Мы провели в больнице бесконечную ночь, пока Эйми медленно возвращалась к жизни. Врачи стабилизировали ее состояние, чтобы она смогла дышать самостоятельно.
Все это гребанное время я был на расстоянии вытянутой руки от маленького человека, который цеплялся за жизнь. Мама была рядом, но стоило мне выйти за порог палаты, чтобы переговорить со своими людьми, Эйми разразилась громким, надрывным плачем, не желая идти ни к кому на руки.
Отец остался дома с Теодором и остальными, а в больницу нас сопровождал Вито. На нем не было лица, лишь застывшая маска ужаса, когда он взял на руки крошечное, едва дышащее тельце Эйми, ее губы были почти синими.
Дьявол, в этот момент мое сердце на какие-то доли секунды остановилось, прежде чем я взял себя в руки.
Позже Антонио прислал мне сообщение, что китайские монеты, которые подарил Ли, были частично испачканы рыбьим жиром. Эти ублюдки перешли ту границу, после которой полагается отрубать ноги.
В мафии дети считаются самым святым, и эта омерта распространяется независимо от религии. Я был настолько зол, что сбился с понимания, кого бы хотел видеть перед собой: Дэниела с его псом Аланом или воспользоваться шансом и перерезать горло Бернардо, а после Марко.
Выбирая второй вариант, я не оставлял в воплощении моих темных желаний первый, более того, я был уверен, Витэлия поддержала бы меня в этом.
Взорвав ворота, мои люди пошли в наступление, убивая любого, кто окажет сопротивление – смерть.
Антонио шел рядом, переступая мертвые тела, поднимаясь по лестнице в особняк. Марко выскочил, направляя на нас пистолет, на его черной футболке появилось сразу три красные точки. Мне даже не потребовалось доставать оружие.
– Кристиано… Доброе утро? – Он вздернул бровь, опуская пистолет.
– Если ты любишь просыпаться в могиле, то, конечно, – Антонио толкнул ногой тело парня, и он покатился по лестнице, пачкая ступени кровью.
– Где Витэлия? – Единственное, что мне было интересно.
– Отзови своих людей, Кристиано, – со второго этажа послышался голос, который сложно спутать. – Они и так нанесли нам ущерб в несколько миллионов. Не будем беспокоить соседей и мирно все решим.
Подняв голову, я увидел Каролину, направляющую на меня Глок 34, который частенько использовали в полиции США для тренировок и соревнований по практической стрельбе.
– Действительно ли его беспокоят деньги, когда они буквально сыпались из его задницы? – уточнил у меня Антонио, сложив руки на груди.
Развернувшись, я подал Вито сигнал, выстрелы стихли.
– Мы не договоримся о мире, Бернардо, – У меня затекла шея, я хотел увидеть жену, которую он держал при себе.
– Почему? Никто же не умер, – его губы расплылись в дерзкой ухмылке. – Твой ребенок все еще жив, верно?
Моя рука сжалась в кулак, переводя взгляд на Марко, что продолжал скучающе переглядываться с моим братом.
– У тебя такой влюблённый взгляд, постыдился бы, мы же на людях.
– Разве любовь стоит стыдиться, Тони?
– Извини, но у меня уже есть две блондинки, – Антонио поджал губы, будто этот диалог имел смысл. – И одна из них прямо за моей спиной, жаждущая прострелить твою башку.
Намекая на Вито, который стоял подобно статуе, что отлично бы вписалась к разрушенному фонтану.
– Не извиняйся, я предпочитаю шатенок, – облокотившись о стену дома, скрестив щиколотки, чувствуя себя победителем.
Антонио схватился за свой пистолет, сделав широкий шаг, припечатывая дуло пистолета к голове Марко.
– Видимо, ты готов жрать свои яйца, раз подобное просачивается из твоего рта! Повтори это еще раз!
– Антонио, – сказал я, просовывая между ними руку, чтобы брат увеличил расстояние.
