Витэлия

– Выглядит не очень хорошо, – обматывая мою ладонь бинтами, поморщилась Дашери. – Уверена, что тебе не нужно наложить швы?

Марко отвез меня в Чайнатаун и, ничего не ответив, уехал. Мартина, вероятнее всего, будет всю ночь рядом с Каролиной, пока та не придет в себя.

– Нет, все в порядке. Просто нужно чаще менять повязку первые дни, – убедив девушку, устраняя сомнения.

В любом случае телесная боль куда приятнее той, что скребется в моей груди, когда я остаюсь в одиночестве. Эта уничтожающая тишина в голове и полная беспомощность. Раньше у меня еще было много вариантов сопротивления, сейчас, когда я знаю, что у меня под сердцем наш с Кристиано ребенок, шансы облажаться настолько высоки.

– Они плохо с тобой обращаются, – поджав губы, сочувствуя мне.

Потому что знала, каково это проживать жизнь, которую тебе навязали.

– Хочешь, покажу тебе пару приемов, чтобы ты смогла защитить себя? – переводя тему, в надежде, что девушка согласится.

Дашери кивнула и встала со стула, я поднялась следом, и у меня закружилась голова. Приложив руку к животу, я медленно моргнула, затем выпустила медленно воздух через рот.

– Витэлия? – Дашери обеспокоено схватила меня под руку. – Присядь.

Я схватила ее за горло, девушка вскрикнула, замерев на месте.

– Кадык, глаза, пах, Дашери. Три основные точки, которые помогут тебе обезвредить противника на какое-то время и спасти тебе жизнь.

Она сглотнула, и я расцепила хватку. Напугать ее не входило в мои планы, но место, где мы находились, наполнено безжалостными ублюдками.

– Смотри всегда туда, куда не собираешься наносить удар. Это приведет в замешательство, – я подошла к столу в поисках холодного оружия. – У тебя будет восемь секунд, чтобы проанализировать пространство. Лучше, чтобы ты сделала это заранее. Убежать далеко не выйдет, если ты не профессиональная убийца, то в девяносто семи процентах тебя догонят и убьют. Сделай это первой.

Протянув ей ножницы, увидев проблеск азарта в ее карих глазах. Взяв из моих рук свое первое оружие, рассматривая со всех сторон.

– Я же могу обезвредить и не убивать человека?

– Можешь, – кивая, облокотившись о столешницу. – И ты можешь выбрать смерть без мучений.

Она отрицательно покачала головой. Конечно, поставь их вместе с Розабеллой, они были бы идеальной парой, сотканной из невинности, нежности и всепрощения.

– Я не хочу никого убивать. Даже таких людей, как они, – возвращая ножницы в подставку, ее взгляд смягчился. – Даже у самой темной души есть возможность вернуться к свету.

Мой урок самообороны провалился. Меня будто отчитал в храме священник.

– Когда ты будешь колебаться, возвращая их души к свету, Дашери. Вспомни, сколько ваших деревень было разгромлено и сколько детских душ убито, – отталкиваясь от стола, разозлившись на ее слова. – Может, мы недостаточно познали тьму, чтобы обращаться к свету.

Ручка двери щелкнула, и в комнату зашла Арбери, она застыла в проходе. Глазами она оглядела сначала меня, потом Дашери, затем они приобрели узкие щелочки, подозревая нас в сговоре.

– Тебя только не хватало, – заворчала я, присаживаясь на диван.

– Что ты здесь делаешь? – командный голос, даже скорее унижающий в отношении девочек, раздражал.

– Я помогала обрабатывать рану, – без колебания ответила Дашери, виновато опустив взгляд.

– Разве тебе не надо убирать зал перед приходом гостей? – она прошла в свой кабинет, бросив телефон на стол, скидывая туфли. – Или ты думаешь, что я займусь этим вместо тебя?

– Прошу прощение.

Дашери выскользнула за дверь, аккуратно помахав мне рукой.

– Хорошая девочка, вот только не осознает, что с помощью своих внешних данных может избежать огромное количество проблем, – взяв в руки графин, наливая воды в стакан.

– Ты могла бы помочь ей сбежать, а не учить смирению, – рана на спине заныла, и я поменяла положение.

