Кристиано

– Какова вероятность, что наш план не сработает? – спросил Вито, принимая чашку кофе из рук Розабеллы.

Их пальцы соприкоснулись, и я заметил неловкость с обоих сторон, но это было наименьшей проблемой, о которой должна болеть моя голова.

– Он сработает, – без доли сомнений ответил я.

Мы сидели на диване в гостиной, утопающей в море разноцветных шаров. Среди шаров ползала Эйми, увлеченно разрывая обертки подарков. Их было так много, родители явно перестарались, не удосужившись даже посоветоваться со мной. В последний раз такое безумное изобилие игрушек я видел, когда Джине исполнилось десять. Потом подарки стали скромнее числом, но весомее и ощутимее в цене.

Теодоро сидел на полу, помогая ей справляться с оберткой, чтобы она не поранилась.

В эти моменты он не казался таким раздражающим, наоборот, я готов был пожать ему руку.

– Китай чтит традиции, два года очень важны в жизни ребенка, он выбирает свой путь, – отец с гордостью смотрел, как у Эйми разбегались глаза от подарков. – Это будет что-то вроде перемирия.

– Nonno, смотри, – Эйми подошла к отцу, прикладывая к себе пышное розовое платье.

– Вы только посмотрите, какая красивая! Браво, мне стоит надеть очки, – папа театрально спусти солнцезащитные очки на глаза, Эйми тут же засмущалась. – Боюсь ослепнуть от такой невероятной красоты! Тебе так идет, моя милая! Браво!

Вито прыснул, еле контролируя смех, который вырывался из него. Я лишь поджал губы от неловкости. По части комплиментов отец занимал почетное первое место, выигрывая у Антонио. Его итальянский гипнотизировал женщин нашего дома, и то, как он искусно вживался в роль обольстителя, смущая мою дочь, тому пример.

– Кому праздничный торт? – мама зашла, держа в руках сладость, позади шла Розабелла с чистыми приборами.

Эйми запрыгала на месте, задирая голову, чтобы увидеть свечки. Утром она уже задувала свои первые праздничные свечи.

– Бабушка приготовила наш любимый шоколадный торт, – отец потянулся к отрезанному куску, но мама ударила его по руке.

– Первый кусок имениннице, – взяв ложку, присаживаясь перед Эйми, протягивая кусок.

В этот момент весь мир был сосредоточен на Эйми Ринальди и ее окончательном вердикте по отношению к выпечке.

– Ну как? – спросил отец, и Эйми показала маме большой палец вверх, все рассмеялись.

– Милая, иди ко мне, – вставая с места, чтобы забрать тарелку с тортом у мамы.

Вито отодвинулся, освобождая место рядом со мной.

– Торт? – дожевывая, ее голубые глаза были озадачены. – Папа, держи!

Взяв ложку из моих рук, она старательно пыталась справиться с прибором и не уронить содержимое внутри нее.

– Ммм, торт действительно вкусный, – делая вид, что мне понравилось.

Эйми развернулась, уставившись на Вито, что уставился в телефоне, закинув ногу на ногу. Отломив кусок, она рукой положила его в ложку и потянулась молча к Вито. Морелло замер, уставившись на меня.

– Это рассчитывать как приказ? – выдал он.

– А ты сможешь отказать?

– Спасибо, – поблагодарив Эйми, забирая кусок.

Развернувшись, она смутилась, прижавшись ко мне, опустив глаза.

– Ты наелась, милая? – потрогав пухлые щечки.

– Где мама? – положив руку мне на живот, скомкав ткань рубашки. – Скучаю.

Родители посмотрели на меня с сожалением, мама поджала губы, ей было жаль маленького человека, у которого начались самые осознанные дни в его жизни. С этого времени ребенок начинает впитывать все, как губка, она переживала, что Эйми может получить детскую травму, пока матери нет рядом.

– Эйми, мама сегодня не сможет прийти к нам на праздник, но она подготовила для тебя подарок, – Розабелла подошла, взяв ребенка за руку.

– Правда? – отпуская меня, Эйми присела, внимательно слушая.

Я сказал семье, что приготовил подарок от лица Витэлии еще на прошлой неделе, мама помогла мне выполнить заказ и привезла его из Канады. Это были небольшие сережки в форме звездочек. Ребенку будет не так интересно, но мне было важно, чтобы Эйми понимала: мама рядом, несмотря на обстоятельства. В ее маленьком детском мире не должно быть плохих воспоминаний о ней.

Кивая Розабелле в знак благодарности, понимая, как вовремя она вспомнила про подарок.

– Давай откроем следующий подарок, – предложила девушка, указывая на большую коробку.

Моя сестра появилась на лестнице, и уровень моих нервов вновь возрос. Спустившись, одаряя нас всех улыбкой, ее крашеные волосы достаточно отрасли, чтобы срезать этот нелепый белый, который абсолютно ей не шел.

