Кристиано

Вдавив педаль газа до упора, моя Toyota Camry села на хвост машины Марко, который очень удачно появился. Мы решили поиграть в ночных карателей и перебить как можно больше солдат Каморры.

Петляя по горам Санта-Моники, через парк Сан Висент Маунтин. Зная город как свои пять пальцев, Марко ловко уходил вперед, пользуясь своим преимуществом.

Антонио вернулся на виллу к отцу, чтобы сменить Алонзо. Мне нужны были его люди, чтобы приглядеть за капитаном. Убить его было бы слишком милосердно. Я знал, что его дни сочтены, поэтому парни высадили его недалеко от Чайнатауна. Он предал Каморру, а значит, кровь продажного копа будет не на моей совести.

Наши машины сравнялись, Марко улыбнулся мне, снова отрываясь вперед, но я не дал ему возможности, резко дернув руль в его сторону, прижимая к обочине.

– Дьявол! – выругался я, не заметив резкий поворот, резко ударяя по педали тормоза.

Резина завизжала, резко разворачивая автомобиль, мне едва удалось не слететь с обрыва. Эта поездка была наполнена адреналином, яростью и жаждой довести дело до конечной цели. Убить Марко.

Выравнивая машину на дороге, набирая скорости, меня обогнал другой черный седан, Вито.

Быстро набирая номер, оставляя на громкой, у этого парня точно был план.

– Через три километра дороги пересекаются, если ты уйдешь вправо.

– Попробуй пробить заднее колесо, – уходя вправо, набирая скорость.

– Хочешь взять его живым или мертвым?

Морелло уточнил выполнять мой приказ, сделав несколько выстрелов.

– Как решит судьба.

Сбавляя скорость, делая крутой поворот, машину слегка занесло из-за смешанного песка с мелкими камнями, но легко вернуло, вжимая от скорости в сидение. «Мазерати» была куда более послушнее и намного быстрее.

Шум стрельбы означал, что мы приближаемся к перекрестку. Мое сердце колотилось в груди, а пот стекал по вискам. Резко выкрутив руль, создавая лобовое столкновение, выставляя пистолет, готовый выстрелить, но резко отдернул руку.

Я был готов ко всему, кроме несущейся на всей скорости машины Морелло с пробитым колесом. Он пытался затормозить, но машину только больше закручивало и несло прямо на меня. Мне едва удалось избежать лобового столкновения, большая часть удара пришлась в заднее левое крыло машины.

Громкий хлопок, сменяющийся мгновенной тишиной. Я смотрел перед собой, видя в темноте силуэт Марко, наблюдающего за мной, а после машина резко дернулась с места, надвигаясь на меня в лобовую атаку, и в самый последний момент он резко проскочил мимо, уезжая прочь.

Продолжая смотреть на свет, что падал от фар автомобиля, запах пыли, песка, оседающего на дорогу, донесся до меня через открытое окно. В виске что-то запульсировало от необузданной злости к человеку, что был хуже таракана, который никак не мог подохнуть.

– Вито! – выскочив, направляясь к машине, которая больше напоминала на мятую консервную банку.

Морелло выбрался раньше, чем я успел добежать до машины, придерживая левую руку.

– Все в порядке, – прошипел он, выронив сотовый. – Мне звонил Антонио.

Экран его телефона был черным, когда я попытался включить его, высветилось два пропущенных от Антонио.

– Давай в машину, – на моем экране был вызов от Алонзо. – Слушаю.

– Алонзо должен уехать из Америки, и как можно быстрее, – его голос был осипшим, мы с Вито переглянулись. – Теодоро… они поймали нас.

Звонок прервался, а я продолжал сжимать в кулаке сотовый, пока костяшки пальцев не побелели. Вито что-то медленно набрал одной рукой на экране.

– Какого хрена вы не берете трубки, ублюдки? – когда брат был зол, он хватался за то, что умел лучше всего, оружие. – Мне надо было прикрыть задницу Алонзо.

