Витэлия

Я сидела на маленьком бордовом диване с чашкой горячего чая, уставившись на Марко, что сидел напротив меня в кресле-качалке с младенцем на руках. Его тело было таким огромным в сравнении с маленьким человеком, который еще не понимал мир и видел только прекрасное в каждом новом человеке. Малыш громко причмокивал, вцепившись в его руку, которая удерживала бутылку с питанием.

Что происходит? Как человек, который перегрызает глотки, может быть таким трепетным и нежным на руках с младенцем?

Моргнув, я прислонилась губами к краю чашки, продолжая смотреть. Может быть, я сошла с ума и мне мерещится?

– Он всегда успокаивается, когда Марко рядом, – бархатный голос девушки заставил меня отвлечься. – Меня зовут Грейс.

Протянув мне тарелку с бутербродами, девушка натянуто улыбнулась.

– Витэлия, – забирая тарелку, поставив на свои колени.

Грейс выглядела уставшей и поникшей, несмотря на то, что внешне она была похожа на модель какой-нибудь премиальной сетки уходовых средств. Стройное телосложение, ярко выраженные глаза, высокие, подтянутые скулы, аккуратный маленький нос и слегка острый подбородок.

– Грейс жена Рензо, моего брата, – уточнил наконец Марко, посмотрев на меня. – Отец не знает, поэтому…

Он замолчал, и Грейс с тоской улыбнулась ему, а мое негодование сменилось сожалением к девушке, что осталась одна с маленьким ребенком, который лишился отца.

– Ты меня отпустишь, если я пообещаю не рассказывать ваш секрет Бернардо? – Грейс помрачнела.

– Ты не расскажешь, -уверенный,что я не смогу шантажировать его собственным племянником. – Потому что в той же ситуации.

Наглый психопат! Закатив глаза, я, нервно откусив кусок от бутерброда.

– Вы похитили ее? – глаза Грейс округлились. – Марко, ты обещал ему.

Шея девушки покрылась красными пятнами от волнения, она зажала переносицу, прикрывая глаза, чтобы принять информацию.

– Поэтому она тут, – он встал, передавая ребенка матери. – Кто-то заинтересовался проблемами, который создал ее бывший.

Я подавилась от услышанного, быстро запивая чаем, чтобы проглотить камень, что застрял в моем горле.

– Я практически не выхожу из дома Марко, но это уже слишком. Что, если нас найдут раньше, чем кто-то из вас окажется рядом?

– Ничего не случится, охраны более чем достаточно, – он коснулся плеча девушки, приободрил ее. – Чего ты боишься?

Грейс пожала плечами, удерживая сына на руках, пока тот был занят ее длинными светлыми волосами.

– Может, я просто устала, – она подняла глаза на Марко, в которых заблестели слезы.

Слезы боли, усталости и отвращения к жизни. Я ощущала, как девушка несла траур и продолжала цепляться за жизнь наперекор обстоятельствам, ради ребенка.

Плита зашипела, и содержимое кастрюли стало выливаться наружу. Марко в несколько шагов преодолел расстояние, выключая газ. Все было настолько крохотных размеров или это Марко был слишком огромный?

– Я вернусь через три часа, – он взглянул на меня. – Не обижай Грейс, она единственная, у кого есть сердце.

Он даже не предположит факт моего побега, как будто знал, что я не подведу. Ребенок заплакал, и Грейс стала приседать, поглаживая его по спинке, придерживая голову.

– Витэлия, извини, но я не могу оказать тебе должное гостеприимство.

– Все в порядке, тебе не стоит беспокоиться обо мне, – я встала, положив посуду в раковину. – Могу я воспользоваться душем?

Все, о чем я мечтала, -привести себя в порядок, но, глядя на Грейс, мое сердце сжималось от ее уставшего вида.

– Конечно, крайняя дверь у выхода. В шкафчике есть чистые полотенца.