Мы были одинаково безумны, когда дело доходило до женщин. Отец всегда учил нас сдержанности и терпению, но мы каждый раз пачкали руки кровью, не дожидаясь бумеранга под определением «судьба». Я не верил в судьбу.
Телефон в кармане Марко зазвонил, парень расправил плечи, доставая сотовый, отвечая на звонок. Затем взгляд оглядел территорию вокруг, будто оценивая пространство. До нас дошел звук полицейской сирены, который с каждой минутой становился громче.
– Ты действительно думаешь, что полиция – самое сильное оружие против меня? – Мой голос был спокойный, но мое терпение иссякало.
– Она мое алиби против тебя, – он протянул мне телефон. – Давай, смелее, твоя жена хочет с тобой поговорить.
Помедлив, я взял телефон в руки, прикладывая к уху, дожидаясь ее голоса. Прошло две недели с последних фотографий, что отправлял Бернардо, после которых мое сердце ныло от боли и вины перед ней.
– Кристиано? – Тихий шепот на другом конце, пока я сверлил Марко взглядом. – Полиция скоро приедет, вам нужно уходить.
– Где он держит тебя? – Прорычал я, поднимая взгляд на балкон, уверенный, что она снова прикована к стулу и на нее направлено оружие.
Бернардо, опираясь о балконную изгородь, был совершенно расслабленный в окружении своей охраны, наблюдая, как приближаются сине-красные огни.
– Меня никто не удерживает, – Ложь, которую она так спокойно говорит. – Я хочу остаться…
На какой-то момент меня словно оглушили, я взглянул на брата. Единственное, чего я никак не ожидал услышать от нее, не сейчас, когда мы в паре шагов друг от друга, когда все получилось. Слова настолько задели меня, что я поверил.
– Я пришел за тобой и выйду в эти чертовы ворота…
– Ты нужен Эйми, пожалуйста, возвращайся домой, – Она буквально оборвала мои слова, настаивая.
Люди в полицейской форме уже заходили на территорию, направляясь в нашу сторону. Я метался, не понимая, с каким дерьмом в данный момент должен справляться? Моя рука так сильно сжимала сотовый, готовый бросить и разбить им лицо Марко.
– А тебе? Тебе я нужен?
Ответа я не услышал, звонок оборвался. Она отключила гребанный телефон, оставив меня с многочисленными вопросами в моей башке. Блять.
В следующую секунду мой удар приходится Марко в нижнюю часть лица, сбивая его с ног. Каролина делает предупреждающий выстрел, пуля отскакивает от стены, оставляя незначительную дыру. Она всегда подстраховывала братьев и ходила за ними хвостом.
Марко глухо рассмеялся, выравниваясь, стирая кровь с разбитой губы.
– Добро пожаловать, детектив, – Бернардо поприветствовал полицию, отвлекая их внимание на себя, удаляясь в здание.
– Нам поступил звонок, сообщили о нападении, – Он посмотрел на меня, а затем на Антонио, протягивая руку Марко в дружелюбном рукопожатии.
Они выглядели так, будто приехали выпить по чашке кофе, а не зафиксировать время смерти и опросить понятых. Эти твари были заодно, наличие десятки трупов не смущали людей, которые клялись охранять законопослушных граждан и служили государству. Они переступали трупы, стараясь не испачкать свои лаковые туфли кровью.
– Такое бывает, когда расходятся мнения с партнерами по бизнесу, но мы уже все уладили, – Он взглянул на меня, слегка склонив голову. – Верно?
– Мы уходим, – Ответил я, сбегая по лестнице, подавая Вито определенный знак.
Забираясь на водительское сидение, вдавливая газ в пол, срываясь с места. Вылетев на встречную полосу, машина набирала обороты, я даже не знал, куда еду, ожесточенность моего разума завладела мной.
– Дьявол! – Закричал я, ударяя по рулю с такой силой, чудом не активировав подушки безопасности.
Я хочу остаться.
