– Мистер Ринальди, чем обязан вашему столь неожиданному появлению? – капитан Юго-Западного дивизиона вальяжно сидел за своим рабочим местом, сложив руки в замок. – Если память мне не изменяет, то в нынешних реалиях у вашей семьи все хорошо.
Каждая собака Лос-Анджелеса была в курсе случая пятилетней давности, связанного с нашей семьей.
– Хотел обсудить некоторые недопонимания, а именно вчерашний инцидент, – напомнил я, взяв чашку кофе, которую мне любезно предложили.
– Думаете, у меня есть много свободного времени? – усмехнулся он, давая понять, что это больше его не интересует.
– Вы желаете крови на своих руках?
– А вы угрожаете правоохранительным органам? – его бровь взлетела вверх.
– Именно. Вспомните, кому вы присягнули в верности, и начните выполнять свои прямые обязанности, – мой тон был достаточно спокойным.
Его пальцы скользнули под стол. Видимо, там была кнопка для записи нашего разговора, странно, что он вспомнил про нее только сейчас. Отодвигая ткань пиджака, доставая конверт с фотографиями, бросая на стол. Мужчина нервно сглотнул, вытаскивая руки из-под стола. Мягкость не в моей крови, я довольно жесток, а семья – сильный рычаг в отношении любого противника. Даже в отношении меня это работало.
Вито отлично отыграл свою роль, прикинувшись доставщиком пиццы, навестив семью детектива, сделав мне пару интересных фотографий.
– Очень смелое заявление, мистер Ринальди, но мне не совсем понятно, что вы хотите этим сказать? Ваш партнер…
– Мы не партнеры и далеко не друзья, семья Волларо кое-что украло у меня. И мне бы хотелось, чтобы вы тщательно провели расследование в этом деле, – все, что мне требовалось, навести максимальный беспорядок, активировав соседние подразделения.
– Тогда вы должны понимать, что я не Бог, если мое начальство примет решение о закрытии дела, – он перебирал фотографии, путаясь в мыслях, которые беспокоили голову. – Я говорю о том… У семьи Волларо есть некоторые завязки с людьми выше моих полномочий.
Я поднялся с места, засунув руки в карманы брюк. Мне было неинтересно, что мямлил этот продажный пес, мне нужно было, чтобы он провел допрос со всеми вытекающими и узнал, в каком состоянии Витэлия.
– Тогда в ваших же интересах убедить их, чтобы они провели дополнительное расследование, – я положил фотографию Витэлии перед ним. – Очень дорогое, помните?
Направляясь к двери, за которой меня ждал Алонзо вместе с другими сержантами, что сверлили в нем дыру, как только мы появились в здании. Лос-Анджелес был весьма негостеприимным городом.
– Сколько у меня времени? – окликнув меня, уточнил капитан.
– Я свяжусь с вами вечером.
Алонзо оторвался от окна, в которое смотрел, сложив руки за спину. Так было проще всего следить за отражением лиц всех сотрудников, находящихся в кабинете.
Мы молча вышли на улицу и сели в машину, и когда не было лишних ушей, он наконец спросил:
– Он согласился?
– У него не получится надавить на капитанов, он один из тех, кто приносит достойную прибыль буквально с воздуха, – потирая подбородок, выезжая с территории. – Брентвуд считается одним из самых дорогих кварталов Лос-Анджелеса, кишащий звездами.
– Все, что нам нужно, это столкнуть лбами, все остальное не наша забота, – ответил Алонзо, надевая очки. – Бернардо прикрывается бизнесом, предоставляя голливудским звездам лучшую охрану. Агентство «Белых псов» – самое популярное в штате Калифорния и за его пределами.
– Собакам место в клетке, – выплюнул я, прибавляя скорость. – Я хочу, чтобы Лос-Анджелес горел, мне плевать, каким образом.
– Западный Голливуд может создать нам дополнительные проблемы, – напомнил Алонзо про русскую мафию.