Мне хватило тридцати минут, чтобы снова почувствовать себя освежающей, выйдя из ванной комнаты, я надеялась, что Грейс ушла в свою комнату, но она просто молча сидела за столом.

– Немного лучше? – ее улыбка была такой теплой. – Вода смывает усталость.

– Грейс, я не совсем понимаю, зачем он привез меня сюда? – я расчесала влажные волосы пальцами, присаживаясь напротив.

– Марко никто не может понять, даже его брат с трудом разгадывал этого ребенка, – она встала, доставая посуду. – Я приготовила овощной суп, надеюсь, ты ешь такое.

– В их семье все очень специфические, – пробубнила я, принимая тарелку супа. – Спасибо.

– Влюбляясь в мафиози, подсознательно понимаешь, что жизнь не будет безопасной.

Грейс видела иную картину нашего мира, ей не приходилось расти в осознанном и укрепленном сообществе, где безопасность – изначально залог крепкой структуры организации. Мы редко воевали, но все чаще стали завоевывать, не прибегая к оружию. Оружие стало бизнесом и развлечением в целях важных переговоров в узком кругу высшей касты.

– Хочешь убедить меня, что Волларо умеют любить? – попробовав суп, я поняла, что бутербродов было недостаточно.

– Вода точит самый острый камень. Мы все состоим из плюсов и минусов в равной доли. Вопрос лишь в том, готова ли ты принять эти минусы, чтобы наслаждаться плюсами?

Она съела две ложки супа, взглянув на ребенка, который спал в детской коконе.

– Как его зовут? – спросила я, уверенная, что это мальчик.

– Элиа. Рензо придумал имя своему сыну еще до того, как мы узнали пол ребенка, – она мешала содержимое тарелки, опустив взгляд.

– Ты знаешь, как он погиб?

Девушка отрицательно покачала головой.

– Марко и Анджело стали слишком часто навещать меня, когда Рензо уехал на переговоры по поручению отца, – девушка коснулась безымянного пальца на руке с татуировкой паука, которого я не сразу заметила. – Я тогда была на втором месяце беременности, видимо, они пытались оградить меня от стресса, чтобы не навредить Элиа.

Я взглянула на ребенка. Он был таким сладким, его маленькая грудь равномерно вздымалась, а серый комбинезон с изображением белых звезд напомнили мне о дочери, которую мне резко захотелось обнять. И чем больше я думала об этом, тем сильнее жгло в груди от тоски.

– Как благородно с их стороны, – выдохнула я, съев еще ложку супа. – Разлучать детей с родителями самое подлое преступление.

– Не знаю, от чего Марко тебя защищает, но я рада, что у него появилась женщина…

– Я не его женщина! – ударив ложкой по столу, повышая голос, забыв про ребенка.

Грейс вздрогнула, мы тут же одновременно взглянули на Элиа, выждав несколько секунд, оценивая ситуацию. Потом я вернулась в прежнее положение, продолжив, понижая голос:

Они взяли меня в плен за смерть Рензо, чтобы отомстить моей семье. Моему мужу, который всего лишь защищался и первый получил пулю, едва не погибнув.

– Вот как, – все, что смогла произнести Грейс.

Губы девушки слились в тонкую полоску, а глаза смотрели перед собой, разминая подушечки пальцев поочередно.

– Извини, но я не могу быть уверенной в том, что Кристиано действительно убил Рензо. Потому что знаю своего супруга, как и ты доверяешь Каморре, – замолчав, я ждала, что она взбесится и выгонит меня из квартиры. – Мне жаль, Грейс, искренне жаль, что твое сердце разрывается от боли утраты. Но… У меня тоже есть дочь, которая на протяжении месяца засыпает без матери, – мой голос дрогнул от образовавшегося кома в горле.