Эти три слова крутились на повторе в моей голове, делая из меня безумца, которым я никогда не был. У нас было всё и даже больше, я с легкостью смог бы отправить Волларо на тот свет, забрать ее, чтобы больше никогда не отпускать. Всё шло слишком идеально, имело ли это прямую ошибку?
Погрузившись в свои разъедающие предположения о том, что способствовало Витэлии отказать мне и повернуть к дому. Серебристый седан, появившийся прямо передо мной, стремительно приближался к неизбежному лобовому столкновению. Резко дернув руль вправо, я ударил по тормозам, машину закрутило на дороге, слетая в кювет.
Громкий хлопок, а затем сильный удар о дорожный знак, который пришелся в заднее правое крыло машины. Благодаря которому я не улетел еще на пару метров дальше от дороги.
У меня тряслись руки от злости, проводя ими по лицу, замечая на пальцах кровь. Телефон завибрировал, в точности похожая машина нагнала меня, резко ударяя по тормозам, оставляя черные полосы на асфальте. Антонио выскочил из машины, открывая дверь с моей стороны, его безумные глаза пару секунд осматривали меня.
– Я переживаю за твои мозги, потому что ты их теряешь, Крис.
Мой брат редко говорил правильные вещи, но на этот раз я не мог воспринимать это как очередную шутку. Толкнув его в плечо, выбираясь из машины, голова закружилась, сдавливая переносицу, зажмурившись, возвращая помутнения.
– В чем проблема? – тихо спросил Тони, присаживаясь на капот, ожидая, пока я вернусь.
– Она сказала мне уезжать, – не открывая глаз, ответил я. – Сказала, что хочет остаться.
Размахнувшись со всей силой, ударяя по стеклу, появилась паутинка, снова удар и еще, пока стекло не посыпалось в салон автомобиля. Резкая боль в руке приятно покалывала, чтобы хоть немного меня отрезвить.
– Должны быть причины, – пожав плечами, ответил брат. – Теперь мы точно знаем, что копы с ними заодно, а Ли пообещал не вмешиваться.
– Дэниел сыграл грязно, он попадает в списки, кому я хочу вырезать язык, – прохрипел я, запустив пальцы в волосы.
– Тогда отдавай приказы, а мы будем с удовольствием их исполнять. Голливуд действительно должен увидеть хорошее представление, – опуская солнцезащитные очки на глаза, растирая ладони.
У меня как раз было пару идей, как привести город в полнейший хаос.
– Разузнай про шерифа, – направляясь к машине,на которой он приехал. – Хочу навестить его.
– Количество съеденных пончиков в день важно?
– Всё, Антонио.
Розабелла ждала нас на крыльце виллы, расхаживая в своем розовом платье, которое ей было чуть ниже колен. Она была настолько невинна и добра, лишь один взгляд на Розабеллу складывалось впечатление, что девушка участвует в церковном хоре. Когда она появлялась в поле зрения наших солдат, сам воздух менялся, а наши ребята пытались держаться подальше, лишь бы избавиться от эрекции, спровоцированной всего лишь одной невинной улыбкой.
Иногда я забывал контролировать свой гнев в отношении младшей кузины Витэлии, повышая тон, мог замечать, как она вздрагивала. Можно не гадать, к кому из детей у Валерио Конделло было особое отношение, она была определенно принцессой Калабрии.
Теодоро вышел, закидывая сестре руку на плечи, слегка приободряя сестру,пока она ожидала, когда я выйду из машины. Ждала сестру, которую я вновь не спас. Когда мы вышли, ее большие зеленые глаза перестали сиять, скрестив руки в замке, опуская их в пол.
– Вито частично рассказал нам, – сообщил Тео, но я не собирался перед ним оправдываться.
– У тебя кровь, ты в порядке? – Розабелла указала на разбитые костяшки, на которых запеклась кровь.
– Как Эйми? – игнорируя вопрос девушки, я посмотрел на парня.
– Она в порядке, – коротко ответил Тео. – И ты тоже должен быть, для нее.
