Я сидел за обеденным столом в особняке Волларо, доедая свой суп, который мне приготовили. На часах было около пяти утра, работники суетились, то и дело переглядывались покорно, ожидая следующего приказа.
Охрана, окружающая дом по периметру, была устранена. Это было несложно, когда в доме находились одни женщины. Мартина сидела в другом конце стола с полной тарелкой супа, изредка поглядывая на дочь, которую пришлось привязать к стулу. Она была сумасшедшей, а расширенные зрачки добавляли еще больше сомнений в адекватности ее поступков.
– Ты обижаешь повара, – отправляя ложку супа в рот, нарушая тишину, сказал я. – Должен признать, вкусно.
– Чем ты занимаешься?
– Ем.
Мартина вздохнула, положив голову в руки, потирая виски.
– Надеюсь, повару пришло в голову положить отраву, – бешеные голубые глаза Каролины сверкнули в сторону обследуемого персонала. – Иначе я очень расстроюсь.
Тебе нужно быть вежливее к гостям, – сделав замечание, нарываясь на оскорбления.
– Тогда развяжи мне руки, и я приму тебя по всем итальянским традициям.
Я не ответил, выбирая оставаться в тишине. Вито сидел рядом, ковыряясь в тарелке, его левое плечо было вывихнуто после столкновения. По дороге сюда ребята оказали ему помощь, но боль вперемешку с усталостью отражалась на его лице.
– Твоей жены здесь нет, Кристиано, – тяжело выдохнула Мартина.
Мы буквально вытащили женщин из постели, выстроив в шеренгу, как перед тренировкой. В отличие от Каморры мы не причиняем вред женщинам и детям, такова наша омерта. Таковы мои собственные правила, и я не собирался их нарушать.
Переступая порог этого дома, я уже догадывался, что, скорее всего, дом пуст. По необъяснимым причинам чувствовал, что незадолго до моего приезда Витэлия была здесь.
– Что здесь происходит? – послышался голос Бернардо за моей спиной. – Ты решил убить моих женщин, чтобы спасти свою? Она не стоит столько жизней.
Она стоит больше, чем весь мир.
– Присаживайся, – похлопав по месту справа от себя. – Уверен, ты голоден, после того как поймал моих людей.
– Я сяду только на свое место!
Я встал, указав головой на соседний стул. Парни подхватили его, притащив ко мне, силой бросив на стул.
– Ты сядешь туда, куда я разрешу, -хватая Бернардо за плечо, сильно сжав.
Меня отделяли какие-то сантиметры от его лица и жалкие секунды, чтобы свернуть его шею до характерного щелчка, после которого он больше никогда не появится в моей жизни.
– Если хочешь получить мальчишку живым, тебе надо быть дружелюбным.
Глаза Бернардо светились от очередного триумфа, а мне потребовались все силы, чтобы отпустить руку и сесть обратно на стул.
– Где Конделло?
– Мой сын завел себе новую игрушку. Кто я такой, чтобы судить своего ребенка? – он взял стакан с водой.
Моя челюсть сжалась, мышцы напряглись, один из парней заметил это и, достав пистолет, приставил к голове белоснежных седых волос Волларо.
Говорят, в молодости он был очень статным мужчиной, его желали многие семьи, чтобы заключить крепкий союз, предлагая своих дочерей. И он принимал предложение, оскверняя женщин и разрывая с ними помолвки. Он знал, что женщины любили ушами, красота лишь все упрощала. Животная любовь, Бернардо в принципе сложно было назвать человеком.
– Думаешь, что капитан был единственным человеком, кто работает со мной? – поставив стакан на место, он взглянул на меня. – А теперь вспомни, что ты видел вокруг, когда добирался сюда? Сколько стоят такие владения? Лос-Анджелес и есть Каморра, а мы – это безопасность и прибыль.
– Триада тоже так считает? – ухмыльнулся я, зная, насколько азиаты коварны в достижении своих целей.
– Я привел отца Дэниела в Лос-Анджелес, – пригрозив мне указательным пальцем. – Или ты думаешь, я настолько глуп, что не вижу, как он проворачивает дела за моей спиной?
Он рассмеялся, расстегивая пуговицу пиджака, облокотившись на спинку стула. Бернардо блефовал.
