Я сильнее сжала руку Марко, когда мы проходили мимо Кристиано. Едва приоткрыв рот, словно рыба, глотающая воздух, я задыхалась, и безумие обжигало изнутри.
– Помни, о чем мы говорили, моя дорогая Витэлия. Тогда я сдержу слово, главное, чтобы ты держала свое.
Бернардо величественно прошел мимо нас, касаясь моего плеча, пропуская Мартину вперед в вип-комнату, где присутствовали исключительно люди нашего общего круга – мафия.
Нельзя вступать в диалог с кем бы то ни было, разговаривают только мужчины, ты всего лишь сопровождающий трофей. Нельзя касаться, смотреть и даже думать. На моей шее было рубиновое ожерелье, которое будет бить током каждый раз, когда я буду ошибаться в своих действиях.
Очень изысканное и невероятно дорогое причинение боли, но Волларо готов платить любые деньги, чтобы наслаждаться чужими страданиями.
– Добрый вечер, господа, – Бернардо действительно чувствовал себя в безопасности. – Пусть удача будет на стороне тех, кому она действительно нужна.
Он пожал руку первому мужчине в классическом костюме, затем оглядел женщину в серебряном платье, что стояла в кругу своих скучающих собеседниц. После взгляд устремился в центр, где играли в покер. Алдо стоял рядом с Франческо и другими боссами Нью-Йорка.
Мои руки похолодели, я все еще ощущала взгляд Кристиано на своем затылке, но мне было страшно обернуться. Все, что мне оставалось, быть равнодушной как внутри, так и снаружи.
– Где твой брат? – задала я вопрос Марко, пока мы следовали по пятам за его родителями.
– Он мне не отчитывается.
Каролина потерялась сразу же, как мы вышли из отеля, но Анджело я не видела с тех пор, как пустила в него пулю. Бернардо тщательно скрывает своего младшего сына, осознавая, какой огромный туз припрятан в рукаве.
– Я думал, ты пропустишь игры в память о Рензо, – мужчина худощавого телосложения, оперевшись локтями на стол, выбросил карты перед соперниками. – Флеш. Но он бы не простил нас, если бы мы не сыграли.
– Эдоардо, мой верный друг, – Бернардо рассмеялся, обнимая старого союзника в дружеском приветствии. – Алдо, думаю, вы должны быть знакомы с кланом Контини.
– Пройдем к столу, – Алдо приблизился к нашей компании, бросив взгляд на меня. – Мне не терпится познакомиться с новыми членами вашей семьи, – снова взгляд на меня.
Все, что мне оставалось, это буравить пол своим взглядом. Волна стыда и беспомощности охватывала меня с каждой секундой.
Мои колени подкашивались, но каблук не был на то причиной. Атмосфера людей разных организаций, которые имели причины оставить красное пятно на стене, играли совместно в покер. Это походило на водяное перемирие после долгой засухи.
Добравшись до места, я ухватилась за стул, как вдруг теплая и безумно родная ладонь накрыла мои пальцы. Запах мужского легкого, освежающего парфюма донесся до меня, я хотела, чтобы тепло рук не прекращалось. Кристиано отодвинул мне стул, приглашая сесть, и я буквально упала, после чего почувствовала легкий ток, и моя шея напряглась.
Бернардо следил за нами, усаживаясь напротив. Увлеченный беседой с Эдоардо Контини, не мешало доставлять мне боль одновременно, за каждый чертов взгляд.
– Тебе не идет красный, mon ame, – ровным тоном сказал Кристиано, громко выдохнув.
Поджав губы, я сложила ладони, припечатав их к поверхности деревянного стола. Не разговаривать с ним было куда сложнее, чем казалось. Я смотрела на Мартину, потом на женщину рядом, они все молчали.
– Выпьем шампанского! – поднимая бокал, предложил Франческо. – За встречу.
Клянусь, я бы залпом осушила свой бокал, чтобы устранить нервозность. Кристиано пододвинул бокал ближе ко мне, черт.