Он указал мне на лицо в области виска:я совсем забыл, что счесал кожу при столкновении, мне нужно принять душ, прежде чем появляться перед всеми.
Проскользнув в комнату, раздевшись, вставая под ледяную струю воды, закрывая глаза, позволяя мышцам расслабиться, а телу привыкнуть к холоду. Я хотел, чтобы вода вымыла все ужасы из моей головы, которые бесплатно хранились, заставляя чувствовать себя беспомощным и слабым.
Ее пальцы коснулись моего пресса, проводя острым ногтем по косым линиям,слегка царапая кожу. Горячее стройное тело прижималось ко мне сзади, опуская руки все ниже к центру паха, мой член начинал набухать от ее настойчивых прикосновений. Не было и дня, когда бы я не желал Витэлию.
– Насколько сильно ты устал? – касаясь головки моего члена, кружа вокруг головки средним пальцем. – Потому что я бы хотела украсть бесценные минуты твоего отдыха.
Обхватывая член своей ладонью,двигая вверх-вниз, спровоцировав мой удовлетворенный стон. Она вела себя очень элегантно в отношении меня, превращаясь в домашнюю маленькую кошку, требующую внимания у любимого хозяина после рабочего дня. А мне нравилось гладить эту кошку каждый вечер, слушая, как она урчит для меня после очередной порции сливок.
Развернувшись, подхватывая ее за бедра, прижимая к стенке душевой кабины.
Витэлия сложила губы буквой «о», затем скрестила руки на моей шее, смягчая взгляд.
– Мои самые бесценные минуты рядом с тобой, – поцеловав ее шею, двигаясь к подбородку. – И я бы хотел заниматься с тобой любовью везде, где только ты осмелишься сказать мне «да».
Она притянула меня за шею, завлекая в страстный поцелуй, проталкивая свой язык в мой рот, кусая и посасывая нижнюю губу.
– Я уже сказала тебе «да», поэтому будь добр, исполни супружеский долг и… – я прикусил ее губу, она застонала, отстраняясь от меня, проводя языком по месту укуса.
Затем, оставив легкий, быстрый поцелуй, приподнял ее чуть выше, чтобы ее обнаженная грудь оказалась на уровне моего лица. Обхватывая губами ее набухший сосок, лаская бусинку розового цвета, спровоцировав стон наслаждения. Витэлия зарылась пальцами в мои волосы, слегка потянув, пока я ласкал ее грудь, снова возвращаясь к набухшим губам.
– Ты забыла, что ты замужем за мафиози, mon ame? – опуская ее на ноги, разворачивая лицом к стене. – Мы не представляем свою жизнь без пыток!
Она рассмеялась, прикусив губу, и я готов был войти в нее по самые яйца уже лишь в эту минуту, но я любил доставлять ей удовольствие и видеть, как содрогается ее хрупкое женское тело в моих руках, испытывая весь спектр удовольствия.
– Звучит действительно здорово, – язвительно ответила она, за что я шлепнул ее по ягодице, и она тут же охнула.
Опускаясь на колени перед ней, проводя языком по внутренней стороне бедра, двигаясь к ее центру, одной рукой я обхватил свой каменный член, который вот-вот готов был взорваться.
Другой рукой я подтолкнул ближе к своему лицу, чтобы она смогла прижаться, чувствуя мой язык, который вовсю кружил вокруг клитора. Я застонал, ощущая ее вкус, погружая свой язык все глубже. Отрываясь от стимуляции своего члена, вводя в нее один палец, затем добавляя второй, с ее губ срывается мое имя. Чувствую, как она сжимает их, вращая бедрами в такт моим движениям.
– Это… полное безумие… – она задыхалась в своих стонах, тяжело дыша, пока я стимулировал ее самые чувствительные места.
– У моего безумия твое имя, – прохрипел я, на мгновение отрываясь от ее аппетитной попки.
Разворачивая ее к себе лицом, запрокидывая одну ногу себе на плечо. Блять, ее рост просто идеально подходит мне, когда я стою перед ней на коленях.
