Кристиано прижимал меня к своей груди, и я жадно вдыхала этот до боли родной запах. Его сильные руки крепко сжимали мои плечи, подбородок покоился на макушке, а я стояла неподвижно, словно солдат, застывший по стойке «смирно».
Как же я хотела коснуться его груди, зарыться пальцами в волосы, ощутить колкость отросшей щетины, прильнуть к губам, которые так отчаянно требовали моих.
Стискивая зубы, я разорвала объятия, тихо сказав:
– Не стоит.
– Даже не хочешь посмотреть на меня?
Каждое мгновение сквозило в его тоне раздражением и неприятием моего поведения, но он, как всегда, держал себя в руках. Я выдохнула, сделала несколько шагов к окну в номере и обернулась, встретившись взглядом с бурей в его глазах цвета горького шоколада.
– У нас есть пять минут, после чего все закончится.
Желудок скрутило в тугой узел, но я оставалась беспристрастной.
– Мне понадобится гораздо больше слов, нежели те жалкие попытки, что ты считаешь способными отвратить меня от тебя. Этого не случится. Забудь об этом.
– Как насчет того, что это уже происходит?
– Происходит диалог, Витэлия, – он приблизился ко мне, склонившись, едва касаясь губами моей шеи, вызывая табун мурашек вдоль позвоночника. – А сейчас мы попробуем снова. Я задаю вопрос, а ты отвечаешь. И не лги мне, mon ame, я вижу, как ты сопротивляешься правде.
Гребанный искуситель, Ринальди.
– С каких пор ты стал диктатором?
Отлично, играем в игру злости и отвращения, Витэлия.
– Почему ты играешь на их стороне? – Кристиано выпрямился, возвышаясь надо мной, такой умеренно строгий. – Почему не пришла ко мне, когда я был готов тебя забрать?
День, когда Ндрангета ворвалась в дом Волларо. День, когда мне пришлось вызвать полицию, чтобы никто не погиб. Когда я первый раз предала организацию, играя на стороне врагов.
– Потому что не хочу быть с человеком, который не доверяет мне.
В какой-то степени мои слова были правдой. Мы никогда с ним не обсуждали воскрешение Сидерно, его намерения отрезать огромный кусок от торта и не подавиться. Началась бы целая охота, чтобы зачистить семью, как это происходило множество раз. О чем думает этот безумно стратегически подкованный человек? Насколько он взвесил все варианты? Факт того, что я ни черта не знала, оставляло осадок и воспринималось как недоверие.
– Даже не знаю, Кристиано, может быть, Сидерно? Или… Чиро, а может, Валерио?
Его выражение лица помрачнело после упоминания Валерио, уверена, он и не догадывался. Павези всегда был на моей стороне, всегда.
– Мы всегда обсуждаем достаточно, и, кажется, я уже упоминал ранее, что не готов делиться информацией, которая может навредить тебе. Я не каратель, но те, кто заслуживают смерти, получат ее, – он вздохнул, приглаживая выбившиеся пряди. – Чиро не моя история, mon ame. И если ты спросишь, я расскажу тебе, что мне известно. Что касается Сидерно, все более чем хорошо, но нужно время, чтобы обезопасить границы, мы занимаемся этим. Когда мы вернемся домой…
Я подняла руку, заставив его замолчать. Взгляд карих глаз упал на пальцы, где больше не было кольца, что-то холодное и жестокое проскользнуло во взгляде.
Вдох.
– «Мы» не вернемся, а вот ты уедешь, Кристиано.
Выдох.
Его глаза сузились, а брови образовали складки в области переносицы, вероятнее всего, он собирался игнорировать услышанное.
– Витэлия, о чем ты говоришь? – голос стал грубее.
– О разводе, Кристиано. Давай просто покончим с этим и разведемся.
Его теплые руки взяли мое лицо, направляя вверх, чтобы я смогла говорить, прямо глядя на него. Он совершал пытку, прикасаясь ко мне, а я растворялась в секундном спокойствии.
