«Дамы и господа, добро пожаловать в Торонто, «Эйр Канада». Местное время – шесть утра. Для вашей безопасности, пожалуйста, оставайтесь на своих местах…»
Мое сердце, готовое вот-вот выпрыгнуть, как и неутомимое желание покинуть самолет. Раскрывая сумку в поисках телефона, моя рука нащупала бархатную коробочку.
Доставая предмет, открывая, на моих глазах навернулись слезы. Марко вернул мое обручальное кольцо. Проморгавшись, прогоняя слезы, я надела кольцо. Неужели все действительно закончилось?
Эти минуты превратились в целый час, пока я стояла в очереди паспортного контроля.
В Канаде летом немного прохладно ранним утром, несмотря на это мне нравилось ощущать, как мое тело пытается согреться, подвергаясь тряске. Отходя в сторону, медленно выдыхая ртом, руки тряслись, набирая номер Кристиано.
Длительные гудки сообщали, что скоро мне ответит автоответчик. Сбросив, я повторила трижды, никто не ответил.
Переминаясь на месте, ощущая, как ноги леденеют от прохлады. Таксист стоял в нескольких метрах, облокотившись на заднюю часть машины. Ожидая, когда я обращусь за помощью. В сумке лежали наличные, но мне хотелось поступить иначе. Мне стоило предупредить, прежде чем переступать порог дома.
Могу ли я вернуться? Что, если меня больше никто не ждет?
С этими мыслями я пошла по дороге, продолжая набирать номер. На глаза попался небольшой островок с едой, остановившись, чтобы изучить меню, выбирая напиток.
– Чай, пожалуйста, – протягиваю купюру.
– Кто это? – сердце замерло. – Откуда у вас этот номер?
Следующий вопрос вывел меня из ступора. Это был Вито.
– Жена обязана знать номер мужа, – спокойно ответила я, забирая горячий стакан чая.
– Витэлия? – Морелло был растерян.
– Это я.
– Ты в порядке? – его голос смягчился.
– В порядке. Не мог бы кто-нибудь меня забрать? На улице прохладно, а у меня нет с собой…
– Где ты сейчас? – Вито перебил меня, послышались быстрые шаги. – Ты в Канаде?
– Возле аэропорта Торонто. Недалеко от главного входа, – подняв голову к небу, провожая взглядом взлетающий самолет.
– Зайди внутрь! Держи телефон при себе и ни с кем не разговаривай. Скоро буду.
Он отключился, осмотревшись вокруг, я добралась до ближайшей лавочки. Одни люди приезжали, другие уезжали, волоча за собой огромные чемоданы с вещами. Кто-то ругался, а кто-то в нетерпении стремился сдать багаж. Впервые я могла вот так порассуждать о жизни, просто наблюдая.
Быть может, чтобы обрести себя, иногда нужно сбиться с намеченного курса и пройти самые темные дороги своей жизни. Упасть, чтобы научиться подниматься. Чтобы обнять тех, кого любишь без намерений, безусловно. Ведь жизнь дана каждому для осознания того, что все происходит не зря. Вместо этого люди чаще поднимают тост за разбитые сердца, улыбаются для искаженной реальности на фото. А потом обращаются к Богу в молитвах, чтобы череда фальшивых дней завершилась.
Чай отлично справлялся, согревая мои руки, но вкус был ужасным. Как бы мне хотелось выпить чая, который заваривала каждый вечер Ясмина.
Мысли сразу омрачились, поднявшись, выбрасывая стакан в мусорный бак. Громкий звук сигнала, я обернулась вместе с людьми на шум, замечая синий «Мазерати», несущийся к главному входу, в сопровождении еще нескольких автомобилей. Машина с визгом остановилась, перекрывая дорогу, дверь открылась, и у меня перехватило дыхание. Я замерла, не двигаясь с места.