– Она не пьет шампанское, – Марко перехватил бокал, оставляя подальше.
– С каких пор ты решаешь за мою жену? – Кристиано подорвался с места.
Все устремились в нашу сторону.
– Может быть, с тех самых пор, когда она выбрала не тебя.
Во рту пересохло, ощущая над собой зловещую тень мужа. Кристиано был готов вцепиться в глотку Марко, после сказанных слов. Краем глаза я заметила, как он дернулся.
– Нет, пожалуйста, – едва мои руки коснулись его, я задохнулась от боли.
Издавая приглушенный стон, прикладывая руки к груди. Мимолетная боль, пронизывающая все тело, резко отступила.
– Что случилось? – фокус внимания Кристиано был снова на мне.
Он опустился обратно на свое место, взволнованно изучая меня и причину, которая создавала дискомфорт.
– Не мог бы ты подать мне стакан воды? – отвернувшись, я коснулась руки Марко. – Марко.
Повторила я, толкнув мужчину, чей взгляд прожигал спину отца. Он медленно обернулся, и ледяная синева его глаз скользнула вниз, к моему ожерелью. Движение было стремительным: рывок – ожерелье рвется, частички камней осыпались на стол, звонко отскакивая от поверхности.
Эта была безмолвная война взглядов отца и сына, что-то радикальное и неукротимое.
– По случаю нашей встречи, – начал Алдо, отвлекая всех присутствующих. – Я бы хотел прояснить очень важную деталь, Бернардо, при всех.
– Говори, – Волларо старший был спокоен, сложив руки в замок, словно не желал смерти сыну секунду назад. – Только будь внимателен к деталям.
– Моя жена, Витэлия, – вмешался Кристиано. – Находилась в плену у Каморры, что нарушает закон, вторгнувшись на мою территорию.
– Упускаешь детали, юноша, – поправил Бернардо.
– Лишь только в момент, когда мог перерезать твою глотку. Действительно, здесь я упустил момент.
– Какая нам с этого выгода, поддерживать чью-то сторону? В Лас-Вегасе все равны, и независимо от неприязни мы уважаем друг друга, – Контини не поддерживал, но и не отрицал кровавой бойни, если дойдет до перестрелки. – Напомните мне, почему умер Рензо?
– Слухи приводят к мнению, не закрепленное фактом, – бросил в ответ Кристиано.
Его грудь вздымалась, он был похож на разъяренного быка, такой величественный и безумно сексуальный в порыве гнева. Он все еще был моим.
– Тебе недостаточно того, что человек лежит под землей? – по другую сторону от меня Марко приходил в ровное состояние.
Моя трясущаяся рука обхватила стакан с водой, поднося ко рту, сделав маленький глоток.
– Почему мы все еще обсуждаем это в присутствии женщины, которая могла бы разъяснить ситуацию? – мужчина из американской семьи обратился ко мне. – Витэлия, вас действительно держат насильно, и вы хотите вернуться?
Чтобы у тебя не было сомнений, я поясню. Алдо и Кристиано приедут только с одной целью, убеждения, они в этом отличные игроки. Два человека против моих ребят, не думаю, что будет проблемой. Поэтому, как только ты сделаешь неправильный выбор, они умрут. Не расстраивай меня, невестка.
С этими словами Бернардо вышел из примерочной, оставляя меня полностью опустошенной. В ужасном белом платье с кровавым градиентом и россыпью рубинов, вшитых в нежную шелковую ткань.
Я всегда буду желать ему смерти, засыпать и просыпаться с этой мыслью. Всегда.
Максимально спокойно опустив стакан, я взглянула на Бернардо, а затем сказала:
– Могу ли я ответить? – спрашивая разрешение у Бернардо.
Кристиано, нахмурившись, посмотрел на меня, скорее, он был удивлен, когда я просила разрешения. Потому он никогда не запрещал, а я никогда не спрашивала.
Бернардо кивнул. И я посмотрела на Алдо, готова делать то, что у меня получалось лучше всего – огорчать.