Вцепившись в его запястья, чтобы убрать его руки, но ничего не вышло, они были словно приклеены к моему лицу.
– А любовь, как же наша любовь? – мои плечи летят вверх, подразумевая, как пустяк.
– Может быть, я просто никогда тебя не любила.
Мое сердце делает сальто от собственных слов.
– Никогда?
– Нет.
Я заставляю себя смотреть на него, заставляю бороться с тошнотой, которая вновь подступила к горлу, и это лучше, чем глаза застилающая пелена слез отчаяния, которое надвигается лавиной.
Он отпускает меня, отходя на несколько шагов, давая пространство, но я замечаю нечто большее в этом жесте. Разочарование.
Потерять такого человека, как Кристиано, действительно безрассудная глупость. Надежного и преданного любви и выбору, своему приоритету.
– Ты дала клятву быть моей и сейчас отказываешься от нас, нашей любви и совместного будущего? – У меня задрожало сердце от боли.
Я натянуто улыбнулась, развернувшись к нему спиной, намеренно показывая татуировку Каморры на шее в виде паука.
– Не более чем фатальность. Знаешь, пробыв тут какое-то время, мне захотелось разорвать этот круг, – я наблюдала в окно за танцующим фонтаном. – Марко наконец-то помог разобраться мне в собственных желаниях. Думаю, он тот, кто действительно мне подходит, кого бы я хотела на самом деле.
Закусив нижнюю губу, я зажмурилась, пытаясь не потерять уверенность в голосе.
– Продолжая лгать мне, мы только теряем время. Развернись и скажи мне, в чем чертово дело? Потому что мое терпение выходит за рамки моего сдержанного характера, Витэлия, – он едва не повысил голос, срываясь.
Кристиано никогда не повышал на меня голос. Сейчас он ступал на тропу полностью разъяренный при упоминании Марко.
Я последний раз взглянула на огни, разворачиваясь.
– Наши солдаты стоят по периметру, охраняя каждый гребанный метр, если ты переживаешь за безопасность, – он обхватил мой затылок, нежно поглаживая большим пальцем щеку. – Никто не пострадает, mon ame! Кого ты так отчаянно защищаешь, чтобы не хотеть спастись?
Нашего ребенка. Нашу семью.
Его дыхание обжигало губы, в жажде прикоснуться в скучающем поцелуе. Я едва не поддалась, обрушив на нас самое страшное, подтверждение моей лжи, тогда Кристиано бы ни за что не остановился.
– Я не просила тебя спасать меня! Ни тогда, ни сейчас! И я устала делать выбор, который мне навязывают.
Отстранившись, я направилась к двери, затем резко остановилась, продолжив:
– Все будет в порядке. В мире много влюбленных людей, что не вместе, и тех, кто нелюбим, но играют в любовь.
– Я не влюблен в тебя, Витэлия! Ты моя жена!
Он догнал меня у выхода, заслоняя. Грубый тон голоса звоном отдавал в уши, я буквально могла в эту секунду упасть к его ногам и просить прощения.
– Осталось меньше минуты, – говорю я, обращая внимание на часы, что были на его запястье.
– Именно столько мне потребовалось, чтобы полюбить тебя.
Он вышел, громко хлопнув дверью, оставляя меня в тихом номере сгорать от собственной ничтожности.
Прикрывая рот рукой, я заплакала, борясь с отчаяньем, ударив ладонью по стене, пытаясь переключить слезы на физическую боль.
– Ровно столько же мне потребовалось, чтобы разбить твое сердце, – прошептала я, глотая слезы.
Это было больно. Наверняка в жизни каждой женщины был период, когда с любимым не получается, а с другими не хочется.
Вытирая слезы, я поднялась на дрожащих ногах, мое тело содрогалось от эмоций, переживания, что плохо сказывалось на ребенке.
Погладив живот, глубоко вдыхая и выдыхая, я вытерла влажные щеки от слез тыльной стороной руки.
