиночку, но все изменилось, когда бык-Мамонт убил партнера лучшего охотника племени, Б'о. Вместо того чтобы обучать одного из молодых, он заявил, что предпочитает охотиться один.

Старейший подтолкнул Ю'унг локтем.

— Б'о на самом деле не хочет охотиться один. Он никогда раньше так не делал.

— Он не верит, что я на это способна.

— Переубеди его.

На следующее утро Б'о отправился выслеживать стадо горных козлов, которое обнаружили разведчики. Ю'унг присоединилась к нему без приглашения. Он отмахнулся от нее, насмешливо фыркнув:

— Я лучше один, чем с непроверенной самкой…

Лицо Ю'унг вспыхнуло.

— Которая провела много Лун под руководством Старейшего.

Это заставило Б'о замолчать. В юности Старейшего никто не был успешнее в охоте и выслеживании, чем он.

— Зачем он тратил на тебя время?

— Я тебе покажу, — и Ю'унг бросилась вперед по пути Б'о.

Он пробормотал:

— Откуда она узнала, куда я иду?

Ю'унг легко держалась впереди и, благодаря своему предельному зрению, не упускала ни одного отпечатка лапы или копыта, сломанной ветки или любого другого признака продвижения стада. Наконец она догнала стадо, и Б'о подполз к ней.

— Мы выследим стадо, найдем слабых и отделим их…

Она проскользнула мимо него, не дослушав, и затаилась в небольшом перелеске напротив стада. Оттуда она обрушила на животных град камней, пока те в панике не бросились бежать. Ю'унг догнала их и снова забросала камнями. Они бежали. Она повторяла это до тех пор, пока один горный козел, ослабевший от незажившей раны, не отстал от стада. Ю'унг прекратила его мучения.

Б'о, тяжело дыша, подбежал к ней и увидел, что туша уже выпотрошена, а Ю'унг готовит ее к переноске. Его раздраженный взгляд сменился благоговейным трепетом при виде ее забрызганного кровью тела и широкой ухмылки на лице.

Ю'унг добродушно рыкнула:

— Мне бы не помешала помощь.

Разрубая суставы, Ю'унг взглянула на Б'о, потом на свою работу.

— Я была готова работать одна, Б'о, но теперь вижу пользу от напарника. Не от любого — от тебя.

Она взвалила один бок на плечо, а ребра — на другое.

Б'о рассмеялся.

— Наша первая добыча удалась! — и они отправились обратно в лагерь.

В тот вечер, когда они делили мясо у очага, отношение Б'о к Ю'унг полностью изменилось.

— Ю'унг не знает страха. И если кто-то из вас надумает заявить на нее права — она моя напарница.