– Или сыграть нам на руку, в любом случае хаос.
Лос-Анджелес по-прежнему не принадлежал полностью ни к одной организации, каждый год они возводили новые границы, и только благодаря старшему брату Марко Каморра осталась в выигрыше, заручившись поддержкой Триады, но ни одна, ни другая организация не желали связываться с Братвой.
– Скоро лето, студенты заполнят пляжи Малибу, люди со всех штатов захотят посетить самые шумные клубы, – намекая мне, что я могу потревожить прибыль.
– Даже если так произойдет, мы покроем все причиненные неудобства, – сжав крепче руль.
– Делай, что требуется, – внезапно сказал Павези. – Семья Конделло всегда шла против течения, и именно поэтому они из поколения в поколении занимают место круглого стола.
– Погибнет много людей, – предупредил я, будто Алонзо не понимал этого.
Он даже улыбнулся, издавая приглушенный горловой смех, а затем развернул голову в мою сторону.
– Умереть может каждый из нас. Вопрос в другом, готов ли ты хоронить своих людей?
Не готов. Черт, в действительности я не мог даже представить, что кто-то из моей семьи погибнет. Идя на риски, я подвергал каждого опасности. В груди что-то сжалось от мимолетной мысли о том, что мой брат или придурок Теодоро могли бы погибнуть, следуя моим приказам.
Прикрыв глаза, на долю секунды тяжело вздохнув.
– Я не готов хоронить свою жену. Единственное, с чем я не смогу справиться.
***
– Хочешь поговорить? – спросила Лиа, обхватив руками колени.
Мы сидели на пляже возле дома, наблюдая, как солнце медленно садилось за горизонт.
Я обещал Эйми, что мы вместе сходим на пляж посмотреть дельфинов, которыми она так грезила с момента приезда. Дельфинов мы не увидели, но обещание ей было сильнее моего тлеющего в груди горя. В какой-то момент я заметил, что Эйми единственная, кто заставляет меня переключиться от плохого.
– Я не требуюсь в утешении, – наблюдая, как ребенок аккуратно наполняет форму в виде звезды песком.
– Просто я не Ви, чтобы ты принял мои утешающие объятия, – Лиа поправила подол платья. – Ты всегда был неприступным засранцем.
Лиа была прекрасным человеком и другом с хорошими манерами. То, как она умела себя подавать в обществе высших лиц, примерять различное поведение и попадать в настроение человека, сбивая его с ног своей яркой улыбкой. С первого дня нашего знакомства я увидел большие голубые глаза и солнечную улыбку, она протянула мне руку и сказала: «Лиа Гарафало, с этого дня я буду делать все невозможное, чтобы вы никогда не проиграли». Мы были детьми, но спустя столько времени она сдержала свое обещание и ни разу не подвела меня.
– Ты часть семьи, и так будет всегда, – на нас подул теплый ветер.
– Все крутые парни так делают? – она вздохнула, стряхивая песок с покрывала, на котором мы сидели.
– Как?
– Играют в супергероев, скрывая истинные чувства. Кристиано, тебе следует поговорить об этом с кем-то, прежде всего ты человек, имеющий право на эмоции.
Лиа прожигала меня своим обеспокоенным взглядом, ее шея покраснела от непринятия моего сопротивления. Но я мало когда делился с кем-то своими переживаниями, в любом случае ветер переменчив, как и несчастья, что с нами происходят на жизненном пути. Мне же следовало меньше разговаривать об этом и больше делать.
– Хочешь переквалифицироваться? – натянуто улыбнулся я девушке.
– Папа, – Эйми подошла ко мне, схватив за руку, весь фокус моего внимания переключился только на нее. – Туда.
Ребенок показывал в сторону океана, потому что ранее я запретил подходить ей к воде без сопровождения взрослых.
– Эйми, покажи папе, как сильно ты его любишь, чтобы он больше никогда не грустил, – она взяла из ее рук лопатку.