– Мы должны справиться. Ради него, – глубокий вдох, прежде чем выйти.
Открывая дверь, я едва не упала, споткнувшись о тело одного из охранников, которые были мертвы.
Вскрикнув, выставив руки перед собой, чтобы не упасть, меня подхватывают сильные руки, предотвращая падение.
– Я люблю тебя, мой храбрый воин.
Он не ушел. Кристиано все еще был здесь, сжимая меня в своих объятиях. Я зажмурилась так сильно, чтобы не заплакать, прижимаясь к его груди, слушая стук сердца. Его рука нежно прошлась к запястью, целуя мою руку.
– Не надо меня любить! – я оттолкнула его от себя. – Ты чертов эгоист, Кристиано! Чего тебе непонятно?
Я сорвалась на крик, меня начинало трясти.
– Говорю, нужно развестись, а твердишь о какой-то выдуманной любви. Мне не нужна твоя любовь! Тебе понятно! – я ударила его в грудь, еще больше отталкивая.
Он отходит от меня на несколько шагов назад, создавая пространство, полностью потрясенный моим гневом. Его губы слегка приоткрылись, желая что-то сказать, но тут же сомкнулись.
Я видела, как он сжал руки в кулаки, мои слова определенно задели его.
– Прекрати, – все, что он смог сказать.
– Ради любви нужно просто взять и отойти в сторону. Но тебе об этом неизвестно! Мне тебя жаль!
Подобрав платье, я поспешила прочь, пока он не увидел, как очередная слеза скатилась по щеке, а затем еще одна.
– Я не допущу этого, слышишь, Витэлия! – его разъяренный крик доносился до меня, пока я шла по коридору. – Ты не выйдешь за него замуж! Либо я его убью, либо он меня, на этом всё!
Последнее, что я услышала, прежде чем скрыться за поворотом длинного коридора. Кристиано не последовал за мной, это было огромной наградой для моего эмоционального состояния и самой большой трагедией, разрывающей на части мою грудную клетку.
Спустившись на первый этаж, меня уже поджидали люди Каморры. Двое мужчин в одинаковых темных костюмах двойка, один был немного выше.
– Девушка спустилась, – передавая информацию через наушник. – Они ждут у главного входа.
Сообщая напарнику, он оголил кобуру так, чтобы я точно заметила и вела себя тихо. Я молча следовала за ними через огромное лобби, по центру которого стоял огромный конь, а над ним был потолок, украшенный маленькими разноцветными зонтами.
Лас-Вегас очень красивый город, возможно, если бы не нынешняя атмосфера, я бы осталась тут на какое-то время, чтобы рассмотреть его получше.
Бернардо стоял спиной вместе с женой и дочерью, напротив Алдо, рядом был Вито. Заметив меня, его взгляд смягчился всего на мгновение.
– На этом всё, Алдо. Мы были более чем дружелюбны, – язвительное замечание от Бернардо подытожило их диалог.
Мартина обернулась, ее глаза сузились, сканируя меня. Хотела ли она меня уличить в предательстве или же, наоборот, была удивлена, что я не поддалась соблазну бежать?
Каролина стояла в роскошном золотом платье, игнорируя окружающих, но запоминая каждое движение и слово, клацая длинными ногтями по экрану телефона.
– Вито, – едва слышно обратилась я к мужчине, он меня услышал. – Ты нужен ему.
Морелло сразу же удалился, считывая мольбу в моих глазах. Мне едва удавалось держаться.
– Утомительно, не правда ли? Пытаться доказывать человеку правду, которую он отказывается принимать, – шумно вздохнул Бернардо.
– Зная тебя, твоих детей можно пособирать по миру и получится целая армия, – губы Алдо кривятся в ответном омерзении. – Мне удивительно, ведь ты никогда не ценил чью-то жизнь настолько.
– Не тебе говорить о скорби! – впервые за вечер Мартина заговорила. – Ты просто не имеешь права, Алдо! Чиро был убит Ндрангетой, когда твой сын вторгся на нашу территорию и убил моего!
