Сидя в комнате Марко на мягком матрасе, ощущая шум в ушах. Можно ли происходящее назвать несправедливостью? Возможно, люди просто забывают, что равновесие в мире существует, а мы просто утопаем в собственной злости и обидах, когда верный выход – прощение.
Я верила в то, что Кристиано был огорчен моими словами, но не воспринял всерьез. Насколько сильно мои последующие действия могут отдалить нас друг от друга? А ведь у нас только начало получаться быть семьей.
Покрутив обручальное кольцо на пальце, представляя, как запускаю пальцы в его густые черные волосы.
– Я так скучаю по тебе.
Дверь открылась, я резко подскочила с кровати. Марко зашел, убирая пистолет, быстро пробегая взглядом по мне. Его нижняя губа припухла, волосы растрепаны, но взгляд оставался ледяным и жестоким. Уверена,мысли тоже были не в порядке. Отойдя в другую часть комнаты, пока он медленно прошелся до окна, не спуская с меня глаз.
– Полиция, план был хорошим, но слегка пришлось повозиться. В нашем районе они прикормлены и, как слепые щенки, приходят на запах, – он слегка покрутил головой, разминая шею.
– Что вы сделали с моей дочерью? – требуя правду.
– Анджело рассказывал что-то про рыбу, но детали мне неизвестны.
У Эйми аллергия на рыбу, врач, у которого мы наблюдались, занесла обитателей воды в список запрещенных продуктов. Кристиано нанял отдельного помощника по приготовлению еды для ребенка. Одно из условий – готовка в специально отведенном месте, даже кухонные принадлежности для еды Эйми были отделены от общих.
– Где он? – разворачиваясь к выходу, стискивая челюсть, готовая разорвать Анджело на части. – Я разрешу ему посмотреться в зеркало, прежде чем высеку имя своей дочери на лице.
Марко догнал меня у двери, резко дергая за руку, я вскрикнула от боли. Его рука, что сильно обхватывала предплечье, ослабила хватку. Готова была поспорить, что он едва не отпрыгнул от меня, осознав, что сделал мне больно.
– Мне только удалось притащить тебя в более благоприятное место, – напоминая, что в любой момент вернет меня в бетонный сарай.
– Общество крыс мне нравилось больше, – прохрипела я,одергивая руку, борясь с ноющей болью.
Марко оттянул ворот моей грязной футболки, взглянув на рану. Затем присел на край кровати.
– Значит, привыкнешь и ко мне, -удовольствие появилось на его лице. – Лас-Вегас, где возможности безграничны.
Видимо, во мне и правда бушевали гормоны, потому что в ту же минуту меня начало трясти от его наглой уверенности, что я буду подчиняться его прихотям, находясь в положении.
– Можешь забрать мою честь и достоинство, но мое сердце тебе никогда не получить! – закричала я, толкая его в грудь.
– Очередная бессердечная леди?
Склонившись прямо к его лицу, пытаясь пробиться под маску хладнокровности, видя лишь пустоту.
– Его нет, потому что оно у того, кто действительно достоин!
Марко даже не моргал, его голова двинулась навстречу мне, чтобы быть еще ближе.
– А ты была счастлива в день вашей свадьбы? Чем Кристиано отличается от меня? Насколько мне известно, он просто ворвался в жизнь сестер Конделло и забрал, что больше всего понравилось, а не то, что подобрали, – его рука потянулась к моему лицу, но я быстро перехватила ее. – Бедная vendetta, ты просто, как и все женщины, повелась на его красивые манеры.
Убирая руку, вставая с кровати, обойдя меня, снимая золотые часы с запястья, положив на комод.
– Я просто буду тем, кто развеет твои женские фантазии и погрузит в реальность мужского мира, – зацепив край футболки, стягивая через голову, оголяя свой пресс.
– Ты просто хочешь того, что тебе не принадлежит, – опустившись на кровать, потирая глаза от усталости. – В этой семье все эгоисты по своей сути. Хотя чему я удивляюсь? Рожденные в нелюбви, воспитанные ненавистью.
– Обещаю, я буду любить тебя семь дней в неделю и трахать двенадцать месяцев в году, – принимаясь за ремень черных штанов, подмигивая мне.
– Ты возбуждаешься только от насилия? – задав вопрос, развернувшись спиной, чтобы не смотреть на его обнаженное тело вновь.
– Не моя вина, что ты выдумала в своей голове, vendetta, – его голос звучал возле моего уха. – Что, если ты нравишься мне как женщина, которую я хочу?