Темные глаза смотрели на меня с беспокойством и одновременно сожалением. Так мог делать только Кристиано: разговаривать со мной молча, а я действительно понимала, о чем он молчит для меня. На глазах навернулись невыплаканные слезы, слезы разлуки, страданий, унижений и боли в скорби. Я скорбела вместе с ним. Господи, я так скучала по нему.
Делаю шаг в его сторону, но мои ноги предательски дрожат. Кристиано срывается с места, и я успеваю сделать несколько ничтожных навстречу, когда он подхватывает меня. Крепко вцепившись в воротник его рубашки, утыкаясь носом в грудь, чувствуя родной запах. Слезы рекой льются из глаз, продолжая крепко обнимать его шею.
– Mon ame, – шепчет Кристиано, крепче прижимая к себе.
Влюбленная в свободу, что на протяжении прожитых мною лет всегда была моей спутницей. Так привлекательна, обладательна и недосягаема в нашем мире. Я всегда стремительно бежала в направлении своей свободы сломя голову, сбивая ритм. И мое сердце в равносильной прогрессии рвется к нему. Моя свобода – это он. Моя единственная любовь. Мой Кристиано Ринальди.
Продолжая плакать, мне едва удается поднять голову, чтобы коснуться его лица.
– Я скучала по тебе, – захлебываюсь слезами. – Я безумно скучала по тебе, Кристиано.
– Готов проиграть эту войну, чтобы выиграть самое важное – тебя.
Касаясь щеки, привлекая в коротком поцелуе. Мои ноги едва касаются земли, когда Кристиано отрывает меня от нее и несет к машине. Люди оборачивались на нас, но мне было все равно, продолжая прятать лицо в изгибе шеи, вдыхая аромат чистой рубашки и парфюма.
Устроившись на его коленях, как кошка, положив голову на плечо, прикрывая глаза от удовольствия.
Вито сел на водительское место, развернувшись к нам.
– Рада видеть тебя.
– Все хорошо? – спрашивает парень.
– Более чем.
Впервые за долгое время я улыбалась искренне, в окружении любимых людей. Прислонившись к груди Кристиано, подбирая ноги, его рука скользнула к пиджаку, укрывая.
– Отвратительный красный, – пробормотал он, тяжело вздохнув.
Я не ответила, прикрывая глаза, мое тело впервые расслабилось в его объятиях.
Всю дорогу я дремала на плече мужа, пока легкое касание не заставило мои глаза распахнуться. Машина въехала на территорию, тревога вернулась.
– Свяжись с нашими врачами, – отдавая приказ Вито, Кристиано продолжал держать меня за руку. – Мне нужно, чтобы они были здесь.
Едва успев повернуться, я заметила несущегося Теодоро, а за ним Розабеллу.
– Витэлия! – ее разрывающийся крик напомнил, как я скучала.
Сорвавшись с места, я буквально запрыгнула в объятия кузена, крепко обнимая.
– Скажи, что ты цела, мелкая. Скажи, что ты в порядке? – голос брата дрожал, мои глаза снова стали влажными.
– Все хорошо, Тео, – обхватив руками его лицо, заглядывая в блестящие от слез глаза. – Я цела. Все в порядке, не плачь.
Розабелла обняла меня сзади, ее тело содрогалось от плача. Теодоро поцеловал меня в макушку, сильнее прижимая к себе. Мои пальцы зарылись в его кудряшки, аккуратно поглаживая затылок.
– Мы чуть с ума не сошли, – прошептала Розабелла, когда я обняла ее.
– Давайте зайдем в дом, – Кристиано коснулся моей спины.
– Теперь я могу оторвать им головы? – мой кузен вернулся к истокам своего дела, как мужчина.
– Побудь со мной, – хватая брата за руку, улыбнувшись. – Я скучала по вам.
Мы вошли в дом, улыбка стерлась, когда я увидела в прихожей Ясмину. Она была поникшей, в черном платье продолжающей жить жизнь, несмотря ни на что. Камень, застрявший в груди, давил на грудную клетку с такой силой, что закружилась голова.