Малышка сразу же набросилась на меня, крепко обнимая, забираясь выше, обхватывая мою шею.
– Ты грустишь? – спросила она, заглядывая в мои глаза.
– Нет, mon amour, я не могу грустить, когда у меня есть ты? – я пощекотал ребенка, целуя в сладкие пухлые щечки. – Идем.
Поднимаясь с места, подавая руку Лиа. Мое лицо и шея были в песке из-за удушающих объятий ребенка, который переключил свое внимание на горизонт.
– Синее! Мама, – схватив меня за рубашку, тыкая себе в глаз грязным пальцем.
– Океан, милая. Очень красиво, ты права, – убирая песчинки с лица, направляясь ближе к воде.
У Витэлии были очень красивые сине-голубые глаза, в которые я влюбился до того, как она заговорила со мной. Опуская дочь, нас сразу же догнала вода, остужая ноги. Заметив белый камушек, что принесло течением, она погрузила руки в воду.
– Эйми, только не трогай лицо, а то будет щипать глаза, – напомнила ей Лиа, поправляя розовую панаму на голове ребенка.
– Моя терапия прошла хорошо, твое лицо уже не такое серое, – улыбнулась она уголками губ.
– Спасибо, Лиа, я должен почаще говорить тебе слова благодарности, – ощущая себя виноватым. – Ты очень помогаешь нам.
– Ты делаешь не меньше, но считаешь наоборот, – мы шли вдоль берега, пока Эйми собирала камни и ракушки, складывая в мои карманы льняных брюк.
Я ничего не ответил, мы просто молча продолжали идти, рассуждая каждый о своем. Мои мысли напомнили мне об отце, который последние дни не выходил из комнаты, работая над нашим бизнесом удаленно. Торонто было без присмотра уже долгое время, несмотря на людей, которые курировали город временно, казалось, недостаточно, кому-то стоило возвращаться. У меня было плохое предчувствие.
– Почему… – Лиа немного помолчала. – Знаешь, я долго думала над тем, что круглый стол до сих пор ничего не предпринял.
Ндрангета отличалась от Коза Ностра и Каморры тем, что, если болеет один, плохо всем. Мы незамедлительно оказывали поддержку локале, не дожидаясь приказов Сантосов.
Монреаль и Ванкувер были моими, но мне требовалось, чтобы они улучшили работу на своих территориях, отрезая любой доступ к стране. Сиэтл помогал на границе, Вито не раз спрашивал меня о том, чтобы просить помощи у «пяти семей» Фамильи. Я отказывал после переворота в Германии, семья Босси была ликвидирована, и на место пришли другие молодые боссы, которые не справлялись с оборотом. Акции упали, приближенные страны были недовольны задержкой судов, контейнеры приходили наполовину пустые.
Вызывая злость у союзников, мы не могли рассчитывать на помощь.
За время, когда я замещал своего отца в тайном обществе. Валерио, дядя Витэлии, всегда связывался со мной, докладывая обстановку, когда Канада не имела возможности присутствовать в Италии на переговорах. Мое взаимодействие было долгом и исходя из личной инициативы. Я был младшим боссом, в то время как остальные были старше меня не на один десяток лет. Их восприятие молодых у власти вызывало возмущение, и только после того, как мы взяли Сиэтл, они взглянули на меня.
Возвращаясь к вопросу Лиа, я остановился, погладив Эйми по голове, пока та рассматривала на ладони блестящий камень, который обточили волны.
– Потому что им выгодно, чтобы она умерла, – тихо ответил я.
От сказанных мною слов в моей голове собрался пазл. Я понял, что отец солгал, говоря о том, что Сантосы дали добро на проведение любых действий.
– Из-за того, что ей просто передали управление посмертно? – Лиа повысила голос, покосившись на Эйми. – Она даже не в Италии, всем занимается Алдо. Это просто какой-то бред!