– Как думаете, хотела бы я вернуться в организацию, где члены совета предают своих же людей? – слова хуже пуль. – Хотела бы я жить с людьми, зная, что они не держат свое слово и зачищают целое локале? Служить тем, кто предает, обвиняя в смерти брата?
Алдо растерянно на меня смотрел. Замешательство на лице застыло, и он ослабил галстук, явно занервничал от моих слов.
– Волларо не похищали меня, я добровольно пожелала остаться с Каморрой. Потому что на протяжении всей жизни…
Я обернулась на Кристиано впервые, увидев его темные глаза, которые продолжали смотреть на меня с нежностью, но они терялись в вихре мыслей от сказанных мной слов.
Прошу, прости меня.
– На протяжении всей моей жизни на меня нападали те, кто должен был защищать.
Меня впервые охватило худшее чувство из всех – отказываться от человека, не желая того, но понимать, что это нужно сделать.
За прожитый год я даже не сказала, как сильно его люблю. Когда он постоянно только и делал, что подтверждал, был предан и любил меня. Мой острый, вспыльчивый, колкий характер. Мою гордость и неуступчивость. Поддерживал, оберегал и защищал, а я пытаюсь оставить в его груди дыру, которая будет напоминать ему о женщине, что отказалась от всего хорошего, что он долго и упорно доказывал, прокладывая доверие.
– Что он сделал? – этот ровный и глубокий тембр голоса не сулил ничего хорошего. – Что он тебе сказал?
Кристиано взял мою руку в свою, я отдернула ее до того, как Марко поднялся с места, пытаясь защитить от любимого человека. Кого и стоило защищать – Кристиано.
– Ничего, я пообещал ей прощение и место в своей семье. Тем более они так хорошо поладили с Марко, что скоро мы с Алдо поменяемся ролями, – Бернардо улыбнулся мне, едва заметно кивнув, что одобряет мою сыгранную сцену.
– Mon ame, тебе не нужно переживать, все, что требуется, это взять мою руку, и мы поедем домой.
Его протянутая рука вернула в день помолвки Элены, когда он нашел меня в луже крови младшего Босси. Тогда Кристиано впервые позаботился обо мне. В горле неприятно защипало от кома, который провоцировал подступающие слезы.
Я не смогу и дальше продолжать смотреть на него, я не выдержу. Мне нужно было убежать.
– Думаю, она достаточно сказала, чтобы ты отвалил, – Марко коснулся моего плеча.
– Убери руку! – прорычал Кристиано.
– Боюсь, что ехать никуда не придется, – я аккуратно поднялась, перехватив руку Марко, сплетая наши пальцы. – Я уже дома.
– Какая прекрасная новость, – хлопнув в ладоши Эдоардо. – Марко, ты же знаешь о нашей старой традиции? Если ты не против, мой старый друг?
Мартина закатила глаза, утомленная шоу, за которым наблюдало итало-американское общество криминальных авторитетов.
Мужчина опустился передо мной на одно колено, его пальцы обхватили мою лодыжку, приподнимая ногу. Я вцепилась в его плечо, ища опору в этом внезапном действе, ощущая на себе прожигающий взгляд Кристиано.
Марко снял туфлю с ноги, поднялся, наливая шампанского, затем достал нож. Кристиано перехватил холодное оружие из руки Марко, и в одно мгновении разрезал свою ладонь. Мне удалось сдержать крик, когда несколько капель крови скатились в мою туфлю, смешавшись с шампанским. Выхватив туфлю, выпивая содержимое, смиряя победоносным взглядом соперника.
– Это моя женщина.
Кристиано опустился, надевая туфлю на ногу, затем молча встал, готовый взять мою руку. Марко оказался быстрее, перехватив ладонь, заслоняя собой.
– У тебя раздутое самомнение, думать о том, что тебя все хотят, – Марко склонил голову вбок, изучая соперника. – Смирись, Ринальди, ты проиграл.
– Могу ли я вести диалог с человеком, которого отправили по канализационной трубе в первые минуты жизни? – Кристиано сократил расстояние между ними. – Которого хотели утопить, как бродячего пса.