Мне не хотелось вызывать жалость, но я действительно была загнана в тупик. Алонзо мертв, возвращаясь к произошедшему, меня травмировали мысли о том, что Теодоро тоже мог погибнуть за то, что я была недостаточно терпеливой. Потому что оставалась гордой, продолжая показывать свой характер, когда от меня требовали безоговорочного подчинения и опущенной головы.

Грейс встала, пройдя к кухонным шкафчикам, достав оттуда кнопочный телефон, протягивая мне.

– Теперь у тебя есть возможность, и это все, что я могу сделать, – она подошла к сыну, аккуратно забирая его и уходя в комнату.

Я смотрела на телефон, долго думая, с кем могла бы связаться? Конечно же, это должен быть Кристиано, но диалога бы не вышло, мне требовалось от него полное отстранение и холодная голова. Несмотря на то, что он был куда более сдержан, его агрессивная сторона не была безопасной ни для кого.

Закусив нижнюю губу, взяв в руки телефон, набирая цифры, сердце колотилось, а ладони покалывало от страха. Вдруг Марко узнает, и Грейс подвергнется опасности из-за меня? Гудки тянулись, поселяя во мне сомнения в сопутствующем желании сбросить вызов.

– Алло? – ее бархатный голос вызвал новую порцию слез на моих глазах.

– Привет, Рози.

– Боже, Витэлия! – закричала она в трубку. – Это правда ты?

– Тише, прошу. То, что мы разговариваем, никто не должен узнать. Хорошо? – я молилась, чтобы ее крик не привлек внимание.

– Скажи мне, что с тобой все в порядке! Они присылают нам видео, как… Это невыносимо! Почему они делают это? – ее голос осип из-за плача. – Они убили Алонзо, Теодоро в больнице…

– Со мной все хорошо. Правда. Видео имеют обманчивый характер, чтобы надавить на семью. Я в порядке, – отчасти мои слова имели определенную долю правды.

– Я безумно скучаю по тебе. Мы все скучаем.

– Как Теодоро? – У меня не было времени на нежности.

– Его состояние стабильно, он уже пришел в себя, но восстановление займет немного больше времени, – она хмыкнула мне в трубку. – Думаю, ты знаешь, что лишний день провести в постели для него это благословение.

– Верно, но я уверена, что он продолжает доставлять неприятности, – мои губы растянулись в улыбке.

– Немного меньше обычного, потому что они с Джиной нашли общие интересы.

Эта новость вызвала новый ряд вопросов и звучала как повод для еще большего беспокойства.

– У меня есть возможность поговорить с Эйми?

– Она сейчас с Лиа, но я могу отнести телефон, – послышались торопливые шаги Розабеллы и щелчок открывающейся двери.

– Никто не должен знать, Рози, – напомнила я кузине, надеясь на понимание.

– Ви, но… Ты же понимаешь, что двухлетний ребенок не сможет играть в ту же игру?

Понимала, и все еще хотела услышать голос дочери. Хотела, чтобы Эйми меня не забывала.

– Хорошо, сейчас я дам ей трубку, – не дожидаясь моего ответа, предупредила Розабелла.

– С кем ты разговариваешь? – услышав голос Лиа, мне стало спокойнее, что моя дочь действительно в безопасности.

– Эйми, доченька, – начала я. – Мама так сильно любит тебя.

– Мама? – ее слова стали четче. – Мама, где? Мама.

– Эйми, я очень тебя люблю. Ты ведь знаешь это, звездочка?

– Люблю. Мама, – она продолжала звать меня.

– Не забывай кушать здоровую еду, чтобы вырасти красивой и высокой. Договорились? – в глазах щипало от слез.

– Да.

– Милая, маме пора идти. Пообещай мне, что присмотришь за папой, пока меня нет? Обещаешь?

– Хорошо.

–Tiamo, tesoro. (Я люблю тебя, милая).

Кристиано

Припарковавшись у небольшого частного дома, который мы предоставили Алонзо, когда они с семьей переехали в Канаду. Достаточно тихий район, много зелени и приятные соседи.