Девушка потерла раскрасневшуюся шею, уровень ее нервозности рос с каждой минутой.
– Потому что она женщина, в чьих руках оказалась слишком большая власть.
Прямая наследница локале в Калабрии выходит замуж за босса Канады. Две страны в подчинении у одной семьи, одной из которых командует женщина с численностью в две тысячи солдат.
– В мафии с властью расстаются только одним путем, и это не добровольность… а принудительная казнь.
Лиа посмотрела на меня с вытаращенными глазами, так, словно узнала то, что не следовало.
– Папа, возьми, – Эйми протянула свои руки вверх, чтобы я взял ее, отвлекая от диалога.
– Ты проголодалась? – поправляя ее волнистые светлые волосы, когда она положила голову мне на плечо. – Пойдем домой, надо поесть, чтобы вырасти сильной.
– Да! – подпрыгнув в моих руках, улыбаясь.
Мы добрались до дома, я увидел отца на террасе второго этажа, он разговаривал по телефону. Наши взгляды встретились, прежде чем он скрылся в здании. Он продолжал злиться на меня.
Передавая ребенка Лиа, мой брат шел нам навстречу, и выражение его лица мне не нравилось.
– Глупо было верить копам, которых прикормили, – он потер лоб, взглянув на Лиа, готовый прижаться к ней так, как это делала Эйми.
– Вито?
Антонио отрицательно покачал головой.
– У дома дежурит полиция, все окна заблокированы. Мы не сможем видеть, что происходит внутри. Вероятнее всего, Бернардо уже в курсе, нам остается придерживаться изначального плана, наши парни ждут приказа.
Теодоро появился как нельзя кстати с куском пиццы, направляясь к телевизору.
– Конделло, – позвал его я, и тот обернулся, нахмурив брови. – У меня есть для тебя задание, которое тебе понравится.
– Его любимое задание флиртовать с девчонками на пляже, – приобнимая за плечи Лиа, щелкнув Эйми по носу, Антонио.
– Завидуешь, потому что ты в вечном статусе жениха? – довольная улыбка парня тут же пропала, когда Лиа напомнила о своем присутствии. – Извини.
– Свяжись с Вито и направляйтесь в участок, а ты, – указал я на брата. – Поедешь со мной.
Они оба кивнули, направляясь к выходу, Лиа перехватила мою руку, останавливая.
– Кристиано, ты не подводил ее, никогда. И ты должен это знать, – ее рука сильнее сжала мое запястье, а потом отпустила. – Она скоро вернется к нам.
Мне бы хотелось так верить, но я ненавидел себя, и чувство собственной ненависти и злости росло из-за того, что Витэлии было больно не только физически. А подобного вида раны порой бывают неизлечимы и тянутся с тобой до конца.
– Я хочу, чтобы наступило «наконец-то», Лиа.
Витэлия
Послевкусие от разговора с Бернардо словно яд расползалось по моему телу, пока я неслась по коридору, не совсем понимая, куда именно хотела дойти. Везде были чертовы люди, заборы и стены, мне хотелось закричать от бессилия и гребанной злости.
Размахнувшись, я со всей силы ударила ногой по огромной фарфоровой вазе, что предназначена была скорее для декора, нежели для цветов. Сосуд вдребезги разбился, усыпав пол мелкими осколками.
– Ненавижу, – выдыхая, прошептала я, замерев на месте.
Мои руки тряслись, а плечи то и дело вздымались от тяжелого, глубокого дыхания, злость не исчезала, а лишь тлела, чтобы однажды снова захлестнуть с новой силой.
– Если тебе это поможет, здесь есть похожая.
Каролина стояла, облокотившись о стену, ее взгляд больше не был похож на тот, что я видела за ужином. Он был пустым и отстраненным от реальности, и как только она поднесла к губам сигарету с расслабляющим наполнением, которой балуется молодежь, все вопросы отпали.
– Но я бы просто начала с себя и покончила с этим, – губы девушки растянулись в обворожительной улыбке.