– Мы не договоримся, уже нет, поэтому…
– Не ставь мне условия!– он тут же перебил меня. – Ты все еще на два шага позади меня. Но хочу отметить, что ты очень талантливо привлекаешь общественность, сталкивая лбами власть и мафию, но я живу гораздо больше твоего. Мне по силам решить проблему такого масштаба.
На самом деле мне нужно было устранить одного важного человека, за которым прячется Волларо, и я сделал это. Остальное пресса сделает за меня, нераскрытые дела вновь всплывут, и это затронет мирных жителей, люди выйдут на митинги в защиту жертв. В городе начнется хаос, который заденет каждую мелкую организацию, что работает в штате.
– Твой сын ведь просто предлог, верно? – Мартина дернулась в конце стола при упоминании старшего из детей. – Потому что тот, кто убил Рензо, был ты.
– Что? – женщина подскочила с места, ее глаза широко раскрылись.
– О чем он говорит? – Каролина дернулась на стуле.
На лбу Бернардо набухла пульсирующая вена, а взгляд застыл, словно лед, обещая вырвать язык прямо из моей глотки. Этого зрелища мне было достаточно. Я пошел ва-банк, и теперь с девяносто процентной уверенностью мог сказать, что моя интуиция меня не подвела.
– Заткнитесь! – он ударил по столу рукой, приборы, подскочив, зазвенели. – Он играет с вашим разумом, а вы так легко верите!
– Увидите их в комнаты, – негромко сказал я, когда Мартина продолжала таращиться на мужа. – Скоро все закончится, Бернардо.
Данное обещание я читал словно молитву, когда стоял у кровати Эйми, наблюдая, как она спит. Она так быстро стала расти, а самое страшное, стала привыкать, что Витэлии нет рядом. Даже мои письма, которые я писал каждый день от её имени, превращались для дочери лишь в волшебную сказку на ночь.
– Ты прав. Скоро мы все узнаем много интересного. Обещаю,твое мнение изменится, а пока, – он достал свой телефон. – Этот адрес приведет тебя к тому, зачем ты сюда пришел.
Мой телефон завибрировал в кармане, рука дернулась, и Бернардо перехватил ее.
– Прежде чем ты сорвешься спасать мальчишку, знай, что страх порождает сомнения, – он поднялся с места, равняясь со мной взглядами.
– Я никогда не сомневаюсь, – прорычал я, скулы напряглись.
Подняв руку в воздух, давая команду уходить. Крови было достаточно, пока что.
– А я не о тебе говорю.
Тонкие губы слились в саркастическую улыбку, голубые глаза горели от предвкушения очередного триумфа.
– Если моих людей там не окажется, – предупредил я.
– Я бы поторопился на твоем месте, – он взглянул на часы. – Одному из них сильно досталось, не знаю, как долго он протянет.
Обходя меня, он направился в свое кресло перед камином.
В следующие тринадцать минут превратились в бесконечность, когда я влетел в местную больницу. Просматривая каждый кабинет в поисках Алонзо и Теодоро. Медсестра с широко раскрытыми глазами побежала мне навстречу, что-то прокричав.
– Парень лет двадцати, черные волосы, должен поступить с тяжелыми ранениями, – проигнорировав ее слова, задавая встречные вопросы.
– Сэр, успокойтесь! Вы нарушаете покой больных!
Остановившись, я взглянул на хрупкую молодую девушку. Она была похожа на студентку, ее выдавали синие круги под глазами, которые даже с трудом скрывала оправа очков.
– Как насчет ответа? – спросил я, пока ее глаза изучали меня в районе грудной клетки.
– Эм…да, конечно, давайте пройдем на ресепшн, – предложила она, поправляя очки, засеменив, уводя меня от крыла травматологии. – Час назад привезли молодого парня с сердечным приступом.
Сердечный приступ? Мои брови сошлись, я заметил Вито, входившего в главные двери больницы.
– Сэр, – потрепав меня за руку, отвлекая. – Он ваш родственник?
Мой телефон зазвонил, я отдернул руку, принимая не определившийся номер.
– Ты нашел парня? – единственный, кого я не желал слышать сейчас, был Марко.
