Каждый раз, когда игла Джейсона касалась кожи, я глубоко вдыхала воздух, стараясь удержать сознание. Мы виделись лишь однажды, в клубе, и он показался мне немногословным, даже подозрительно тихим. Боль кружила голову, возможно, виной тому были и ароматические палочки, что курились на столе у китаянок, бросавших на меня любопытные взгляды.
Мы находились в небольшом здании, напоминавшем китайский храм. Едва я переступила порог, меня накрыла волна сладковатого запаха, густо замешанного на травах.
– Рана неглубокая, но стоит понаблюдать несколько дней, – слова Джейсона были адресованы Марко, нежели мне.
Мужчина сидел напротив, белые волосы были взъерошены, синяки под глазами означали, что его преследовали тяжелые ночи. Кристиано бы польстило то, что он создает проблемы Волларо, из-за которых сон лишнее в суточной норме.
Я сидела на стуле, почти повиснув на спинке, навалившись грудью, одной рукой вцепившись в край. От боли на лбу проступили испарины ледяного пота.
– Вы дали недостаточно обезболивающего, – он взглянул на азиаток, голос был раздраженным. – С каких пор вы экономите на пациентах?
Одна из женщин затараторила на китайском в ответ на его грубость. И к моему большому удивлению Марко ответил ей на ее языке.
– Мне казалось, что ты будешь только рад моей боли, – прохрипела я, когда подняла взгляд вновь.
Марко превратился в камень, а женщина продолжала говорить, указывая на меня, пытаясь внести ясность. Он смотрел так, словно я проклятый сосуд, к которому нельзя прикасаться. В его холодных, жестоких голубых глазах было замешательство.
– Мы закончили, – прерывая наш зрительный контакт, сообщил Джейсон.
– Пусть завершают свою работу, – вскочив с места, он позвал друга за дверь.
Мужчины вышли, и женщина обратилась ко мне, но я не могла разобрать ее слов. Я не знала китайский. В итоге она, разочарованно покачав головой, стала наносить мне на рану мазь, которая приятно холодила кожу.
Вторая присела перед моим лицом, подбирая под себя ткань кимоно.
– Ты… – она нарисовала круг в воздухе и показала два пальца. – Хорошо?
– Хочешь предсказать мне дату смерти? – аккуратно надевая кофту, вздохнула я, ничего не понимая.
– Два, – она ткнула в грудь в области сердца.
Дверь открылась, Марко заглянул в комнату, видимо, проверяя наличие живых и мертвых. На нем была белая футболка, подчеркивающая оттенок загорелой кожи, ему шел этот цвет.
– Мы уходим, – скомандовал он.
Поднявшись со стула, я молча поплелась к выходу. Из-за боли и недостатка еды кружилась голова, вцепившись пальцами в деревянные перила, чтобы не разбить лицо, контролируя каждую ступеньку. Марко и Джейсон шли впереди, о чем-то разговаривая.
Присев на ступени, чувствуя недомогания, от собственного бессилия мне хотелось расплакаться. Последние несколько дней мое тело ужасно меня подводит, я злилась на себя, усталость делала меня уязвимой и жалкой. Как раз то, чем хотели наслаждаться эти мерзавцы. Слабостью.
Заметив меня, Марко взобрался на лестницу и склонился предо мной, разглядывая.
– У нас проблемы? – спросил он, протянув руку к моему лицу, но я мгновенно отбила ее, забыв про рану.
Тело мгновенно охватила новая волна боли, зашипев, я врезалась лбом в перила, стискивая зубы.
– Не прикасайся ко мне, – прошипела я.
– Я подгоню машину к входу, – сообщил Джейсон, оставляя нас наедине.
Оставалось каких-то чертовых пару шагов, чтобы спуститься, но мои ноги дрожали.
– Сделай мне одолжение, подними свою привлекательную задницу и сядь в машину, – он наблюдал за мной, как ястреб сверху, готовый схватить в любую минуту, если я соберусь пикировать, потеряв сознание.
Как только я открыла рот, чтобы возразить, мой желудок заурчал от голода. Черт, просто невероятно.
Вложив все свои оставшиеся силы, поднимаясь на ноги, Марко молча смотрел не моргая. Сделав шаг, он предложил мне руку, моя бровь поползла вверх.
– Тебе не идет это, – спускаясь на ступень ниже.
– Что?
– Быть джентльменом.
Залезая в черный Кадиллак, расположившись на мягком кожаном сидении так, чтобы не задеть рану. Солнце уже садилось на линии горизонта, окрашивая небо Лос-Анджелеса в оранжевый цвет. Впервые я обратила внимание на улицу, заполненную людьми, спокойно прогуливающихся по кварталу, фотографируясь на фоне пестрых домов китайской архитектуры.