Как только наш самолет приземлился в Торонто, я предпочел сразу же оповестить семью о случившемся. Было только начало июня, но именно сегодня небо окрасилось в серый цвет, крапал мелкий дождь. Торонто нечасто балует нас осадками в начале лета, зато перепад температуры достаточно регулярно скачет.

Отец первым вышел из машины, нервно поправляя пиджак, Вито взглянул на меня, слегка кивнув. Я громко вздохнул, выбираясь из теплого седана, и меня тут же пробил озноб, покрывая кожу мурашками. Холодный ветер был не настолько ужасен, как то, что мне предстоит смотреть в глаза женщине, что потеряла опору в жизни.

– За столько прожитых лет мне действительно впервые хочется убежать, – с каменным лицом произнес отец и двинулся к крыльцу. – Он был хорошим человеком.

Морелло шел за нами словно тень, ему не впервые навещать семьи погибших солдат. Вытащив руку из кармана брюк, я постучал в дверь, хотя ранее заметил, что занавеска первого этажа дернулась.

Дверь тут же открылась, передо мной появилась хрупкая женщина, невысокого роста с очень нежными чертами лица. На ее голове был платок, убирая короткие волосы от лица.

– Добрый вечер, синьор Ринальди, – ее карие глаза забегали от меня к отцу.

– Прошу прощения, что потревожили в такой поздний час, – ответил отец вместо меня. – Но обстоятельства…

Он замолчал, когда я достал именное оружие Павези, протягивая женщине. У каждого солдата Ндрангеты было именное оружие, и когда солдат умирал, его принято было возвращать в семью, передавая дело наследнику. В противном случае оружие предназначалось как трофей и гордость.

– Нет, – она прикрыла рот рукой. – Пожалуйста, пусть это будет неправдой.

Слезы одна за другой упали с ее ресниц, она отошла, как от проклятия, зарываясь обеими руками в собственные волосы.

– Нет, нет, нет. Это неправда. Неправда. – она закрыла лицо руками, и ее плечи затряслись в громком рыдании.

Отец прижал ее к себе, крепко обняв.

– Что за шум? – из комнаты вышла седовласая женщина, уставившись на нас.

– Пресвятая Веллардита, неужели?

Спустя десять минут мы сидели все за небольшим столом на кухне в полной тишине. Пистолет Алонзо лежал в центре стола, который гипнотизировала его убитая горем супруга.

– Приносим искренние соболезнования вашей семье, – наконец сказал я, прочистив горло. – Ндрангета благодарит за службу семье.

– Скажи хоть слово, так нельзя, – толкая в плечо дочь, женщина вытерла платком подступившие слезы. – У людей тоже горе, но они пришли утешить тебя.

Входная дверь открылась:

– Мы дома. Мам, она всю дорогу не слушалась. Я расскажу все папе, когда он вернется.

В проходе появилось две девочки, примерно пятнадцати и десяти лет, застывшие в проходе при виде нас.

– Идите в свою комнату! – скомандовала их бабушка, но старшая уже бросила взгляд на пистолет.

Девочки взрослеют гораздо раньше, я понял в тот миг, когда лямка рюкзака скользнула с плеча шатенки, камнем упав на пол. Она знала правила, но не знала, куда спрятать свои эмоции, поэтому лучший выход для подростка, бегство.

– Амора! – закричала мать, развернувшись на стуле.

Мне достаточно было одного взгляда, и Вито сразу же выбежал из дома за девочкой. Младшая послушно удалилась в свою комнату, стесняясь нашего присутствия.

Наши взгляды на мгновение пересеклись, у дочерей Алонзо были его светлые глаза. Провожая взглядом маленькую девочку, в голове завис вопрос: затягиваются ли шрамы, оставленные самыми близкими?

Таким был наш мир, состоящий из платы, боли и возмездия. Времена жестоких мужчин и сильных женщин.