Марко был прямолинеен и уверен в своих словах, которые звучали в моей голове как шутка, чтобы позлить меня. Разворачиваясь к нему лицом, замечая, что он остался в боксерах.
– Смотреть на голого мужчину – пытка для женщины, подсознательно начинаешь желать запретный плод.
– Я не боюсь, – медленно опуская взгляд с его глаз на скрывающийся член за тонкой тканью белья. – Просто я не вижу «больших» причин, чтобы желать.
Он так звонко рассмеялся, запрокинув голову, я вздрогнула, услышав настоящий искренний смех. Он был по-своему мелодичен, люди с искренним смехом рисовали непроизвольную улыбку на чужих лицах. Мне бы хотелось улыбнуться вместе с ним, если бы глаза не жгло от слез печали и тоске по дому.
– У тебя отвратительный характер, – проводя рукой по лицу, подытожил Марко. – Мне подходит.
После этих слов он удалился в ванную, а я осталась сидеть на мягкой кровати, которая манила меня прилечь на нее. Я была в грязной одежде, а еще мои волосы слиплись от собственной крови. Мне нужно было привести себя в порядок.
– Извините, – женщина в фартуке прошла с подносом и поставила на прикроватную тумбу. – Мистер Волларо попросил приготовить завтрак.
Взглянув на тарелку с кашей, которая сверху была украшена фруктами. Чай и отдельно блюдце с дольками лимона.
– Спасибо, – поблагодарив женщину, оставаясь на своем месте.
Марко ушел, не беспокоясь о том, что дверь была открыта и могла убежать. Скорее он проверял, насколько глупо я буду выглядеть, когда солдаты Каморры схватят меня, сделав я шаг за порог дома.
Женщина тут же удалилась, через минуту я услышала, что напор воды стих. Придвинувшись ближе к подносу, почувствовав запах молочной каши, меня замутило. Я взяла только чашку с чаем и бросила в него лимон.
Марко вышел уже одетый в чистую одежду, но его волосы спадали хаотичными прядями на лоб, немного скрывая глаза.
– Еда не отравлена, – будто именно это смущало меня.
– Я не голодная, – соврала я, отпивая жидкость, которая обожгла рану на губе.
Он молча достал сотовый, изучая экран, затем подошел к комоду и открыл среднюю полку. С попаданием жидкости в мой желудок уровень тошноты начинал расти, я сглотнула, поджимая пальцы на ногах, пытаясь глубоко дышать. Поставив чашку обратно, делая глубокий вдох и выдох. Взглянув на настенные часы, было около девяти утра.
– Это подойдет, чтобы убрать синяки, – Марко бросил тюбик с мазью в мою сторону.
Вскочив с кровати, я быстро побежала в ванную, меня тошнило, и я чувствовала, как сжимается желудок. Открыв кран холодной воды, умывая лицо, приложив холодные руки к щекам.
Марко все это время просто наблюдал, оперевшись о дверной косяк, протягивая мне чистое полотенце.
– Что? Первый раз видишь, как кому-то плохо? – делая шаг, в моих глазах темнеет, и он меня подхватывает.
– Наблюдаю, как ты борешься с собственным ребенком, который подчиняет себе твое тело, – его рука наталии все еще крепко держала.
– Или ты просто ищешь повод меня касаться, – убрав его руку, преодолевая расстояние до кровати.
– Будь умницей, пока меня не будет, – возвращая часы на запястье, он вышел, закрывая за собой дверь.
Распластавшись на кровати, прикрывая глаза. Мне нужно поесть, я не могу проспать полдня, не накормив ребенка, который несколько часов назад чуть не погиб.
– Я ужасная мама, – положив руку на плоский живот.
Время тянулось, пока ложка за ложкой я старалась проглотить кашу, осилив половину. После отправилась в ванную и выбросила в корзину с бельем свою одежду. Не уверена, что ее нужно стирать. В зеркале на меня смотрела девушка с поврежденным телом, но по-прежнему не сломленной духом. Улыбаясь себе в отражении, забираясь под слегка теплую воду, смывая усталость.
Интересно, Лос-Анджелес действительно такой же невероятный, как нам показывают в фильмах? Скоро наступит лето, студенты с ближайших штатов приедут на отдых. Кто-то встретит свою первую любовь, а кто-то обретет новых друзей. Жизнь простых людей такая интересная и свободная.
Тебе не требуется думать, какое из заведений ты можешь посетить, в какую страну открыта граница, ты просто купил билет и наслаждаешься путешествием. Пробуешь новую еду, напиваешься с подругой и гуляешь по окрестностям города, в котором остановился. Вы смеетесь, делитесь впечатлением, просматривая фото, сделанные за целый день. Вы живете свою жизнь, потому что родились свободными.