Пока незаконная деятельность проходила под землей, мирные жители проживали спокойную, счастливую жизнь.
Марко выехал за ворота, на которых сидел красный китайский дракон. Парни, проходящие мимо, остановились, разглядывая машину, у одного были забавные кудри, слегка выгоревшие на солнце.
Интересно, какого это жить обычной жизнью?
Впервые за эти нескончаемые, тяжелые дни в плену я обратила внимание на небо.
Припарковав Кадиллак возле одноэтажного домика с красной крышей, я напряглась, не двигаясь с места. Марко вышел, обойдя машину, открывая мою дверь.
– Что происходит? – все еще прикованная ремнем безопасности к сиденью.
– Тебе понравится, пошли.
Отстегнув ремень, я медленно спустила одну ногу на землю. Задавать наводящие вопросы мне не хотелось, моя тактика на сегодня была не сопротивляться. Машина была высокой, когда я стала спускать вторую ногу, так, что, как мне казалось, твердо стояла на гравии, поехала. Рука Марко тут же оказалась на моей талии, прижимая мое тело к своему, удерживая на месте.
– Будь осторожна, vendetta, – он тут же отстранился, закрывая дверь.
– Мне не нравится твое чрезмерное дружелюбие, – заворчала я ему в спину, перебирая ногами.
Дверь распахнулась, из заведения вышла пара, девушка в коротких джинсовых шортах и майке, под руку с потенциальным бойфрендом. Едва переступив порог, он заключил ее в объятия, подарив очень чувственный поцелуй.
В груди болезненно кольнуло. В голове вспыхнул образ Кристиано: его губы, трепетно касающиеся моих, руки, заключающие в крепкие объятия. Глаза защипало, но я тут же переключилась, проскользнув внутрь.
В нос ударил манящий аромат жареной картошки. Желудок скрутило в голодном спазме. Мы устроились за столиком в самом дальнем углу. Марко бесцеремонно рухнул на стул, вытягивая свои длинные ноги, ограждая меня от официанта, который тут же возник возле нас.
– Привет, давно тебя не было, – положив меню, отходя на шаг назад.
– Этот город полон мерзавцев.
– Ты главный мерзавец этого города, – парень свободно шутил, не боясь, что получит пулю в лоб за длинный язык.
– Заткнись и принеси нам еды, – Марко взглянул на меня.
Мои руки были сложены на груди, а тело повернуто боком, взгляд был направлен в стену, на которой светился неоновый бургер. Тяжелый вздох сорвался с губ, веки сомкнулись, тщетно пытаясь отгородиться от назойливого света. И я не могла понять, что терзает меня сильнее: голод, грызущий изнутри, или ноющая боль заштопанной раны.
– Собираешься играть в молчанку? – Марко ударил по ножке моего стула. – Или ты расстроена, что такого рода заведение тебе не по статусу?
– К чему все это? – единственный вопрос, поселившийся в моей голове.
– К тому, что тебе лучше держаться возле меня.
– Неужели? – на лбу появилась морщина от удивления. – Просто делай то же, что и всегда, будь придурком.
У Марко была катастрофически безумная улыбка, напоминала серийного убийцу, который планировал перерезать половину Лос-Анджелеса, как только солнце сядет за горизонт. И сейчас, глядя на меня, он улыбался, демонстрируя ямочки и вызывая мурашки на спине.
– Жаль, что ты так поверхностна.
Перед нами поставили две тарелки с классическим бургером и картошкой, во рту сразу же образовалась слюна. Очередная пытка.
– Приятного аппетита, – официант еще раз оценивающе взглянул на наш столик и ушел.
Марко откусил первый кусок от своего бургера, пока я продолжала пялиться на картошку перед собой.
– Еда не отравлена, ешь. Здесь самые вкусные бургеры, хотя бы попробуй, – он взял картошку с моей тарелки, отправляя себе в рот. – Видишь, я все еще жив.
Боюсь, отравленная картошка не справилась с его собственным ядом. Во мне нарастал гнев и непринятия того факта, что его внезапная добродетель перекрывала прошедшую безразличность и жестокость.
– Что с тобой? Когда я неделю питалась объедками с твоего стола, тебе было плевать, – мой голос дрожал от злости. – А сейчас ты решил накормить меня бургером.
– Там не было ничего, что не пригодно для пищи, – спокойно отвечая, пережевывая пищу. – Будь это отец, там были бы рыбьи потроха, а не вареные картофельные очистки.