– Пап, я пойду на пляж, – заявила Джина, представ перед всеми в ярко-зеленом бикини, поверх которой была надета прозрачная туника.

– Что это? – я мечтал услышать вразумительный ответ от моей сестры хоть раз.

Вито даже не поднимал головы, внимательно изучая свой телефон. Теодоро едва успел поднять голову, и кусок торта встал поперек горла, парень закашлял, разбрасывая крошки по бежевому ковру.

– Это то, что люди надевают на пляж, – она продолжала улыбаться.

– Я вижу три куска ткани, что едва прикрывают детское тело, – контролируя тон, чтобы не сорваться, взглянув на отца в ожидании поддержки.

– Мне уже давно не пять, по-твоему, я должна купаться в свитере, идиот?

– Джина, что за тон, – папа вмешался в нашу перепалку, сестра поджала губы. – Ты идешь одна?

– Вообще-то, Тео обещал пойти со мной, – взявшись за пляжную сумку, она посмотрела на парня.

Морелло, который искусно делал вид, что занят, поднял свои глаза на Теодоро.

– Хорошо, не уходите слишком далеко. У нас вечером гости, вся семья должна быть в доме, – погладив маму по спине, ответил отец, пропуская мой вопрос.

– Договорились, – оббежав беспорядок на полу, целуя отца в щеку. – Жду тебя пять минут и ухожу.

Обратившись к Теодоро, который встал под пристальными взглядами. Дождавшись пока Джина выйдет, я спросил:

– С каких пор ты дружишь с моей шестнадцатилетней сестрой? – уточнил я, специально напоминая возраст сестры.

– Ты предъявляешь мне за то, что она находится под защитой? – вздернув бровь, он не понимал моей агрессии. – В отличие от моей, твоя в безопасности.

Я подорвался с места, сделав шаг по направлению к Теодоро, Вито встал следом.

– Кристиано! – отец предупредил меня, словно я пес, который сорвался с цепи.

Мама сразу же забрала Эйми, и они вышли из гостиной, Розабелла поднялась на ноги.

– Джина еще несовершеннолетняя, поэтому сделай мне одолжение, не кружись вокруг так часто, иначе… – я сделал еще шаг. – Буду вынужден лишить тебя наследников.

Теодоро рассмеялся, опуская голову, его плечи подергивались от смеха.

– Невероятно, ты спятил? По-твоему, я похож на педофила? – его улыбка сразу пропала. – Ты кретин, Ринальди!

Толкая меня плечом, он пошел к террасе, где Джина ходила кругами, утомленная ожиданием.

– Мы чтим традиции, Кристиано, не стоит сомневаться на этот счет, – подобрав под ногами обертки, Розабелла вышла, оставляя осадок внутри.

Иногда она говорила фразами, которые могла бы сказать Витэлия, осуждая меня за импульсивность и поспешность выводов. Но, к сожалению, я не был уверен ни в ком и не был готов к тому, что моя сестра могла влюбиться в сына предателя.

– Выдохни давай, – отец похлопал меня по плечу. – Ты слишком остро реагируешь.

– А ты слишком спокоен, зная, что она настолько повзрослела, – наблюдая через стекло, как Джина и Теодоро удаляются вместе.

– Мой ребенок превращается в прекрасную девушку, и я должен принять любой ее выбор, – он обернулся, взглянув на Вито, который стоял тенью позади. – Как насчет…

– Лучше убейте, – сразу же осознав, к чему клонит отец.

– Звучит как оскорбление, – отец рассмеялся, женитьба Вито больная тема.

– Уверен, что провалю задание, слишком большая ответственность.

Устроив договорной брак с Джиной, заранее подписаться на смертную казнь. Хотя я уверен, что жених мог бы наложить на себя руки от ее капризов преждевременно.

– Я рад, что ты честен. В очередной раз признателен Нью-Йорку.

– Благодарю.

Алонзо вошел с двумя нашими парнями, отвлекая нас от разговора.

– Алдо, наши люди готовы и оцепили приближенный квартал, все в боевой готовности, протягивая руку для приветствия.

– Отлично, мы готовы встречать гостей.

***

Стоя у парадного входа, наши люди пребывали в напряженной атмосфере. Сколько бы мы ни готовились к худшему, мы имели шанс отправиться на тот свет этим вечером. Ндрангета еще никогда так тесно не работала с Триадой, и на моем веку наша семья являлась первой, кто так близко впустил дракона в свой дом.

Мама сжала руку отца, увидев приближающуюся машину, которую сопровождало порядком тридцати человек, вооруженных до зубов.

– Надеюсь, они едят курицу, и мне не придётся подавать змею на десерт, – переминаясь с ноги на ногу, проворчала мама.

– Если захотите нанести им психологическую травму, просто позовите Джину к столу, – сказал брат, прислонившись к поручням.

Мама бросила в его сторону строгий взгляд, получив от Антонио воздушный поцелуй.