– Если бы Каморра действительно защищала своих союзников, а не предавала ради разовой поставки, чтобы сохранить прожиточный минимум. – Кристиано появился, заслоняя отца, возвысившись над женщиной. -Каковы шансы, что все нажитое не превратится в пепел снова?
Он бросил дерзкий взгляд на Бернардо, взгляд, бросающий вызов, доказывающий безоговорочность своего неизменного убеждения. Он молчал, а темно-карие глаза кричали:«Я ни за что не отступлю».
Именно в этого мужчину я влюбилась, именно такую темноту я люблю и буду восхищаться ей до самого последнего вздоха.
– У тебя нет ни единого доказательства. Только домыслы, в которые никто не поверит, Кристиано.
Скрещенные руки на трости сжали рукоять, Бернардо нервничал.
– Я никогда не лгу, потому что никого не боюсь. Люди врут обычно тогда, когда боятся.
Бернардо рассмеялся.
– Мне нечего бояться.
– Похороны Рензо, как они прошли? – вопрос в лоб заставил Мартину покоситься на мужа. – Вы не видели тела сына, не так ли?
– Какого хрена ты спрашиваешь? – Каролина сорвалась с места, готовая вцепиться, но Вито перехватил девушку, заламывая ей руки. – Это должны были быть твои похороны, мудак! Отпусти!
– Мартина? – Кристиано настаивал.
– Был только гроб, мы не видели тела.
По моему телу пробежались мурашки от догадок, к которым подводил Кристиано, в голове всплыли слова Руфино Босси:
«Человек, который дал тебе все, кого ты так защищаешь и уважаешь, сначала все разрушил».
Мой рот приоткрылся, я инстинктивно приложила руки к животу, защищая ребенка, сделав несколько шагов назад. Взгляд Алдо заметил мое беспокойство, его взволнованный голос позвал меня, но я не ответила.
– Это был ты, – едва слышно сказала я. – Ты убил Рензо.
– Очень смелое и глупое заявление, – Бернардо посмотрел на меня, подавляя взглядом, затем двинулся к выходу. – Может быть, мы спросим у Грейс?
Я замерла на месте. Как? Как он узнал о Грейс? Мне стало тяжело дышать, паника овладела моим телом.
– Кристиано, нам нужно уезжать! – позвал Алдо сына, который продолжал сверлить взглядом Бернардо.
– Кто такая Грейс? – спросила Мартина, догоняя супруга.
Каролина продолжала стоять на месте, ее глаза были широко раскрыты, а руки тряслись. Затем она быстро набрала номер и выбежала.
– О, тебе понравится этот сюрприз, дорогая.
Алдо взял телефон и вышел следом в сопровождении Вито.
– Уводи людей, Кристиано, сегодня никто не умрет. Мои люди не будут сражаться с теми, кто потешается и жаждет смерти.
Мы вышли на улицу, горячий ночной воздух Лас-Вегаса сделал мою кожу липкой от резкого перепада температуры.
– Это твое окончательное решение?
Почему он заставлял чувствовать себя еще более ничтожной?
Обхватив себя руками, я ступала по лестнице к белой машине, в которую мне нужно было сесть. Он придержал меня за локоть, как только понял, что я не возьму его руку.
Бернардо следил хищным взглядом из машины за каждым моим движением. Ублюдок.
– Завтрашний день никому не гарантирован. Но разве мы не будем счастливы, зная, что живы еще один день?
Мое сознание отказывалось верить в то, что я должна попрощаться с ним.
– Я всегда люблю тебя, как будто это моя последняя ночь, и ты знаешь это.
Боковым зрением я заметила, как Алдо и Вито сели в соседнюю машину.
– Крис, – позвал его Вито, наблюдая за охраной Бернардо, готовый в любой момент лишить их жизни.
– Позаботься об Эйми.