– Где Алонзо? – мне пришлось отойти подальше, потому что все вокруг напряглись.
– Она хочет, чтобы ты добрался туда первый.
Пауза в голосе Марко при упоминании Витэлии отозвалась скачком пульса и громким ударом сердца в груди.
– Передай ей телефон! – я знал, что она находилась рядом с ним.
– Твои желания я не исполняю. Выезжай в Торранс, я скину координаты.
– Что ты задумал на этот раз? – женщина с капельницей, проходя мимо, улыбнулась мне.
– Ничего. Считай, что это мой свадебный подарок будущей жене.
Звонок закончился, а я продолжал стоять, превратившись в статую, а мое сердце отдавало грубыми ударами о ребра, готовых сломаться.
У каждого человека в жизни есть выбор, и куда он приведет в итоге, известно лишь Богу. Каждый раз выбирая, я ошибалась, а мои люди страдали из-за этих ошибок. И все, что у меня осталось – смирение, которое не сочеталось с природой моего характера. Я родилась воином, который сражается за себя, свою семью, детей и любовь. Но пришло время уступить, пока еще чья-то жизнь не оборвалась. У всего есть предел, и, кажется, я нашла свой.
Остановившись у пляжа, я смотрела, как восходит солнце на горизонте темно-синей глади океана. Вода была спокойной, и прибрежные волны нежно ласкали берег.
Сидя в машине Марко, укутавшись в плед, он включил печку на полную мощность, прежде чем выйти из машины. Я попросила его сообщить Кристиано о теле Алонзо, мне хотелось, чтобы его похоронили правильно. Он не заслуживал, чтобы после смерти его закопали, как бездомную дворнягу. Никто не заслуживал.
Марко не сказал мне ни слова, лишь молча укутал меня в плед, проверяя пульс, сравнивая с секундными стрелками на своих часах. А после звонка вернулся с бумажным стаканчиком горячего чая.
– Тебе нужно выпить что-то теплое, – прочистив горло, протягивая мне стаканчик.
Я наблюдала неловкие действия Марко, как он делает что-то впервые. Заботится о женщине, которую месяц назад хотел убить.
– Ты позвонил? – принимая из его рук стакан, который обжигал все еще ледяные пальцы.
– Твой брат в больнице. Ему окажут всю необходимую помощь, он будет жить.
– Алонзо тоже должен был жить, – подув в стакан, немного отпивая.
– Я не знал, что твой консильери ввяжется в это, – голос мужчины стал грубее.
– Ничего бы не поменялось.
Дернув ручку двери, она открылась, и я вышла из машины, чтобы Марко не увидел моих слез сожаления вперемешку с отчаянием. Обняв себя, я зашагала босыми ногами по прохладному песку, теряя одну слезу за другой.
Марко следовал за мной, мне не нужно было оборачиваться, чтобы убедиться. Я зашла в воду по щиколотки, опускаясь на корточки, на моих руках все еще была запекшаяся кровь Алонзо. Я стала смывать кровь, царапая кожу рук ногтями.
Ненавижу.
Продолжая стирать кровь с рук, я застыла на мгновение, поверив, что мне удастся убежать. И как только подобная мысль поселилась в моей голове, я сорвалась с места и побежала вдоль берега. Я бежала что есть силы, которых осталось так мало после бессонной ночи. Мои легкие горели от поступающего кислорода, а ступни зарывались в мокрый песок, замедляя мой бег, который и без того был ничтожно медленным.
Не останавливайся, Витэлия. Беги. Беги.
Повторяя у себя в голове, хватая ртом теплый утренний воздух до момента, пока ноги не оторвались от земли, и я не оказалась в стальных объятиях, чьи руки стискивали мои ребра так сильно, что каждый вздох сопровождался режущей болью в груди.
Марко стоял, плотно прижав мое тело к своему, мы вместе тяжело дышали. Я была крошечной в его объятиях, ноги свисали, как и руки, безжизненно, будто марионетка.
– Я поймаю тебя, vendetta, как бы далеко ты ни убежала, – прошептал он мне на ухо.
Сглотнув, я прикрыла глаза от страха и осознания, что так оно и будет, пока он не наиграется. Пока я не надоем ему, как Мартина – Бернардо. Всего лишь цель, а не желание.