– И куда они пойдут? Без денег, с фальшивыми документами? – сделав глоток, давая мне шанс придумать план получше. – Здесь больше возможностей, чем на свободе.

– Нелегальных и унизительных, которые выбирали не по своей воли, – я встала и подошла к столу, за которым сидела Арбери, разминая ноги.

– Бернардо не врал, ты очень капризная девочка, – женщина ухмыльнулась.

Уверена, что Волларо старший предпочел другое слово, например: строптивая сука.

– Вы говорили обо мне?

Мне было любопытно, потому что еще вначале я заподозрила тот шлейф ревности от Мартиного и равнодушного спокойствия Арбери, когда Бернардо был рядом. Арбери ощущала себя хозяйкой, но, скорее, это были лишь мои предположения.

– Говорили, – она рассмеялась. – Мы много о чем разговариваем.

– Ты его любовница, – это было уже не предположение с моей стороны.

– Как грубо с твоей стороны, – Арбери встала, пройдя к огромному шкафу, открывая. – Я женщина, одна из многих, которых он когда-то желал. Все очень просто, мужчина у власти имеет искушение вроде красивых женщин. Так всегда было и будет.

Достав очередное блестящее вечернее платье красного цвета, прикладывая к себе перед зеркалом.

Я ничего не ответила, переубеждать мне не было интереса. Арбери уже давно установила в своем мире собственные законы и правила, ее правда и норма совершенно не были похожи на мой внутренний устой и правила жизни.

Возможно, она была настолько одинокой и напуганной, что жажда жизни действительно подтолкнула ее к «таким» мерам восприятия жизни, а после такого отношения уже не верила, что может быть по-другому.

Я не хотела осуждать, ведь ее жизнь была гораздо чудовищнее моей, но я делала это – осуждала. За ее нежелание помогать другим, заставляя принять тот чудовищный опыт, который прожила она.

– Мартина сегодня в очередной раз нянчится с Каролиной? – женщина, наконец, остановилась на черном платье с открытой спиной.

–Ты знаешь больше меня, к чему вопрос?

Она резко развернулась на пятках ко мне лицом.

– Вот она, любовь, о которой вы все мечтаете. Нельзя привязываться к человеку настолько, чтобы потом всю жизнь вытравливать его образ из головы.

Это прозвучало так, будто я семнадцатилетняя школьница, а она мать, отчитывавшая меня за глупую первую любовь.

– Когда ты говоришь о муже, я вижу, как горят твои глаза. Это уже не влюбленность, а одержимость души. Готовая умереть за него во всех смыслах, – расстроенно покачав головой, Арбери вздохнула.

– О, вот как, – я прошлась по комнате, сокращая расстояние между нами. – Ты не знаешь моего мужа, уверена, что тебе бы тоже захотелось быть одержимой кем-то, если с тобой обращались так, как тебе никогда не узнать. Все потому, что ты выбираешь каждый раз вставать на колени, словно грешница, вместо того, чтобы ставить на них. Мы уже разные, пойми это.

– Женщины чаще умирают не от великой любви…а иллюзии, девочка, – Арбери поправила прядь моих волос, которая мне не мешала. – Будет жаль, если твой огонь в глазах погаснет из-за мужчины.

Развернувшись на пятках, я направилась к выходу, мне захотелось проветриться, иначе я могла бы убить ее случайно. Выходя в зал, в котором было все еще пусто, несмотря на позднее время. Большинство китайцев уехали на сезон игр в Лас-Вегас, забирая с собой лучших танцовщиц.

Дашери протирала круглый стол с левого края, заметив меня, она улыбнулась.

– Она тебя утомила?

– Как я рада, что не одна я заметила это, – усмехнувшись, взяв тряпку с соседнего стола, помогая ей с работой.

– У тебя ранена рука, тебе не стоит…

– Брось, я так давно ничего не делала. Мне будет приятно сделать что-то для тебя, – мы принялись молча протирать столы.

Девушки с других рядом переглянулись между собой, продолжая работу, а двое охранников у барной стойки стали тщательно наблюдать за мной.