Он был прав, еда действительно была всегда свежей, под слоем отходов на дне иногда были отваренные макароны, а картофельные очистки были слишком крупно обрезаны, но этого все еще было недостаточно для полноценного питания.
Одним резким движением я смахнула со стола тарелку, и та с грохотом разбилась об пол. Люди, которые общались между собой, притихли, обернувшись на шум, приковывая любопытные взгляды к нашему столику.
– Лучше я умру от голода, чем буду есть с тобой за одним столом, – поднявшись с места, крепко сжимая вилку в руке.
– Сядь! – скомандовал он, словно я непослушная собака.
Марко наконец поднял на меня свои холодные глаза, вернувшись к своему привычному состоянию злодея.
– Эй, все в порядке? – мужчина в клетчатой рубашке за соседним столиком обратился ко мне.
– Они будут жить, если ты сядешь, – Марко сказал это тихо, но я ощущала уровень потребности крови в данный момент.
– Все в порядке, – улыбнулась я мужчине, сев на место.
Мое дыхание было ровным и глубоким, таким образом я выравнивала свое сердцебиение, что отдавало бешеным ритмом в груди. Бессилие рвало грудную клетку, каждая попытка возвращала меня обратно, у меня ничего не получалось. Я даже свою честь отстоять не могу, не то что отстоять право семьи.
Сглатывая слюну, продолжая пялиться в стену. На самом деле мне было без разницы, мне не хотелось смотреть на Марко, но я продолжала видеть все его действия боковым зрением.
Спустя какое-то время ему пришло уведомление, и мы направились к выходу. По пути он взял бумажный пакет у парня из рук и вручил ему пачку долларовых купюр.
Анджело стоял, прислонившись к капоту своей машины, на его голове была красная бандана.
– Как прошло свидание? – оттолкнувшись от машины, но я проигнорировала его, проходя мимо. – Дэниел возвращается в Чайнатаун, думаю, он захочет тебя видеть.
– Алан написал мне, – Марко достал пачку сигарет, протягивая брату.
– Есть ощущение, что отец будет в ярости, Казалеси не выходил на связь с момента пожара, а остальные кланы не хотят вмешиваться в войну с Ндрангетой, – Анджело посмотрел на меня.
– Дэниел не заинтересован в маленьком городе, ему нужен целый штат, который он не получит. Слишком много проблем.
– Просто потому, что вы кучка идиотов, пытаетесь заработать, продавая женские тела, – мне было скучно слушать их диалог, и я все еще была злой и разбитой.
Их глаза обратились ко мне, Анджело затянулся последний раз, бросив под ноги окурок.
– Тебе следует заткнуться, а не раздавать советы, – он сделал шаг, пока Марко просто наблюдал. – Оставь свою женскую херню для Ринальди.
– Не думаю, что ты осмелишься сделать хоть шаг без разрешения престарелого отца-манипулятора. Ты просто пёс, Анджело, который гавкает по команде, – сделав шаг навстречу, снова бросая вызов.
Марко отодвинул брата, оттесняя его от меня, вручая мне бумажный пакет.
– Знаешь, почему многие не хотят иметь дел с Каморрой? Потому что мы не придерживаемся омерты, для нас не существует законов, страха и прощения. И если ты что-то забираешь, ты заплатишь в двойном размере, – открывая дверь своего автомобиля, указывая мне на место. – Мне стоит тебе напомнить, как мафия забирает долг?
Кровью.
Он был так близко, что я ощутила аромат духов, его футболка все еще пахла свежестью, в отличие от моей.
Залезая в машину, дверь громко захлопнулась, я продолжала смотреть на Анджело, когда машина тронулась с места. В моих руках все еще был пакет, который передал мне Марко из забегаловки, от него пахло картошкой.
– Если не хочешь есть со мной за столом, поешь здесь, – включая поворотник, едва проехав несколько километров, съезжая на обочину. – Твоему организму необходимо, чтобы ты поела.
Он буквально умолял, чтобы я поела. Марко Волларо уговаривал не умереть от голода, если бы я рассказала это кому-то из семьи, меня бы сочли за сумасшедшую.
– Почему ты такой?
Открывая пакет, делая так, как он просил. Мы оба были измотаны, каждый по-своему, но сопротивлялись друг другу, сталкиваясь характерами.
Положив картошку в рот, ожидая ответа, она была холодной, но очень вкусной.
– Потому что дети – отражение своих родителей. Я воспитан для убийств, – он открыл дверь, словно убегая от разговора.
– Глупая отговорка, – покачав головой, останавливая его еще на минуту. – Ты сам прекрасно знаешь, что другой. У тебя больше возможностей, чтобы привести Каморру к другой жизни, если…
– Готова переписать судьбу? – перебивая меня, внимательно наблюдая за моей реакцией. – Заявить всем, что ты создана быть моей?