Продолжая трахать ее пальцами, посасывая клитор, наслаждаясь тем, как она красива. Как горят щеки в желании ощущать меня, и мой язык, что танцует вдоль ее половых губ, возвращаясь к центру. Чувствуя, как ее мышцы ног стали содрогаться, я встал на ноги, подхватывая за бедра, располагая на своем члене. Это был не самый нежный раз, когда я пытливо входил в нее, а один из тех дней, когда я врывался во всю длину. Страстно и грубо, требуя наслаждения, с каждым толчком получая ее сладкие стоны признания, что я действительно тот, кто ей необходим.
Витэлия прижалась ко мне, сильно обхватив мою шею, и я был рад задохнуться в этих объятиях.
– Крис… Кристиано… – она вернулась ко мне, я завладел ее ртом, сплетая языки, чувствуя, как член напрягся.
Электрический разряд прошелся по моему телу, извергая в нее свое семя. Мы просто стояли, обнимая друг друга, тяжело дыша. Я еле стоял на ногах, привалившись к стене, все еще не отпуская Витэлию из своих рук, целуя в шею.
Она провела пальцем по моей щеке, целуя в висок.
– Il tuo. Твоя, – прошептала она.
– Sempre. Всегда. – ответил я.
Открывая глаза, я стоял со стояком уже минут двадцать, оглядываясь в сладкое прошлое, находясь в катастрофическом сейчас.
Обновив одежду, я отправился в родительскую комнату, где мама присматривала за Эйми. Было около десяти утра, когда я постучал в дверь.
– Войдите, – отец сидел в кресле с Эйми на руках, она подняла голову с его груди.
– Папа, – одно ее слово и стремление оказаться в моих руках переворачивало мой мир.
Подойдя ближе, мы молча поменялись местами, каменный барьер между нами, выстроенный Алдо лично, говорил, что это не просто ссора, а предательство.
– Я здесь, mon amour, – успокаивая дочь, предотвращая резкие движения ребенка.
Эйми была все еще слабой после больницы, ей требовалось как можно больше отдыхать.
– Кристиано, ты вернулся, – мама вышла из ванны, вытирая полотенцем влажные волосы.
Я скривил улыбку, поглаживая дочь, которая дремала в моих руках. Отец сидел в другом конце комнаты, делая вид, что читает важные новости. Она прошла к шкафу, открывая, выбирая наряд, около пяти минут мы слушали лишь, как вешалки соприкасались друг с другом. Затем, закрыв шкаф, развернулась на цыпочках, недовольно выдохнув.
– Мне нужно умереть, чтобы вы двое заговорили друг с другом? – сложив руки на груди, испепеляя отца взглядом.
– Дорогая, если тебя не будет, тогда я перестану разговаривать, – он даже не поднял головы, играя роль оскорбленного человека.
– Кристиано не трогал бизнес, который строили твои родители, железные дороги по-прежнему наши. Он распоряжался только своими акциями, что приобрел собственным трудом, – отец поднял взгляд, собираясь возразить. – Если мой сын что-то делает, значит, он взвесил все риски и может с ними справиться.
– Отлично, он теперь не наш сын, а твой, – отложив телефон, вздернув бровь.
– Вздумал язвить мне? – она прищурилась.
– Напоминаю, дорогая Ясмина, человек, которого ты сейчас защищаешь, уже за тридцать, – встав, поправляя льняную рубашку, указав на меня пальцем.
Я подавил смех, который застрял в моем горле, Эйми лежала, наслаждаясь, как я перебирал ее короткие волосы.
– Сбавь тон, Ринальди!
Моя мама была с виду изящной и хрупкой женщиной, которая боялась насекомых, но противостояла огромным мафиози, выше нее порядком на три головы. Женщины действительно не знают страха, когда становятся матерями, они полностью забывают, что значит бояться.
Отец продолжал спорить с ней, выполняя все ее замечания, но при этом приводя свои факты моего плохого поведения.