Мафия – это определенные границы твоих возможностей, а когда ты женщина, эти же границы сокращаются вдвое. Ты словно редкая птичка, которая стоит дорого. Что-то очень дорогое и красивое, но печально обреченное судьбой, которую тебе навязали.
Сейчас времена, когда кровавые вендетты практически прекратились, мировоззрение менялось с уходом предков на тот свет, но жестокость нового поколения готовило нас заправить полную обойму.
Открывая один шкаф за другим, ища себе подходящую одежду. Футболка, на этот раз черная, но ее длинны было недостаточно, чтобы быть уверенной, что мой обнаженный зад никто не увидит. Покопавшись еще, найдя нижнее белье Марко. Оно слабовато сидело на моих бедрах, но это было лучше, чем ничего.
Забираясь под одеяло, ощущая, как мышцы всего тела расслабляются, впервые за последние недели. Уснула я так же быстро, как и проснулась, почувствовав, как чья-то рука касается моей щиколотки.
Резко распахнув глаза, подскакивая на месте, мое сердце бешено колотилось в груди, когда я смотрела на Марко, уставившегося на меня, держа за запястье.
– Нам нужно спуститься, – отпуская меня, но не вставая с кровати. – Я звал тебя трижды, но ты не просыпалась.
Он что, оправдывался за прикосновение? Хотя… командный тон в голосе развеял все его дружелюбные попытки. Марко грубый мужчина, таких практически невозможно перевоспитать, если они сами этого не захотят. Вы просто потратите время. Бегите.
Прикрыв глаза, касаясь пальцами переносицы, чувствуя, как мое лицо слегка припухло. Спустив ноги с кровати, взяв стакан воды, делая пару глотков, прочистив осипшее горло.
– Мне нужна одежда, – сказала я, не оборачиваясь, все еще пытаясь проснуться.
– Одежда в пакете. У тебя семь минут.
Мне хватило пяти, чтобы натянуть джинсы и футболку, которые были на размер больше. Расчесав волосы, нерешительно открывая дверь. Марко стоял, опираясь о стену, его глаза лениво оторвались от экрана мобильного, оценивая меня своим взглядом.
– Прекрати так делать, – огрызнулась я, направляясь к лестнице.
– Что именно, представлять тебя без одежды? – его лицо засияло в маниакальной ухмылке. – Ты тоже можешь играть со своей фантазией.
Я резко остановилась, разворачиваясь к нему лицом.
– О, я представляю, не сомневайтесь в этом, – облизнув ранку на губе, снова вспылив. – Представляю, как твоя голова отделена от тела.
Он выдохнул воздух в усмешке, обходя меня.
– Если ты хочешь, чтобы моя голова была у твоих ног, просто попроси. Удовольствие…
Я дала ему пощёчину, его голова развернулась в противоположную от моей. Его скулы напряглись, и в следующую секунду моя спина больно ударилась о стену, а его рука обхватывала мою шею.
– Не смей больше так делать! – прорычал он мне прямо в лицо.
– Иначе что? – вздернув подбородок, напрягая все мускулы тела.
Хватка на моей шее ослабла, его глаза осмотрели мои синяки. Я ощутила, как подушечки его пальцев нежно скользнули по моей шее, прежде чем отпустить меня.
– Иначе я лишу тебя возможности стать матерью.
В груди похолодело от его слов, нет, скорее с какой спокойной хладнокровностью он произнес их. Мои губы приоткрылись, я втянула воздух сквозь стиснутые зубы. У меня не было для него ответа, во мне затаился страх. Отойдя от стены, молча следуя за ним по коридору.
Мы зашли в обеденный зал, где собрались все члены Волларо. На столе горели свечи, я представила, как красиво бы смотрелись ожоги на их лицах. У каждого сидящего за столом было смирение, смешанное с дискомфортом, который я ощутила, присаживаясь на стул, на который указал мне Марко. Бернардо сидел во главе стола, разглядывая меня, на его тарелке лежал красивый стейк, а в бокале предположительно было итальянское Бароло.
Передо мной поставили тарелку с едва схватившимся на огне куском мяса, оно сочилось кровью, что растекалась по посуде. Каролина удовлетворенно хмыкнула, отпивая из бокала.