Это была неплохая попытка достучаться до его сердца, но она провалилась. Окатив меня ледяной водой, давая понять, что у Марко каменное сердце, и пригреться у этого камня сможет лишь змея.
– Я замужем, -напомнила я.
– Тогда не лезь в мою душу, если тебе нечего мне предложить, – он злился, каждый раз, когда слова действительно имели значение. – Потому что, чтобы понять меня, у тебя не хватит жизни.
Хлопнув дверь, что означало конец диалогу.
Пытаясь улечься на матрасе, который появился в домике для инвентаря, где меня закрывали на ночь. Рана болела, поэтому я могла лежать лишь на одном боку, который быстро затекал. На улице происходила возня, полицейские сирены мешали сосредоточиться на сне.
Дверь отворилась, с грохотом ударяясь о бетонную стену, запуская свет от фонаря. Присев, я прищурилась, разглядывая силуэт. Бернардо стоял с тростью в руках, возвышаясь надо мной. Отвращение – вот что читалось на его лице. Он видел во мне насекомое, которое желал раздавить, но по какой-то причине оттягивал желаемое.
– Пойдем, Витэлия. Сегодня для тебя особая миссия, – разворачиваясь,выходя на улицу.
– Если хотите, чтобы я танцевала, забудьте, – следуя за ним, предупреждая.
– Никаких танцев. Я подобрал то, в чем ты действительно сильна, – после этих слов в нос ударил едкий запах, который погрузил меня в мгновенный сон.
Очнувшись на холодном полу, отдаленно слыша много мужских голосов, словно я в центре вечеринки. Яркий свет резал глаза, пытаясь сосредоточиться на картинке перед собой, увидев решетку. Пол был прохладным, но мне не было холодно. Пошевелив пальцами рук, жмурясь от света ламп, что висели над… Мужские ноги попали в поле моего зрения.
– Просыпайся, малышка, – у парня был приятный голос.
Приподнимая голову, чтобы рассмотреть его, я не успела сосредоточиться, как он грубо схватил меня за ворот футболки и рывком поднял на ноги. Ткань затрещала, и я столкнулась взглядом с его серо-голубыми глазами.
Передо мной возвышался мужчина лет тридцати пяти, держа мою футболку в заложниках, безжалостно сжимая ткань в кулаке. Еще до того, как Марко вручил мне этот белоснежный костюм, он был обречен на гибель.
Он был одет в спортивные шорты и майку. Опуская взгляд, я заметила сеть мелких, едва затянувшихся порезов, змеящихся от кистей рук до предплечий. Его тело было крепким, мускулистым, но не отполированным до глянцевого совершенства, чтобы красоваться на обложках журналов о спорте и здоровом образе жизни.
– Отпусти меня, – прошептала я, пытаясь не рухнуть обратно на пол.
Ноги были ватными, каждый мой шаг был очень неуверенным. Отдаляясь от мужчины, оглядывая пространство, замечая прикованные взгляды за решеткой.
Клетка.
Мы стояли на ринге, в месте, где солдаты Каморры каждодневно оттачивали свои навыки и убивали друг друга.
«Однажды войдя в эту клетку, ты выйдешь только, если победишь».
Голос Марко возник в голове, мои глаза стали искать его в толпе возбужденных парней, выкрикивающих грязные высказывания. Каждый пришел увидеть что-то интересное.
Ни Марко, ни Анджело среди солдат не было, даже любительница насилия – Каролина не пришла насладиться боем. Но я нашла нечто более отвратительное, стеклянный взгляд давно потухших глаз, Бернардо стоял поодаль клетки, наблюдая. Уголки его губ слегка приподнялись, и в это же мгновение удар пришелся в челюсть, сбивая меня с ног.
В ушах зазвенело, хватая ртом воздух, тут же ощущая, как рот заполнился собственной кровью. Я могла бы откусить себе язык, если бы удар был в полную силу. Для мужчин это не более чем пощечина.
Боковым зрением я заметила, как мужчина снова замахнулся для следующего удара, но я успела перекатиться настолько быстро, насколько позволяло непослушное тело. Сплюнув кровь, вытирая тыльной стороной, готовая обороняться до последнего вздоха.
Если выхода из клетки нет, значит, буду до последнего избегать удары, прежде чем силы закончатся и я умру.
– Будешь бегать или попробуешь нанести хотя бы пару ударов перед тем, как я сломаю твои шейные позвонки? – облизнув нижнюю губу, я встала на ноги.