Глаза Марко похолодели, он был в шаге от того, чтобы ударить Кристиано за сказанные слова, руки были сжаты в кулаки. Мне ничего не оставалось, как сорваться с места и бежать прочь из зала. Широкими шагами, подбирая подол платья, я оставила позади себя двух враждующих мужчин, у которых была разная правда.
Обнаружив уборную комнату, я забежала, склонившись над раковиной. Две женщины в возрасте, находящиеся внутри, отошли от меня на дальнее расстояние, их язык мне не был знаком. Честно, мне было абсолютно плевать на окружающих людей, мое тело сотрясалось от дрожи, которая была спровоцирована не холодом, а едкой тревогой. Я не могла сдерживать эмоции, не могла думать, подбирая правильные слова, все во мне сопротивлялось.
Марко появился в отражении, как только я подняла голову, взглянув на свое побледневшее лицо. Даже сквозь макияж я выглядела плохо, ярко выраженные ключицы, очертание ребер между грудями, которая должна была наливаться по ходу беременности. Платье было красивым, но мое худое тело только портило вид, вызывая желание накормить.
– Зачем ты провоцируешь его? – развернувшись, я ударила Марко в грудь обеими руками. – Чего ты добиваешься?
Взгляд метнулся к женщинам внутри, но те, заметив нож в его руке, испачканный кровью Кристиано, поспешно выскользнули наружу. Он захлопнул дверь, щелкнув замком, и лишь тогда заговорил:
– Ты знаешь, что я мог отрезать его чертов язык, но не стал. Это считается милосердием, vendetta?
Окантовка его голубых глаз всегда была такой темной? Они буквально поглощали меня, контролируя каждый мой вздох.
– Тебе просто нужно прекратить этот фарс, Марко. Ты не вытащишь брата из могилы, но ты можешь затащить туда еще больше людей, которые хотят жить.
Подарив ему взгляд, наполненный полной неприязни и разочарованием. Развернувшись к раковине, открывая воду, его рука обвила талию, возвращая мой взгляд. Наши лица были в такой опасной близости, что мое тело бросило в жар.
– Ты, блять, издеваешься? Ты залезла ко мне в башку, поковырялась в моих мозгах и хочешь избавиться от меня, серьезно?
Его дыхание обжигало лицо, а рука продолжала плотно прижимать наши тела, поддерживая. Его голос вводил в транс, сводя мои гормоны с ума, я хотела одновременно ударить и…обнять? Мне действительно хотелось обнять Марко, за то, что он продолжал бороться, полностью сопротивляясь своим желаниям, он боролся с искушением завладеть мной полностью. Потому что все, что он когда-либо получал, мое нежелание в его присутствие.
Которого хотели утопить. Что имел в виду Кристиано, когда говорил эти слова?
– Я не отказываюсь, – наконец ответила тихо я. – Но полюбить никогда не смогу. Понимаешь?
Хватка ослабла на моей талии, и Марко отошел на безопасное расстояние от меня.
– Хочешь, я расскажу тебе, какого человека ты полюбила?
– Нет, ты делаешь только ради того, чтобы я передумала. Но я не передумаю. Никогда.
Мне действительно наскучило слушать разные версии предательства прожитых лет. Старое поколение все еще старается отомстить, вовлекая молодое.
Я сделала шаг к выходу, уставшая и голодная. Мне хотелось съесть что-то вкусное, и я уверена, что в местном ресторане обязательно что-то найдется.
– Не уходи, – он не трогал меня, но его тело прижалось к моей спине. – Не прощай меня, продолжай ненавидеть, но…не уходи.
Я вздохнула от отчаянья в его голосе. Была ли это просьба или признание? Развернувшись, увидев печально синие глаза, которые смотрели на меня с нежным холодом и беспокойством от скорой потери.