– Отпусти меня! – извиваясь в его руках, выдыхая воздух.
– Это напоминание, которое ты забываешь.
Марко опустил меня на песок, я обернулась, посмотрев в его глаза. Его стиль одежды отличался от привычного классического. Темные джинсы в сочетании с ботинками и рубашкой практически несовместимы, если они были не на Марко.
Он протянул руку ладонью вверх, в носу защипало от слез, вызванных нежеланием подчиняться.
– Нет, – твердо сказала я, но мой голос дрогнул.
Пряча левую руку за спиной, на которой было обручальное кольцо, делая шаг назад. Наш договор взамен на звонок Кристиано.
– Мы договорились, – он вздохнул. – Значит, мне не следует верить твоему слову? Упрекая других за ложь, ты сама играешь нечестно.
Марко достал телефон, наблюдая за моей реакцией. Как я ломаюсь, как подчиняюсь его манипуляциям.
– Не жди от меня милосердия, – я сняла кольцо, сжав его в ладони. – Ты никогда не станешь им, – преодолевая расстояние, наши тела стали так близко друг к другу. – Даже если мне придется гнить с тобой до конца жизни, то знай. Ты не заслуживаешь даже самой лживой любви.
Ударив Марко в грудь, отдавая кольцо, направляясь обратно к машине. Никогда не могла подумать, что какое-то кольцо могло так сильно расстроить меня. Сейчас я чувствовала себя абсолютно голой, хоть и была одета. Вытирая с лица слезы, почувствовав тянущую боль внизу живота. Приложив руку, вдыхая носом воздух, выдыхая через рот, продолжая дышать, слушая нарастающую боль.
– Ты забываешься, в отличие от своего отца… – Марко запнулся на полуслове, нахмурившись. – Что не так?
Он не дождался моего ответа, схватив за руку, заталкивая на заднее сидение.
– В пакете одежда, переоденься, – скомандовал он, выезжая на дорогу.
– Я не доставлю тебе такого удовольствия, – поглаживая живот, ответив мужчине.
– Блять, меня не возбуждают женщины, корчащиеся от боли, – Марко плавно свернул налево.
Показав ему средний палец, я потянулась за бумажным пакетом.
– Но ты хочешь женщину, которая в браке и беременна, – мы встретились взглядом в зеркале заднего вида.
Ему не требовалось говорить, чтобы послать меня к черту за мой острый язык.
– Закрой свой привлекательный ротик, – потирая подбородок, он отвел взгляд.
– Baciami il culo!*(Поцелуй меня в задницу!) – выругалась я, спровоцировав заразительный смех Марко.
– Попроси об этом при других обстоятельствах, vindetta.
Закатив глаза, я продолжила доставать чистую одежду, чтобы переодеться. Это был белый сарафан из вискозы с добавлением льна, босоножки на невысокой платформе. Подъехав к больнице, я быстро переоделась, как только Марко вышел на улицу, дав мне несколько минут.
На приборной панели показывало около семи утра, возле корпуса было безлюдно и очень тихо. По моим наблюдениям, Лос-Анджелес становился шумным ближе к вечеру, когда открывались клубы и спадала жара, днем все туристы стремились к воде.
Выйдя из машины, к нам выбежала медсестра, поздоровавшись с Марко.
– Пройдемте со мной, миссис Волларо, – я стиснула зубы от ее обращения. Выдохнув, я поплелась за медсестрой словно раненая голубка. Мое тело ныло, не то от боли, не то от усталости и бессонных ночей. Через полтора часа мы, наконец, выбрались на свежий воздух. Жизни ребенка ничего не угрожало, и это единственное, что меня волновало. Слыша сердцебиение нашего с Кристиано малыша, лучшее, что случалось со мной за последние дни.
Рука Марко остановила меня, когда я чуть не столкнулась с пробегавшей мимо женщиной, засмотревшись на фото ребенка, которое мне распечатал врач.
– Выглядит как проблема, – открывая мне дверь, Марко замер.
Проследив за взглядом, догадываясь, за нами кто-то следит. И тот, кто это делал, не был в дружелюбных отношениях с Каморрой. Может, это была Ндрангета, но тогда Марко бы не стоило настолько сильно переживать об этом. Тогда кто?