– Знаешь, Арбери строгая, но… – Дашери наклонилась и понизила голос, чтобы ее не слышали другие. – Она не раз спасала меня от приватных комнат.

– Не потому, что ей жаль тебя. Арбери знает кого-то, кто сможет выручить больше прибыли.

Прикусив язык, тут же пожалев за сказанные слова. Я была слишком прямолинейна с ней.

– Последнее время я просто танцую. Мне так больше нравится, хоть я до сих пор чувствую себя неловко, когда на мне такие откровенные наряды.

Сейчас она была в обычных джинсовых шортах и белой майке, ничего лишнего.

Раздался шипящий звук из колонок, создавая звон в ушах, который сменился на приятную мелодию. Это напомнило мне вечера, когда мы все вместе гуляли по ночному Торонто, заглядывая в клубы к знакомым Антонио. Я любила танцевать и вкусное вино.

– Покажешь, как работает эта штука? – указывая на пилон, взбираясь на стол, бросая тряпку.

– Думаешь, это хорошая идея? – оглядываясь по сторонам.

Кивая, подавая ей руку, но она не решалась взять ее, и тогда я начала двигаться в такт музыки. Мои движения не были профессиональными, все шло само собой, от души, так, как чувствовало сердце.

Запрыгнув на соседний стол, хватаясь здоровой рукой за пилон, который начал крутить меня по кругу, что я едва смогла остановиться. Дашери засмеялась и забралась ко мне.

– Смотри, зацепись ногой так, чтобы зафиксироваться. Тебе будет проще держаться рукой.

– Так? – я повторила, как она сказала.

– Да, попробуй.

Она раскрутила меня, и это действительно было проще, чем первый раз. Я засмеялась, впервые мне стало весело в месте, из которого хотелось бежать. Откидывая голову назад, продолжая смеяться, пока чьи-то пальцы не зарылись в мои волосы и силой дернули вниз. Сорвавшись вниз, мне едва удалось не свернуть себе шею, упав на стол спиной, к которому был прикручен пилон, встречаясь взглядом с серыми глазами одного из людей Каморры. Их было двое, а может, и больше, из-за непроницаемой ткани, что набросили мне на голову, я не могла видеть, куда меня относят эти мерзавцы. Все, что я могла услышать, пока крепкие мужские руки тащили меня в неизвестном направлении, крики Дашери, а после стихли и они.

Кристиано

Я стоял на вершине Голливудских холмов, разглядывая ночной Лос-Анджелес, который казался у меня на ладони. Территория, из-за которой чуть не погиб мой отец и был взят под стражу, а после осужден за то, чего не совершал вовсе. Теперь Витэлия…

Единственное, что я вынес из этих нескончаемых неприятностей, преследующих мою семью, виной не город, а люди, управляющие им.

– Люди перестали ценить доброту, капитан, не находите? – я развернулся к мужчине, что сидел на коленях позади меня и громко дышал.

Его лоб был покрыт потом и кровью, а рубашка разорвана. Он еще пытался сопротивляться, пока мои парни тащили его сюда.

– Угроза жизни властей, – его руки были связаны. – Ты будешь гнить за решеткой, сукин ты сын!

– Пора бы вам уже запомнить, что мафия не боится решеток, – Антонио толкнул его стволом своего оружия в голову.

– Властей? – я поднял руку, останавливая брата. – Давай я напомню тебе, когда власть была на стороне мирных жителей. – Присев возле него, чтобы сравнять взгляды. – Девятнадцатилетний парень подрался со знаменитостью, потому что тот приставал к его девушке, оставил восемь ножевых ранений? Смерть. Или мать известного биатлониста, которая просила помощи в надежде спасти свою внучку и невестку от агрессивного сына, что трижды подавала на него заявление. Спустя год он застрелил их в собственном саду. Может, это тоже та самая правая сторона, которая защищает граждан Лос-Анджелеса от таких ублюдков, как мы? – мой голос был спокойным, что не соответствовало урагану, разгорающемуся внутри меня. – Возможно, Меди Блэк знакома с защитой…

– Хватит! – закричал мужчина. – Хватит, чего ты хочешь?

– Мы уже обсуждали утром мои условия, но ты побежал к Бернардо.