Каролина была красивой девушкой, с некрасивыми привычками и характером. Белые локоны, спускающиеся с плеч, острые черты лица, прямой нос и достаточно выделяющиеся формы тела, о которых она точно знала. Наверняка мужчины Лос-Анджелеса желали ее в своей постели.
– Что я тебе сделала, что ты так озлоблена на меня? – сокращая расстояние между нами, меня захлестнуло любопытство. – Дело же не в брате, точнее, не только в нем.
Голубые глаза обратились ко мне с презрением, а затем губы девушки плотно сжались, чтобы удержать себя от душераздирающей правды, что хранилась глубоко в сердце.
Ее рука вцепилась в мою челюсть, привлекая к себе, кончики ногтей впились в щеки.
– Одна причина, из-за которой не стоит убивать тебя прямо сейчас? Давай же, скажи, – прошипела Каролина, и в нос ударил запах дерьма, который она курила.
– Я первая сделаю это, если что.
Она не заметила, как я подобрала крупный осколок, который сейчас упирался ей прямо в бок. Одно некрасивое решение, и я вспорю ей живот. Потому что могу это сделать.
– Неплохая попытка, – ее пальцы разжались, я сделала шаг назад. – Анджело часто любит гулять по пляжу Малибу, и знаешь, недавно ему приглянулась брюнетка лет шестнадцати, которая была рада новым знакомствам.
Я напряглась, но не подала виду, продолжая слушать. Неужели вся семья приехала в Калифорнию?
– Какую реакцию ты ожидаешь? Твое вранье безумно непрофессионально, потому что ты под веществами, которые выбивают тебя из реальности, заглушая детские травмы, – я не верила ни единому сказанному слову. – Мне незачем убивать тебя, Каролина, скоро ты сделаешь это за меня.
Развернувшись, я направилась прочь, не желая слушать оскорбления и угрозы от человека, который предпочитает убежать от реальности. Убежать от себя.
– Знаешь, иногда мне кажется, что тебе плевать на собственную жизнь, – ее голос был медленным и едва понятен. – Тут мы, к сожалению, ужасно похожи.
Развернувшись, чтобы возразить, я осталась стоять с открытым ртом. Девушка опустилась на пол, пытаясь удержать собственное обмякшее тело. Мои брови сошлись на переносице в сомнениях. Вдруг Каролина придумала очередной трюк?
– Что если… если лишить тебя самого доро…дорогого человека. Сможешь ли ты остаться счастливой? – голубые глаза закатились, и голова девушки упала на пол.
– Марко! – закричала я, подбегая к обездвиженному телу.
Каролина была ледяной и безумно бледной, схватив ее запястье, я попыталась уловить пульс. Он был едва ощутимым, но был.
– Кто-нибудь в этом гребанном доме! – закричала я снова, пытаясь поднять тело Каролины.
Анджело оказался быстрее, с силой отталкивая меня от сестры, поднимая ее на руки.
– Господи, неужели снова?
Мартина выбежала, стуча своими туфлями Шанель. Было непривычно видеть ее обеспокоенной. Неужели в ней все еще есть материнские чувства?
Они скрылись в одной из приближенных комнат, а я продолжала сидеть на полу, пока черные ботинки не появились передо мной.
– Ей нужны профильные специалисты, – пробурчала я, поднимаясь на ноги, ощущая покалывание в ладони. – Черт.
Несколько осколков впились мне в кожу, я прикусила щеку.
– Она будет в порядке, – спокойно ответил Марко, взяв мое запястье, осмотрев рану. – Что насчет тебя?
– Когда это тебя волновало? – вырывая руку, вспоминая их план моего присоединения в семью. – Семья. Брак. Ты хоть знаешь, что это такое?
– Нет, но с тобой мне бы хотелось узнать, vendetta, – он заправил прядь моих волос за ухо.
– Тогда урок первый: не прикасайся ко мне!