– Не расценивай этот жест, будто я поднял белый флаг, – начал Бернардо, протыкая вилкой свой кусок. – Полиция еще какое-то время будет кружить возле нашего дома. И если ты…
– Мне неинтересно, – прерывая его, одаривая разъяренным взглядом. – Что с моей дочерью?
Бернардо дернулся мускул на лице от моего приказного тона, он украдкой взглянул на Марко, мысленно приказывая ему заткнуть меня. К черту его!
– Она в порядке, – вместо отца ответил Анджело, откладывая свой планшет. – Это не было покушением, чтобы лишить жизни. Скорее…предупреждение.
Моя рука потянулась к столовому ножу для мяса, сколько вариантов кружили в моей голове, но рука Марко, сильно сжавшая колено, заставила вздрогнуть на месте.
– Как говорится, хитрый превзойдет талантливого, – отпивая из бокала, подытожил Бернардо.
Сбрасывая руку Марко под столом, мое сердце готово было выпрыгнуть от злости через горло.
– Разве вы недостаточно насладились игрой, Бернардо? – зная, что ответ будет отрицательный. – Власть, которую вы имеете сейчас, не конкурирует и не обязывает захватывать территории ни в Италии, ни в Канаде. Ваша финансовая стабильность закрыта до конца ваших гребаных лет, и не только. У ваших границ сильные партнеры, и на территории одни из самых опасных союзников. Ответьте лишь на один вопрос: что вам нужно от моей семьи?
Мартина похлопала мне, будто я только что рассказала ей сценку из пьесы.
– Тебе знакомо такое понятие, как кровная месть? – Бернардо сощурился, откидываясь на спинку стула с витиеватыми золотыми вставками.
– Где доказательства, что именно мой муж убил вашего сына? – принимая вслед за ним расслабляющую позу.
– Они в земле, вместе с телом моего брата. Тупая сука! – Каролина подскочила с места, и стул, на котором она сидела, с грохотом упал. – Почему ты не можешь просто убить ее? Почему она продолжает жить в нашем доме?
Бернардо ударил кулаком по столу, в ту же минуту в его руках оказался пистолет, направленный на дочь. Мои брови взлетели от столь дружелюбного семейного ужина.
– Ушла отсюда…Живо!
Мартина подскочила к дочери, хватая ее за плечи, уводя из зала. На черном пистолете Волларо старшего была гравировка паука, расположенная на стволе.
– Так вот, – одергивая себя за край темно-зеленого пиджака, оставляя пистолет на столе. – Кровная месть имеет ряд некоторых случаев, как раз о которых мне любезно напомнил Марко.
– Выкуп, – ответила я за него, медленно втягивая носом воздух, чувствуя, как начинает кружиться голова.
Ставка будет слишком большой, Алдо мог потерять место в совете, а Кристиано целую страну. Этого просто не должно было произойти, мы расширяли границы, новые семьи организовывали локале, открывая бизнес, слишком много людей, жизни которых лежали на наших плечах. Чем больше власти, тем больше ответственности, которая сокращает суточную норму твоего сна. Ты становишься основным поршнем, что вращает колесо.
Он отрицательно покачал головой, разочарованный моим предположением. Так, словно я предложила глупость, но глупость имела многовариантную историю развития событий. Он мог попросить всё и больше этого. Стиснув челюсть, я сглотнула, вытирая вспотевшие ладони о джинсы. Я не должна показаться перед ним напуганной и слабой, мне просто нельзя.
Бернардо взял пистолет, протягивая его мне, мои брови нахмурились.
– Возьми, он поможет принять верное решение.
Анджело и Марко, сидящие все еще за столом, переглянулись. Принимая оружие, почувствовав кончиком большого пальца гравировку первой буквы фамилии.
– Кровное объединение, вот чего я хочу. Ринальди отняли у меня одного члена семьи, ты же восполнишь потерю, поклявшись в верности Каморре, – он ткнул указательным пальцем в стол. – Если же такой вариант тебя не устраивает, то считай, что каждая следующая смерть будет исполнена лично от твоего лица.
Он даже не предлагал мне застрелиться. Мои ресницы дрогнули, но я, вздернув подбородок, не дала страху затуманить мой разум снова.
– Сколько у меня времени?
– Сейчас. Мне нужно полное подчинение, Витэлия. Сейчас же.
Анджело перевернул планшет, показывая, как машина Теодоро и Вито движется по границе в сторону Чайнатаун. Страх все же настиг меня.
– Однажды паук запутается в своей паутине и задохнется, – прошипела я, бросая обратно пистолет.
– Добро пожаловать в семью, – последнее, что я увидела на его лице улыбку, пока быстрым шагом удалялась прочь.