– Ты нужен там, где ты сейчас, – хрустнув костяшками пальцев, думая о следующем шаге.

Теодоро был достаточно обученным человеком, чтобы справиться с заданием. Скорее всего, Волларо специально устроили западню, пока наши люди отлавливали солдат Каморры на границах. Марко знал, что я не упущу возможности поймать его, и поэтому увел нас с Вито как можно дальше от центра.

– В лучшем случае они отрежут им яйца, в худшем… что может быть хуже, когда ты уже без них.

– Отец рядом? Передай ему телефон! – я тронулся с места.

– Это очередная игра, Кристиано, надеюсь, ты не станешь играть в нее, – по голосу отец был взволнован.

– Уезжайте с виллы как можно быстрее, – Алонзо точно что-то знал. – Мне нужно, чтобы вы уехали.

– Антонио поедет к тебе, у нас достаточно охраны, чтобы защитить всех.

– Нет, в эту игру я сыграю один.

Витэлия

Медленная вереница из пяти машин, включая ту, в которой мы ехали с Бернардо, направлялась к окраине города. Долгая поездка тонула в звенящей тишине, давящей и гнетущей.

Мы въехали в Торренс, где с наступлением ночи жизнь словно замерла. Редкие огоньки кафе и магазинов, приземистые домишки, вероятно, доступные лишь людям со скромным достатком.

Впереди показался огромный забор, густо увитый растительностью, скрывающей от глаз все, что находилось за ним.

Я сглотнула, когда массивные ворота распахнулись, освещенные тусклым светом уличных фонарей. С каждой секундой голод терзал все сильнее, неприятно скручивая желудок.

– Обида превратилась в зависимость? – разглядывая большое здание завода, к которому мы подъезжали.

– У меня нет друзей, только временные партнеры.

Бернардо сразу понял, о чем я, одергивая свой пиджак, выходя из машины. Выдохнув, я дернула за ручку, выбираясь следом, двое мужчин с пистолетами тут же встали по обе стороны от меня.

– Все еще боишься, что случайность может стоить тебе жизни, – следуя за ним по темной дороге, ведущей к пристройке.

Мне льстило, что Бернардо приставил ко мне своих людей не из-за сомнений, а потому что боялся, что умрет.

– Сегодня бояться буду не я, – он галантно предложил мне войти первой.

Мои брови сошлись в догадках о том, что было в темном помещении? Неужели? Боже, мои самые страшные кошмары воплощались в реальность. Этот больной старик действительно кому-то навредил?

Сорвавшись с места, я сбежала по лестнице, толкая первую попавшуюся дверь, застыв на месте.

– Алонзо, – губы прошептали его имя.

Мужчина сидел в центре комнаты перепачканный кровью и грязью. Его рубашка была порезана, впитывая в себя кровь, которая сочилась из раны в области ребер.

Подбегая к мужчине, опускаясь на колени, касаясь лица. Он все еще дышал, но с трудом, его синие глаза открылись, а затем широко раскрылись, когда увидели мои, напротив.

– Вам не стоит… беспокоиться обо мне, – он закашлял, сплевывая кровь. – Ваш брат.

Только сейчас я заметила присутствие Анджело в помещении, перед которым на столе лежал привязанный Теодоро. Всего лишь мгновение, и меня обуздала ярость, подскочив, я готова была перепрыгнуть стол и вцепиться парню в глотку.

Но солдаты подхватили меня под руки, блокируя доступ.

– Анджело! – закричала на него я. – Только посмей прикоснуться к нему еще хоть раз!

Теодоро лежал без сознания, к нему были подключены провода, показывающие на мониторе динамику состояния. Вместе с резким эмоциональным скачком пришла тошнота, которая образовала ком в горле.

– Смотрю, тебе понравился мой сюрприз, – Бернардо вошел, опираясь обеими руками на трость, которую везде таскал.