И в этот момент я очнулась, с моих глаз слетела пелена и реальность прояснила мой разум. Все это время мне казалось, что мы просто несемся на всей скорости в горящем поезде без тормозов, но там был только Марко, отчаянно молящий о спасении. Это он, кто попал в плен своей семьи, лишился старшего брата, который был его поддержкой, его смыслом жизни, когда собственные родители не желали. Он тот, кто отчаянно нуждался в свободе. Мое присутствие давало ему шанс к освобождению.
Марко следовал за мной, как мотыльки тянутся к свету, чтобы, наконец, почувствовать себя живым. После долгих лет темноты и жестокости.
– Потому что он убьет нас?
– Он не блефовал, когда говорил, что нападет при первой возможности. Не забывай, мы в городе грехов, – он помолчал, выглядело так, будто открывает ящики с информацией, подбирая правильную. – Дело в Алдо, который отнял возможность союза с Ндрангетой, опустив на самое дно мафиозного существования.
– Это их история, и она в прошлом, – прикусив нижнюю губу, вспоминая рассказ Мартины. – К тому же твоя мать…
– Мартина мне не мать! – оборвав меня на полуслове, Марко вспылил. – Меня родила одна из шлюх, я был воспитан в доме удовольствий. Бернардо приказал ей избавиться от меня, но Ренцо проявил жалость и спас.
С каждым словом мой взгляд тускнел, выражая сожаление, но Марко схватил меня за подбородок, погладив большим пальцем по щеке.
– Никаких сожалений, vendetta, мне нравится жизнь бастарда.
– Почему я должна жалеть тебя? – убрав его руку, я поморщилась. – Ты все еще являешься моим похитителем. А я заложником и голодной.
Марко оскалился своей обаятельной ухмылкой, продемонстрировав ямочки на щеках. Это было похоже на оскал дикого зверя перед нападением.
– Неплохо для диалога, но нам нужно вернуться. Есть некоторые вещи, которые я не могу контролировать, пока не могу, – открывая дверь, мы вышли в общий зал, очередь из недовольных женщин одарила нас недружелюбным взглядом.
Черт, они, вероятнее всего, думали, что мы занимались сексом.
Вернувшись в вип-комнату, часть людей была занята игрой, другая восседала на кожаных диванах за переговорами, наслаждаясь сигарами. Их жены, как по команде, натягивали улыбки, когда мужчины смеялись, и принимали вид хищниц, когда разговор уводили в оскорбительный тон. Мартина единственная раскуривала сигареты в гордом одиночестве, наслаждаясь шампанским, что периодически обновлялся.
Были все, но моего Кристиано уже не было, Алдо я тоже не нашла.
Голова Бернардо повернулась на нас, жестом он подозвал к себе, протягивая в мои руки пластиковую карточку с номером 224.
– У тебя будет ровно пять минут, – когда я взяла ключ, он не отпустил. – Пять минут и ни минутой дольше. А ты останешься тут, – он указал на свободное место Марко.
Двое мужчин возникли по обе стороны от меня, чтобы сопровождать. У одного из них я заметила огнестрельное оружие за поясом.
– Только не забудь, Витэлия, что эти пять минут стоят очень дорого.
Весь оставшийся путь до номера перед глазами стояла кривая ухмылка Бернардо, а слова о «дорогом» назойливо пульсировали в висках, разжигая тревогу. Меня снова душила ледяная хватка паники. «Что, если…» Я судорожно обхватила себя руками, отчаянно пытаясь вытряхнуть из головы образ этого тирана, но тщетно. Он словно въелся в сознание, отравляя каждый вдох.
– У вас будет ровно пять минут, после чего один должен покинуть номер, до того как мы сообщим боссу. Все остальное будет восприниматься как неподчинение приказу, – проинформировал мужчина.
Перед моими глазами были цифры. Два. Два. Четыре.
Вместе. Завтра. Навсегда. Together. Tomorrow. Forever.
Приложив карточку, дверь щелкнула, я сделала шаг внутрь, набрав полную грудь воздуха, сохраняя биение сердца. Мгновение, мое тело оказалось в теплых, сильных мужских объятиях.
– Я скучал, mon ame.