– Наверное, ты очень зол. Ведь единственное, на что ты годишься – биться с женщиной.
Отлично, я разозлила его еще больше. Потому что он не стал отвечать и просто стал наносить удары с разъяренными криками. Вначале нашего боя мне удавалось избежать сломанных ребер. Спустя пять минут мы поменялись местами, по лбу стекали капли пота, рана на спине горела огнем.
Мне не победить его в честной схватке, наши силы не равны. Идти в наступление было бы глупо, теряя последние силы. Мои удары не причинили бы ему ровным счетом ничего, другое дело, если бы у меня был нож.
– Хватит бегать по рингу! Ты не можешь справиться с девчонкой? – каждый, кто стоял за снаружи, считал зрелище слишком скучным и простым в исполнении.
Взгляд метнулся в сторону Бернардо, но его там уже не было. Неужели мы достигли конечной точки?
– Оторви ей башку и освободи клетку для более полезных дел! – я сглотнула, что-то непонятное отзывалось в моем организме.
Страх? Раньше я никогда не боялась быть побитой, что-то было не так, сердце колотилось в груди.
– У вас что, совсем нет чести? – на всякий случай оттягивая время возможной смерти.
– Ты ошиблась веком, все рыцари давно сдохли, – пожав плечами, он кинулся в мою сторону.
Вцепившись в его голову, собирая все силы, я надавливаю большими пальцами в оба глаза, чтобы нанести следующий удар в уязвимое место мужчины. Он взвыл, пошатнувшись, зажмурившись, падая на одно колено. Мысок моего кроссовка уже следовал заданной траектории, чтобы нанести удар в области виска. Его рука перехватила щиколотку и рывком дернула на пол.
Я рухнула на копчик, хрип вырвался из груди, выбитый ударом. Мужчина подмял меня под себя, блокируя тело ногами, схватив за горло.
– Буду рад передать предсмертные слова твоему мужу, – его белки покраснели, а взгляд стал безумным.
Хватая ртом воздух, пытаясь отпихнуть груду мышц, я все еще боролась, но очертания лица напротив, жаждущего моей смерти, начинали пропадать. Слезы текли из-за давки на горло.
«Если я выживу, то убью тебя, а если умру, то прощу тебя».
Клятва пронеслась в моей голове автоматически, моя душа должна покинуть тело без лишнего груза. Рожденные в мафии имели собственные клятвы и обычаи, не имея морали в этом мире, мы принимали правила иного – смертного.
Почувствовав глоток воздуха, заполняющего легкие, мои глаза резко распахнулись. Тяжело хватая ртом воздух, приподнимаясь на локтях, я увидела расплывчатую фигуру и белые волосы. Марко оттолкнул мужчину, что-то прокричав ему, в ушах звенело, зрение начало возвращаться, мотнув головой, отползая, прижавшись к клетке.
– У меня был приказ, – вытирая кровь с подбородка, что текла изо рта, ответил мужчина.
Марко даже не стал слушать, он просто бросился на своего солдата, пару ударов по голове и ребрам. Уворачиваясь от встречных, но не оставаясь в долгу, будто позволив себя коснуться. Он играл, зная, что сильнее.
Остальные стояли молча, просто наблюдая, в их глазах уже не читался азарт от происходящей борьбы. Признание и уважение – вот что отражалось во взгляде.
Я зажмурилась, когда Марко со всей силы ударил по щиколотке, раздался оглушительный крик боли. Меня замутило, я прикрыла рот рукой, когда он продолжал выворачивать ногу, наслаждаясь криками. Слезы жгли глаза, этот крик буквально пробирался мне под кожу.
Затем резко оборвался, последнее, что я услышала, это булькающий хрип и тишина. Мои руки тряслись, а горло щипало, я даже не почувствовала раны на спине, когда вновь вернула взгляд.
Марко стоял, возвышаясь над телом мужчины, что билось в агонии, захлебываясь собственной кровью, издавая хрипящие стоны. Губы и подбородок были перепачканы кровью, что капала, пачкая одежду. Но то, что я увидела дальше, повергло меня в оцепенение.
Если бы это тело нашли в лесу, полиция, без сомнения, списала бы всё на дикого зверя. Рваная рана на шее зияла, словно пасть, из которой вырвали кусок плоти. Марко разорвал трахею зубами. Зверский уровень жестокости. Кончики пальцев пронзило ледяное покалывание ужаса, грудь судорожно вздымалась, жадно глотая воздух.
Прикрывая трясущимися пальцами рот от ужаса, пытаясь совладать со страхом. Сейчас я по-настоящему боялась Марко, боялась его внутренних желаний и какими безумными они могли бы быть.