Розабелла проскользнула внутрь дома, оставляя нас. Теодоро и Кристиано стояли позади, когда я сделала первые неуверенные шаги в сторону Ясмины.
Она была такой изможденной и бледной, мне так хотелось вернуть ее улыбку и крепко обнять.
Дом теперь не казался таким теплым, наоборот, слишком большим и холодным. Здесь могла заблудиться тоскующая душа.
Сократив расстояние, она подняла на меня свои карие глаза, полные печали. Ее губы приоткрылись, чтобы что-то сказать, но тут же сомкнулись обратно, когда я опустилась медленно перед ней на колени, склоняя голову.
– Прости меня, – прошептала я, слеза упала на красную ткань платья. – Прости, что не спасла твою любовь.
Стоя перед Ясминой на коленях, я плакала. На пороге ее дома я проливала слезы, которые не смыли бы моего преступления. Ведь я пыталась спасти только свою любовь, безжалостно уничтожив ее.
Женщина опустилась рядом, поднимая мое лицо, так, чтобы я взглянула на нее.
– Моя милая, ты ни в чем не виновата, – Ясмина плакала вместе со мной, вытирая мои слезы. – Добро пожаловать домой.
Она улыбнулась мне сквозь слезы, крепко обнимая. Мой громкий плачь заполнил прихожую, пока Ясмина гладила меня по спине, утешая. От нее пахло как-то особенно, как пахнет мама: заботой, теплом и всепрощающей, безусловной любовью. Даже если ты сто раз оступишься, она никогда тебя не осудит. А я оступилась, была недостойна той теплоты, которую она безвозмездно дарила мне. Была эгоисткой, принимающей материнскую любовь, которая осталась где-то в далеком детстве. Поддалась эмоциям, стала слабой, маленькой Витэлией.
– Тебе нужно поесть, – Кристиано присел возле нас, поглаживая мою голову.
Я кивнула, полностью соглашаясь. Теодоро помог мне подняться, пока Кристиано был возле матери, как и должно было быть.
Моя голова закружилась, но я продолжала вытирать слезы, прислонившись к Теодоро. Он казался ужасно огромным, его мышцы на руках.
– Папа? – детский голос послышался из комнаты.
Эйми выбежала в руках с плюшевым зайцем, увидев Теодоро, она остановилась и смущенно прищурилась. Она стала такой взрослой, ее белокурые волосы отрасли, полноценно собираясь в хвостики. Огромные голубые глаза изучали людей, пока не остановились на мне. Я улыбнулась.
Могла ли она забыть обо мне?
– Мама! – подпрыгнув на месте, Эйми подбежала ко мне.
Подхватывая дочь на руки, страх тут же улетучился.
– Моя Эйми, – покрывая поцелуями ее пухлые щечки.
– Мама, – она гладила мои щеки, волосы, нос.
– Мама вернулась к тебе.
Она заерзала на руках, дергая ногами и громко взвизгнув.
– Я хорошо вела, – обвивая мою шею руками, заставляя всех рассмеяться.
– Какая взрослая девочка, – снова целуя дочь, вдыхая ее детский запах.
Я действительно дома.
– Серьезных травм не обнаружено, – врач осматривал мое тело. – К сожалению, останется шрам, но это возможно исправить.
Кристиано стоял возле окна, наблюдая, его выражение лица не выдавало никаких эмоций. Только темный взгляд, что не предвещал ничего красивого в его мыслях.
– Мне нужно взять анализы крови, чтобы убедиться. Вас что-то беспокоит? – мужчина обратился ко мне, поправляя очки на переносице.
Ранее я сдавала анализы в больнице Лос-Анджелеса, что было заметно по небольшому синяку на локтевом сгибе.
Отрицательно покачав головой, я не могла подобрать слов, чтобы вывалить информацию о своей беременности.
– Как часто у вас головокружение и тошнота? – доктор принялся ощупывать область моей груди.