– Кто это? – спросила я.
– Живо в машину!
Мы ехали, петляя по ближайшим кварталам, заворачивая в самые безлюдные места, о которых даже местные жители не догадывались. Марко был напряжен, а я просто наслаждалась тишиной, но мой желудок прервал ее уже на пятой минуте. Марко молча открыл бардачок и достал шоколадный батончик, протягивая мне.
– Какое твое любимое блюдо? – спросила я, открывая сладость, чтобы разбавить атмосферу тишины.
– Минестроне, – сухо ответил он, возвращая нас в тишину. – Мой брат как-то учил меня, но убивать оказалось куда проще, чем готовить.
Мы заехали в подземную парковку, остановившись возле старой «Шевроле».
– Твой брат учил тебя убивать?
Мне стало интересно, пойдет ли Марко на контакт со мной? Ренцо оказался неплохой наживкой для очень личных разговоров.
– Он учил меня защищаться, – Марко вышел из машины, достав пистолет под сиденьем.
– Я училась у солдат Ндрангеты, пока жила на острове, а потом моя семья…
Мужчина резко прижал меня спиной к машине, нависая сверху, из легких вышел воздух, но я успела выставить блок, упираясь кулаками в его грудь.
– Чего ты хочешь? – от Марко пахло мятой, его руки были выставлены по обе стороны от меня, обнажая вздутые вены. – Я не тот, кто очаруется, узнав твою биографию из детства, тогда зачем ты это делаешь?
– Пытаюсь понять, – облизнув губы, замечая, как дрогнул кадык мужчины, оживляя паука на горле. – Почему мы не можем договориться, если уже разговариваем?
Взгляд Марко на мгновение смягчился, а затем, взяв аккуратно мою прядь волос, едва ощутимо перекинул мне через плечо.
– С недавних пор я понял, что испытываю слабость к тебе, vendetta, – он провел костяшками пальцев по щеке. – И мне это не нравится. Но когда ты так близко, – взяв мое запястье, прислонив ладонь к своей каменной груди, я ощутила, как сильно бьется сердце. – Ты разжигаешь в моей душе огонь.
Я пыталась уловить хоть каплю лжи в его словах, пыталась найти подвох, но все указывало на то, что это сумасшедшая правда. Он отошел от меня, давая немного пространства, но как будто после признания место на подземной парковке становилось все меньше, будто банку закрыли, и у меня кончался кислород.
– Что насчет моих чувств? – я растерялась, мне было сложно собраться с мыслями.
– Ндрангета любит браки по договоренности, исходя из личной выгоды, сформированных локале. Кристиано ничем не отличается от других, он просто увидел возможность.
– Я не буду обсуждать с тобой эту тему, – дернув ручку двери, забираясь в салон автомобиля. – То, что ты хочешь взять силой, он завоевал любовью.
Захлопнув громко дверь, я сидела, пытаясь унять дрожь в сердце, ковыряя заусенец на пальце. Следующий час мы молча ехали, пока я не задремала, проснувшись от скрипа тормозных колодок.
Пятиэтажное здание с небольшими балконами и скромным интерьером внутри. Отделка требовала свежего ремонта, но несмотря на скромность жизни, дом был наполнен куда большим уютом, чем большинство дорогих особняков.
Мы поднялись до четвертого этажа, Марко постучал, дверь слегка приоткрылась. Женский силуэт показался в проеме, уровень тревоге заставил меня окончательно проснуться. Она пленница? Первое, что пришло мне в голову.
Когда дверь полностью открылась, я застыла на месте ровно, как и девушка, стоящая по ту сторону квартиры, заметив меня. Ее руки были скрещены, а взгляд озадаченно метался от меня к Марко, который ворвался к ней ранним утром.
– Что случилось? – спросила наконец-то девушка.
Из глубины квартиры донесся детский плач, не дождавшись ответа, она убежала, оставляя открытой дверь. Меня пробрал озноб, но не из-за холода, скорее мне стало страшно от мыслей, что потоком лезли в голову. Сглотнув, я взглянула на Марко, который придерживал дверь, указывая мне на вход.
– Начнем с доверия, vendetta?