– Он продал часть своей компании Триаде, которая вскоре налетит в Канаду, как саранча, и создаст множество проблем. Вместо благодарности, Ли едва не отправили твою внучку на тот свет, а Бернардо, вскоре узнав о проделках твоего любимого сына, – он взглянул на меня. – Будет заинтересован выбить из нашей невестки вторую часть акций. У нас только один выход, когда обе организации получат доступ – молиться Богам, чтобы они защитили наших детей.
– Витэлия не отдаст свою долю, – встав на защиту жены, мой отец любил развивать все в худшую сторону. – Она предана Ндрангете и своей семье.
– Ты просто не знаешь, на что способен Бернардо, и каким могут быть его игры, – покачал разочарованно головой отец. – Он не щадит собственных детей, тогда что его остановит перед женщиной, которая принадлежит врагу?
Кажется, он знал и видел куда больше, чем мог рассказать нам.
Я встал, придерживая Эйми за голову, словно она еще была младенцем.
– Если ты не готов мириться с тем, что я делаю, тогда можешь уезжать домой, – мысленно прикусив язык, за то, что разговаривал в таком тоне при матери. – Мы не договоримся, а я не в том настроении, чтобы угождать всем.
Это не первый раз, когда мы разговаривали в таком ключе, все было гораздо лояльнее, чем могло бы быть. Я уважал его, но чтобы быть боссом и иметь уважение, ты должен забыть про семейные узы и быть уверенным в своем решении до конца. Вместе с этим, идти против воли собственного отца.
Дернув ручку двери, собираясь убраться как можно подальше и не наговорить больше сказанного.
– Если бы тебе пришлось сделать выбор и спасти жизнь одного близкого человека или спасти жизни сотни людей, которые доверяют и работают на тебя, чтобы ты выбрал?
Отец развернулся ко мне лицом, руки были в карманах брюк, а взгляд отражал понимание. Вместе с этим он ставил меня в положение, которое разочарует его, задавая слишком глубокие вопросы. Мог ли он ответить на этот вопрос сам?
– Витэлия, – мне не пришлось думать над ответом. – Я выбираю свою жену в обмен на сотни жизней солдат.
– Чтобы построить империю и завоевать уважение людей, Кристиано, нужно отключать свои чувства, – я не мог поверить в то, что это говорил мне мой отец.
– Где бы были цари без своих жен и матерей? – Эйми зашевелилась в моих руках. – Мне не нужна империя без женщины, которая мотивирует меня на создании лучшего вокруг нее.
И я убежден, что большие дворцы строились для того, чтобы слышать в их стенах смех и наслаждение женщин, которые приносили в мир наследников.
В подростковые годы я увлекался историей, где бесконечно много писалось про подвиги мужчин и несправедливо мало рассказано про женщин.
С самого первого дня нашего знакомства с Витэлией я готов был говорить о ней бесконечно. Ее образ поселился в моей голове бессовестно и абсолютно бесплатно, будто изначально там ему самое место. Она – мое дежавю прошлых жизней, она же – моя следующая жизнь. Если любовь – наказание, то я готов принять абсолютно любую форму пыток, которую она только позволит сотворить со мной. Я был грешником и никогда не думал искупать грехи, но молитвы к Богу сами слетали с моих уст, воспроизводя в сознании цвет ее голубых глаз, губ и аромат ее чертовки соблазнительного тела, к которому я готов был прикасаться до последнего вздоха.
Женщина, что посадила меня в тюрьму своих объятий, из которых мне никогда не выбраться на волю, превратилась в дом. Любовь к ней пришла, окрашивая мои мрачные будни, когда я стал замечать, как красиво цветут по весне бутоны на деревьях и зеленеет трава. Солнце становилось жарче к полудню, целуя ее бледное лицо, проявляя веснушки, чтобы я ревновал. И я ревновал ее так же сильно, как желал целовать раскрасневшиеся щеки.
Я был заложником, она – клятвой, что я нарушил, она – карма и она же – исповедь.