– Достаточно, – прикосновения вызывали дискомфорт, я поморщилась.
– В чем дело? – Кристиано приблизился к нам, мужчина убрал руки.
– Анализы могут только подтвердить, но потребуется более глубокое обследование.
– Подтвердить что? – не понимая, о чем говорит доктор.
– Ваша жена беременна.
Кристиано минуту стоял, переваривая информацию, затем взгляд переместился на меня. Карие глаза вызвали табун мурашек по телу. Он выругался и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.
– Я что-то сказал не так? – мужчина занервничал.
– Нет, просто… Я еще не успела ему рассказать.
– Извините, я должен был спросить вашего разрешения, – поджимая губы, мужчина открыл свою сумку. – В ближайшее время посетите больницу. Нам нужно удостовериться, что беременность протекает стабильно.
– Все в порядке, но мне будет спокойнее, если мы сделаем это еще раз.
– Тогда отдыхайте.
Мужчина покинул комнату, оставляя меня в полной тишине.
Нужно дать ему время. Это самое верное решение, было бы неправильно вываливать сейчас все свои тревоги. Дверь открылась, Розабелла просунула голову.
– Как все прошло? – ее любопытные зеленые глаза олененка оглядели меня.
– Я полностью в порядке, – похлопав по месту рядом с собой.
У Эйми дневной сон, поэтому у нас было время побыть наедине. Рози подошла ко мне и откинула одеяло, предлагая мне отдохнуть. Мы улеглись друг напротив друга, она коснулась пряди моих волос.
– Лиа очень переживает, что не может сорваться к тебе. После похорон Алдо они уехали с Антонио в Монреаль по делам.
Я тяжело вздохнула, пытаясь акцентировать свои мысли на чем-то кроме скорби.
– Как твоя учеба?
– О, не самое важное в данный момент, – она закатила глаза.
– Важно, вдруг я пропустила что-то интересное? – коснувшись ее носа указательным пальцем, будто ей снова пять.
– Если ты о студенческой интрижке, то я немного отличаюсь от Джины.
Черт, я совсем забыла про сестру Кристиано. Прошло уже больше половины дня, но я так и не встретила Джину.
– Как она?
– Она… Она старается принять реальность, – Розабелла вздохнула с сожалением. – Я пыталась разговаривать с ней, но она не идет на контакт.
Розабелла могла бы поделиться с ней своими переживаниями. Ведь когда-то тоже потеряла возможности родительской заботы. Но правда заключается в том, что пока ты не заставишь себя жить дальше, никакие утешение не излечат боль утраты. Нужно уметь поставить точку. Завершенность важна во всем, но это не означает забыть.
– Прошло слишком мало времени. Она найдет путь, чтобы справиться.
– Если тебе есть чем поделиться со мной, – начала Рози. – Ты же знаешь, что я рядом?
– Мне не было страшно или больно. Все, о чем я могла думать, что вы будете в безопасности.
Это было правдой.
– Ты не должна так думать, Ви. Никогда. По отношению к нам твое геройство несправедливо, даже жестоко, – она натянула одеяло до подбородка. – Мы переживали за тебя.
– К сожалению, у нас нет выбора, Рози, – я придвинулась ближе, заключая сестру в объятия. – В нашем положении мы не имеем право проявлять слабость.
Она погладила меня по макушке, а затем поцеловала, едва ощутимо, сильнее прижимая к себе.
– Элена переживала о тебе.
Мои глаза открылись от информации, которую предоставила мне Розабелла. Как сестры они продолжали общаться, но наши отношения со старшей кузиной все еще были далеки от идеальных. Мне было удивительно услышать о ее переживаниях, возможно, отчасти лишь потому, что Элена всю совместную жизнь мечтала от меня избавиться.
– Что еще она сказала?
– Предложила мне посетить Филадельфию. Это возможно?
Вопрос звучал примерно: «Мама, что скажешь? Это хорошая идея?»