Встав, я засунул руки в карманы брюк. Действительно, чего бы мне хотелось? Смерть была для него каким-то подарком. Избежать такое количество преступлений, переходя в загробный мир… И все же мои руки зудели от желания пролить чью-то кровь.

– Бернардо очень долго строил возле себя крепкие стены…он и Дэниел буквально захватили город, но им слишком мало этого. Скоро… они охватят целый штат, -мужчина закашлял, выплевывая на землю кровь. – Мы бы не действовали, если не было приказа свыше. Марко знает слишком много людей, они настолько влиятельны…

– Мне не нужно объяснять тонкости моего мира. Волларо едва отхватили маленький кусочек, благодаря Рензо.

Упоминая старшего брата Марко, который был гораздо разумнее собственно отца, впрочем, в безумстве они не уступали друг другу.

– Все было тихо, пока ты не убил Рензо, – от злости выплевывая каждое слово, обвиняя меня.

– И все же он был жив, когда я покидал Лос-Анджелес, – мы с братом переглянулись.

– Я полицейский, а не твой наемный пес!

Он попытался встать на ноги, Антонио тут же толкнул его в спину, и тот упал лицом в землю. Заскулил от боли, догоняя ругательствами. Он действительно был обычным человеком, не подготовленным к пыткам и боли. Зато отлично натренированный брать деньги, прикрываясь блюстителем порядка и охраны мирных граждан.

– Странно, потому что лаять у тебя отлично получается, – не устрой я допрос, Антонио давно бы разделался с ним.

– Чтобы вы не сделали, завтра ваши фотографии окажутся во всех отделениях полиции Лос-Анджелеса. Вам не уйти от наказания!

– Отличная идея, капитан, – Антонио поднял его на ноги, подталкивая к машине. – Только постарайся выбрать самую красивую фотографию. А! Точно, совсем забыл, у меня нет плохих фотографий!

Захлопнув дверь, брат развернулся ко мне, яростно выдохнув. Машина тронулась с места, отправляя капитана назад, в его привычную среду обитания.

– Начинайте, – скомандовал я ребятам, что стояли словно тени, ожидая приказа.

Мы сели с Антонио в машину, медленно направляясь вниз по склону, все еще разглядывая ночной город. Спустя три минуты раздался громкий взрыв. Огромное облако черного дыма поднялось над главным департаментом полиции Лос-Анджелеса. Следом последовало еще три взрыва, разнося панорамные окна не так давно отстроившегося одиннадцатиэтажного здания, разбрасывая их на мелкие осколки по городу. Началась паника, внизу засуетились люди, а я продолжал наблюдать, как танцевали языки пламени, вырывающиеся наружу.

Спустившись в город, звуки сирены спасательной бригады, жители, выбегали из своих домов, снимая на камеры своих телефонов. За какие-то минуты город охватила паника, боль и страх. Что во мне отзывалось восхищением и в какой-то степени удовольствием.

Над нами пролетел пожарный вертолет, клоня макушки пальм от силы ветра.

Полицейская машина сравнялась с нашей, окно с водительского сидения опустилось.

– Классная тачка, шериф Морелло.

Антонио показал Вито большой палец вверх, но парень даже не взглянул на него. Когда Морелло выполнял задание, его было не отвлечь даже пулями, он был очень выносливым. Его отцу нужно отдать должное, все дети Нью-Йоркской семьи были сильны в своих направлениях и с детства оттачивали навыки, чтобы превзойти себя вчерашнего.

– Что это такое? – закричала женщина, указывая в противоположную сторону от пожара. – Скорее снимай, это будут уникальные снимки! Может, кто-то делает предложение?

Догадки посыпались с разных сторон, пока мы стояли в веренице из машин, образовавших пробку. Это был второй план, который я воплотил, заявляя всем, кто присутствовал в городе. Каждой крысе, что затаилась за моей спиной и ждет удачного шанса урвать.

Знак Голливуда загорелся, поочередно захватывая букву за буквой, вырисовывая красно-оранжевым пламенем имя, что также сильно оставило отпечаток в моем сердце. В моей жизни.

ВИТЭЛИЯ.