– Мы же договорились, – прошипела я, моя грудь сжималась при каждом вздохе. – Ты нарушаешь правило за правилом, Бернардо.

– Я почти смирился, пока Кристиано не вынудил меня убить хорошего друга. Поэтому эти двое, – он указал поочередно на Алонзо и Тео. – Расплачиваются за смелые решения своего босса.

Мне не было известно, что сделал Кристиано и какие проблемы для Волларо он устроил. Но, судя по тому, что происходило, мой муж очень постарался.

Анджело схватил шприц, набирая какой-то препарат.

– Что ты делаешь? – я снова дернулась.

– Небольшая игра, – Анджело был сосредоточен, словно проводил серьезную операцию. – Твой брат очень надоедливый, знаешь. Он каждый раз путался у меня на пути, и в этот раз проиграл.

Иголка вошла под кожу, медленно вводя содержимое, монитор начал пищать.

Мои глаза забегали по монитору, осознавая, что происходит.

– Прекрати, ты останавливаешь ему сердце! Анджело! – мне удалось ударить одного из мужчин, что держали меня, но меня сразу же перехватили, прижимая к стене.

– Тише, иначе может не получиться, – пригрозил мне Бернардо, вдохновленный происходящим.

Они были безумны, одинаково сумасшедшие. Им нравилось калечить людей, они бы с радостью снимали кожу с человека, делая поделки, продавая детям. Это доходило до маниакальности, таких называли серийными убийцами, что совершали страшное и необъяснимое.

Мое сердце остановилось вместе с монитором, который пищал, обозначая остановку сердца Теодоро. Глаза защипало от слез, вызванные страхом, сменяющимся ужасом, что это в действительности происходит.

Анджело схватился за дефибриллятор, прикладывая к груди Тео, который подскочил на месте и снова безжизненно рухнул на стол.

Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.

Проговаривала я в своей голове, прикрыв глаза, перед которыми все плыло. У меня подкосились ноги, но мое тело все еще висело между двух мужчин, удерживающих меня.

Снова разряд, и монитор подал первые признаки нормализации сердца. Я выдохнула воздух через рот, кусая щеку изнутри.

– Ты жадный и одинокий человек, Бернардо, – сказала я, мой голос дрожал. – Алдо догадывался, что ты начал вести двойную игру с полицией. Твоя зависть, ты сдал Чиро, чтобы его нашли. Это ты причастен к его смерти. Алдо есть за что тебя ненавидеть.

– Сейчас у нас было бы больше, чем по отдельности, – его голос был громкий и резкий. – Но Алдо выбрал быть примерным семьянином, позабыв истинную суть и дело.

– И в чем он был не прав? – я взглянула на Алонзо, он следил за солдатами у выхода. – Быть хорошим для своей семьи не мешает делу, пока вы перебираетесь из штата в штат, у Алдо под контролем целая страна.

– Которую Кристиано быстро продал китайцам, -Бернардорассмеялся, взглянув на сына. – Он еще больший идиот, чем его отец.

– Отпусти их, и мы сделаем то, что оговорено.

Бернардо ненавидел, когда я ставила условия, это было видно по напряженным рукам, что вцепились в трость. Он сжал губы в изогнутую линию, переводя взгляд на Анджело.

– Хорошо.

Коротко ответил он, меня отпустили, и я сразу же подбежала к телу Теодоро, хватая брата за голову.

– Тео, пожалуйста, очнись, – касаясь груди брата, чувствуя ладонью биение его сердца.

Анджело склонился рядом со мной, перехватывая руку, его кудрявые волосы спадали на его безумные светло-карие глаза, что походили на щенячьи, но он скорее был волком в шкуре овцы.

– Еще раз он появится так близко с сестрой, и я отрежу ему яйца.

Я не стала отвечать и со всей силы ударила кулаком прямо ему в лицо, задевая левый глаз. Во мне кипела ненависть к Анджело с тех самых пор, когда они подвергли Эйми, поставив ее жизнь под угрозу. Я ничего не забыла.