– Если Денаро обеспечат безопасность. Сейчас не самое мирное время, но…
Я замолчала. Розабелла была совершеннолетней, к тому же имела полное право покинуть Канаду, выбирая семью Денаро. Выбирая родную сестру.
– О, ничего, я понимаю, о чем ты. Сейчас мне бы хотелось побыть с тобой. К тому же, думаю, тебе понадобится помощь с Эйми, пока ты будешь восстанавливаться.
– Я беременна, Рози. – выпалила я.
Рука замерла на моей голове, мы погрузились в тишину, пока Розабелла переваривала слова.
– Что?! – она подскочила на месте, отодвигаясь от меня. – Витэлия, это правда?
Поднимая голову на ее крик, встречаясь с выпученными глазами. В комнату забежал Теодоро, его волосы были влажными, он был без рубашки, но в брюках.
– Какого хрена, Розабелла?
Меня рассмешила эта ситуация, образовав улыбку на лице от уха до уха. Я действительно обожала этих двоих.
– Но как? Просто по тебе незаметно, что ты беременна? – Рози скрестила ноги в форме бабочки.
– Беременна? – глаза Тео бегали от меня к сестре, а затем его взгляд почернел. – Он изнасиловал тебя?
Розабелла ахнула, прикрывая рот, от выдвинутого вердикта брата.
– Что? Нет! – меня разозлило предположение. – Ребенок Кристиано. Просто мы не знали об этом. Я не знала.
Теодоро выдохнул, упав в кресло. Затем провел рукой по лицу, сбрасывая эмоцию гнева.
– Какой у тебя срок? – Розабелла обняла меня за плечи.
– Уже четыре месяца.
Такое заключение сделали врачи Лос-Анджелеса.
– Теперь все встало на свои места. Ты ведь поэтому дважды отказала ему, верно?
Теодоро знал каждый шаг и каждый провал Кристиано. Они работали сообща, пытаясь спасти меня, пока я старалась спасти нас.
– Алонзо и Алдо не заслужили этого, – я поникла, вспоминая, как тело Павези остыло в моих руках.
Теодоро встал и подошел ко мне, нежно схватив за подбородок, заставляя смотреть,пока он говорит. Этому его научила Патриция, которая с детства говорила: «Боссу всегда нужно смотреть в глаза, когда он говорит».
– Я бы умер за своего ребенка, Витэлия. Любой бы сделал то же самое, не задумываясь. Прежде всего мы мафиози, а нас учат защищать свое будущее любой ценой. Будущее в нашем продолжении.
Алдо защитил Кристиано, защитил своего ребенка. Сколько бы нам ни было лет, родители – самый надежный щит. Смерть – это всегда трагедия, но она неизбежна.
Мы еще какое-то время болтали, пока Эйми не проснулась. Ясмина и Джина были в своих комнатах, а Теодоро уехал на задание, о котором мне было неизвестно. Что-то происходило, но у меня не было желания погружаться. Я наслаждалась канадским солнцем и смехом дочери, по которому тосковала. Мне все еще не верилось, что я действительно вернулась и мне не нужно убегать.
Лиа позвонила на телефон Розабеллы, мой старый телефон, вероятнее всего, разбился. Она подняла мне настроение, в духе Лиа, без слез и сожаления. Пообещав, что команда адвокатов сделает все возможное, чтобы Волларо навсегда сгнили в тюрьме. Позабыв, что Антонио и Кристиано не предоставят Бернардо такой возможности, разбрасывая останки его конечностей по миру.
К ужину Кристиано так и не появился. Я застала его в кровати, все еще одетого в костюм, он сидел на краю кровати, вглядываясь в кромешную темноту. Лунный свет проникал в крошечную щель между плотных штор, отбрасывая огромную тень его силуэта на стену. Мне захотелось прикоснуться к нему, но рука зависла в воздухе, когда резкий тон его голоса разрезал ночную тишину:
– Собери необходимые вещи. Завтра мы уезжаем.