Мой голос дрогнул на имени моей маленькой солнечной девочке. Растирая грудь ладонью, в попытках унять разъедающую боль.
Подбирая платье, чтобы сесть в машину, вновь убегая от него. На этот раз, уберегая от самой себя.
– Никогда, – произносит он, хватая меня за талию, возвращая к себе, его рот накрывает мой.
Мои глаза широко распахиваются, а руки упираются в грудь. Он целует меня так сладко, нежно касаясь лица, другой рукой удерживая мое дрожащее тело. И я поддаюсь, позволяя ему поцеловать и целуя в ответ. Последний раз.
– Никогда бы не подумал, что смогу так любить.
Кристиано отстраняется, целует место, где было когда-то его кольцо на пальце, и уходит.
Потребовалось некоторые секунды, чтобы собраться. Забравшись в машину, дверь захлопнулась. Громко выдохнув, я подняла строгий взгляд на Бернардо, с отвращением и неудовлетворенностью.
– Ты доволен? – мне было плевать.
Достаточно того, что я была недовольна.
– Игра еще не окончена. А ты провалила задание.
– Послушай, не смей мной манипулировать! Если с Кристиано что-то случится, я убью тебя. Клянусь, Бернардо. Не забывай, где я была воспитана.
Меня переполнял гнев, но старика это только забавляло.
– Пробыв со мной продолжительное время, так и не научилась быть послушной.
Стиснув челюсть, я просто уставилась в окно. Какое-то время машина двигалась по оживленным улицам, наполненными огнями невероятной красоты, пока в глаза не бросился самолет.
– Эмилио был первооткрывателем Сидерно, – начал Бернардо. – Он стал настолько авторитетным, что люди начали забывать об истоках. Вместо того чтобы развивать свою страну, он обосновался в Канаде, женился на женщине, которая завладела его разумом.
Мартина закатила глаза, когда Бернардо похлопал ее по руке.
– Он был уважаемым человеком, который был против торговли людьми.
Мне не было известно об Эмилио, но я часто слышала о нем в рассказах Теодоро.
– Отец Алдо, – кривя улыбкой, Бернардо продолжил. – Видишь ли, когда появляется тот, кто препятствует делу, его незамедлительно убирают. Такого порядка придерживается Ндрангета. Такое решение принял Джузеппе Конделло.
Я сглотнула, прочистив горло. Скелеты, выпадавшие из прошлого, просто были неподъемные для моего сознания и веры во что-то справедливое.
– Раз ты знаешь об этом, значит, Волларо участвовали в сговоре, – смиряя мужчину взглядом, буквально готовая заживо сжечь.
– Можем ли мы провести аналогию с тем, что Чиро лишился жизни по той же причине? – он слегка наклонился, открывая окно.
Синий бизнес-джет с фамилией Ринальди стоял, готовый принимать на борт. Стюардесса стояла у трапа, разговаривая с Вито.
– Вы не были союзниками, – прошептала я, слеза скатилась по щеке.
Все это время Каморра и Ндрангета сотрудничали, устраняя соперников, втираясь в доверительные отношения и стирая целую династию.
– Я исполнитель, Витэлия, а ты моя приманка.
– Не смей.
– В первый раз все почти получилось, в тюрьме проще всего убить человека. Босси заплатили мне достаточно, но рыбка сорвалась с крючка. Сейчас все складывается идеально.
Нет. Нет. Нет.
Подрываясь на месте, я вижу два мужских силуэта поднимающимися в самолет. Кристиано жмет руку пилоту, приветствующего его, Алдо поднимается следом.
Хватаясь за ручку двери, меня грубо хватают за волосы, оттаскивая, я кричу как можно громче, в момент, пока сердце разрывает от страха грудную клетку:
– КРИСТИАНО!
Он меня услышал, обернувшись на голос. В тот момент, когда Алдо подбежал к нему.
Звук выстрела. Затем второй. Третий.
Я вижу, как оба падают. И это последнее, что я видела, прежде чем потеряла сознание.