– Тогда ты будешь ползти к своим желанием, потому что я переломаю тебе ноги без всякого сожаления.

Его рука потянулась ко мне вновь, но Алонзо оттолкнул меня, заслоняя собой, сцепившись с Анджело. Павези был выше Анджело на голову, но из-за ранений ему было сложно бороться в полную силу. Они едва не опрокинули стол, на котором лежал Теодоро, медленно приходивший в сознание.

Он попытался приподняться, но я остановила его, аккуратно укладывая голову обратно.

– Тебе нужно в больницу, – приглаживая его густые черные волосы, ощущая липкий холодный пот на лбу.

– Витэлия, – одними губами прошептал он, перехватывая мою руку.

– Забирайте парня! – скомандовал Бернардо, и Тео тут же сняли со стола, уводя под руки.

Анджело уже склонился над Алонзо, который схватился за рану, переводя дыхание. Начались метания между братом и консильери семьи.

– Хватит, оставь его! – толкая Анджело в плечо, ограждая от Алонзо. – Тебе недостаточно все еще?

Мой сердечный ритм ускорился, когда я встала между ними, чувствуя незащищенность. Раньше бы мне в голову не пришло, но сейчас мой мозг инстинктивно посылал мне импульсы самосохранения, напоминая, что я не одна.

Клянусь, младший буквально горел изнутри, пытаясь обуздать свое желание, испепеляя Алонзо за моей спиной. Затем сплюнув кровь, что скопилась во рту, мне под ноги, развернувшись к выходу.

Делая шаг следом, Анджело резко развернулся у самого выхода, доставая пистолет, направляя в мою сторону. Я зажмурилась, и это единственное, что мне удалось, прежде чем произошел выстрел.

Алонзо успел прикрыть меня. Все еще борясь со страхом, тело Алонзо пошатнулось, я успела обхватить его талию, но он был очень тяжелый. Анджело выскочил, захлопнув дверь.

– Витэлия, – его голос дрогнул. – Вы не… не ранены?

Мои руки чувствовали теплую жидкость, стекающую по пальцам, капая на пол. Он терял слишком много крови.

– Дьявол! – выругалась я, ноги Алонзо подкосились, и мы рухнули на пол.

Выбравшись из-под тела мужчины, я нависла сверху, чтобы зажать рану на животе. Мои волосы, одежда – все было в крови.

– Черт, слишком много. Тебе срочно нужно в больницу, – пропищала я, оглядывая пространство.

Никого вокруг не было, и дверь… Я подскочила на ноги, добежав к выходу, дергая ручку. Закрыто. Ударив по белой двери, оставляя ярко-красный отпечаток.

Вернувшись к Алонзо, нависая над ним.

– Зажми рану, пожалуйста.

Мои руки тряслись, я не знала, что мне делать. Лицо мужчины придавало болезненный бледный оттенок, у Алонзо всегда была загорелая кожа, он был истинным итальянцем с красивым загаром.

Вокруг не было ничего, даже окон, лишь четыре вентилятора, похожие на…Мои глаза распахнулись, осознав, что мы находились в холодильном шкафе. Над нами работала холодильная установка с циркулирующей системой охлаждения. Через примерно девяносто минут мы замерзнем до смерти.

– Я сожалею, что не смог защитить вас.

– Благодаря тебе, мы все еще живы, – я улыбнулась ему, специально обозначив слово «мы».

Алонзо приподнялся на локтях, скривив болезненную гримасу. Перескочив, с другой стороны, я подперла своим телом его голову так, чтобы ему было удобнее прилечь.

– Он глаз не смыкает, чтобы вам не навредили, – напоминая мне, что меня ждут дома. – Кристиано очень вас любит.

– Я знаю, – положив руку поверх его, прижимая рану.

На полу было много крови, слишком. Я прикусила нижнюю губу, чтобы не расплакаться. Касаясь его холодной щеки с отросшей щетиной.

Мы мало пересекались с Алонзо в Италии, но он был часто в нашем доме, работая с Патрицией. У них был небольшой дом, в котором они жили со своими девочками. Его жена часто угощала нас итальянской выпечкой. Насколько мне известно, у него было две дочери, ожидавшие каждую ночь у двери своего отца.

Я не заметила, как слеза упала на плечо мужчины, ткань потрепанной рубашки тут же впитав в себя влагу.

– Твои девочки скучают по тебе, – и именно эта фраза разбила мне сердце на тысячи осколков.

Ведь когда-то я тоже ждала своих родителей, своего отца. Дети не понимают забот родителей, которые работают, устают, но всегда спешат домой, чтобы обнять свою маленькую копию. Когда ты вдыхаешь запах своего ребенка, что любит безусловной детской любовью и обожает тебя просто потому, что ты его любимый и родной человек. Сердце словно расцветает, ведь ты наблюдаешь, как маленький человек перенимает твои привычки и жесты, старается быть похожим в чем-то на тебя. Это и есть родительское счастье.

Но главное в жизни девочки – это папа. Папа, который оберегает тебя от судьбоносных подножек, обнимает так крепко, что косточки хрустят, и тебе это нравится. Катает на спине и позволяет слишком много конфет перед ужином, когда мама была против. Ты чувствуешь в нем мужскую любовь, именно ту, которая никогда не позволит тебе сделать неправильный выбор, когда ты станешь женщиной. Когда ты выберешь не себя.

И сейчас у дочерей Алонзо это увядало в моих руках. Он умирал на моих руках, а я ничем не могла ему помочь.

– Они должны… простить меня, – его грудь тяжело вздымалась с каждым словом.

Как же мне хотелось сказать, что скоро нас спасут, обязательно спасут. Он вернется к своей семье, но, к сожалению, мы оба знали, что чуда не произойдет. Не в нашем мире. Я не могла знать наверняка, какой план был в голове у Бернардо. Возможно, мне тоже предстоит просто умереть от холода, который медленно поражал мои конечности, начиная с ног.

– Ш-ш-ш, не трать силы, – я погладила его по каштановым волосам. – Я плохо помню, но мама в детстве, когда я не могла уснуть, прижимала меня к груди, – я сглотнула, роняя новую порцию слез. – Так она… так она говорила, что я быстрее засну, слушая удары ее сердца.

Мой голос дрожал, пока я медленно покачивалась, напевая мелодию, пытаясь облегчить его мучения.

– Она просила… любой ценой, – прохрипел Алонзо едва разборчиво. – И я не жалею… ни дня… следуя за вами.

– Спасибо, Алонзо, – плачь вырвался из груди, когда он взялся за мою руку и кровь пошла еще сильнее.

Мое сердце билось медленно, но так больно, словно птичка, что бьется из последних сил, желая выбраться на волю. В конце птичка просто сломала свои хрупкую шею. И в тот момент я продолжала укачивать Алонзо в своих руках, даже когда его хриплые вздохи заменялись булькающими вдохами. Когда и они стихли, я ощущала его легкое дыхание, а потом просто удар.

Раз. Два. Три. Четыре. Удар сердца.

Удар.

Удар.

Смерть.

Вместе с ним внутри меня тоже что-то погибло. Человечность? Сострадание? Доброта? Мои слезы просто перестали сыпаться из глаз, голова была такой легкой и тихой, что на мгновение я забыла про ужасный холод пространства.

Аккуратно положив голову Алонзо на пол, я легла рядом с ним, плотно прижавшись к его все еще теплому, но такому бледному телу.

Опустив окровавленную руку на свой живот, пытаясь продлить жизнь ребенка ровно, как и себе, пока мы оба не замерзли.

В следующий раз, когда я открыла глаза, увидев привычные голубые, в которых впервые читался: страх.