Машина достигала фасада здания, я выдохнул. Непроницаемые лица китайских людей, вставших в строй, походили больше на запрограммированных роботов, чем на людей.

Первым из машины вышел Алан, открывая пассажирскую дверь своему боссу. Все как по команде склонили головы в поклоне.

– Я глубоко тронут столь оригинальным приглашением.

Дэниел здоровается с отцом, но смотрит на меня.

– Добро пожаловать, Дэниел, – отец переводит фокус внимания на себя, но я ощущал ненависть, исходящую от обоих. – Моя супруга Ясмина и мои дети, с которыми ты уже знаком.

– Я тронут, после стольких событий быть твоим гостем, Алдо. Мои желания неизменны, но сегодня я буду абсолютно лоялен, в честь праздника, – отпуская руку, не желая больше говорить с отцом.

– Прими мою лояльность и проживи еще один день, – ответил я, встав на защиту отца. – Здесь ты не более, чем просто гость, не забывай.

– Давайте зайдем в дом, еда остывает, – предложила мама, беспокоясь, что начнется перестрелка от столь дружелюбного приветствия.

Отступая назад, пропуская Дэниела к входу, за ним сразу же последовало трое, отделяя нас от его спины, Алан прошел следом, слегка склонив голову. Его взгляд остановился на Лиа, позади Антонио.

– Весьма элегантно, – оценивающим взглядом он прошелся по ее шелковому белому платью.

Мой брат оттолкнулся от ограждения, готовый вступить в словесную перепалку, но я жестом остановил его. Лиа взяла его за руку, голубые глаза были напуганы.

Эйми была под защитой Вито,Теодоро и Алонзо,беззаботно играла с Розабеллой и Джиной посреди зала. Мы вошли в гостиную, где уже накрывали к обеду, а вокруг стола вились официанты. Я тщательно отбирал людей для этого приема, но даже с двумя поварами и тремя официантами атмосфера казалась излишне суетливой. Мама и Лиа настояли на анимационной программе, к которой я относился скептически. При появлении Дэниела в сопровождении телохранителей, Теодоро и Вито сорвались с места, словно сторожевые псы, готовые разорвать чужака. Тео, заслонив собой женщин, испепелил взглядом Алана, затем бросил взгляд на моего отца и, сдержавшись, отступил.

Я разделял желание пустить пулю в одного из них, но мы старались ради благополучия семьи, ради Витэлии.

– Вместо канадского виски кленовый сироп и десять килограммов муки. Оригинальное оскорбление, Ринальди, – присаживаясь, Дэниел осмотрел стол. – Я ожидал, что ты преподнесешь красиво свою посылку, но вот мой друг был огорчен.

Мне было приятно слышать подобное, я готов тыкать семью Волларо, как слепых котят, в собственное дерьмо, прежде чем утопить.

Нам принесли первое блюдо, но никто из китайцев не притронулся к еде, вместо этого Ли протянул мне свою тарелку.

– Настоящий канадский виски ты сможешь всегда попробовать в моем доме, – принимая тарелку, положив в рот первый кусок курицы. – Просто заходи почаще.

После того как все азиаты убедились, что я не умер, они взяли вилки, приступая к еде, мама вздохнула, проходя второй рубеж. Краем глаза я видел все, что происходит в зале. Вито сидел на диване, готовый в любую секунду открыть огонь. Парень практически не моргал от напряжения. Теодоро по-прежнему возился с Эйми и Розабеллой на ковре.

– Я был бы рад, если бы вернули то, что однажды украли, – Ли бросил взгляд на отца.

– Проблема была устранена, чтобы не вызывать масштабную катастрофу. Вы просто не справились, но есть к чему стремиться, – отец продолжал есть, даже не взглянув на Дэниела.

В семидесятые выходцы из Триады прибыли в Торонто, открывая проект под названием «Дом взаимного счастья». Они контролировали подпольные игорные дома, китайские рестораны и ночные клубы, промышляя для молодых предпринимателей в районах Торонта и Оттавы. Проект рос, денег становилось больше, ровно как и клиентов до момента, пока люди не стали умирать, что вызвало подозрение у охраны города – полиции. Ндрангета тогда была на пике собственных возможностей, и чтобы не пойти на дно вместе с азиатской бандой, раскрыла место обоснования главы Триады, после чего главу банды незамедлительно депортировали из страны.

– Ндрангета избавилась, почувствовав угрозу бизнеса, потому что Триада на сегодняшний день превзошла бы все три великих итальянских синдиката.

– Цена равно качество, – встряв, взглянув на мамино лицо, я боялся, что она получит несварение из-за нервов. – Занижая цену, тем самым экономя на качестве продукта, глупый и ненадежный план. Существую побочные эффекты, которые отзываются неблагоприятно на организме человека.

– А когда умирают мирные жители, будь готов, что полиция скоро постучит в твой дом, чтобы заглянуть в твою задницу, – Антонио крутил стакан с виски, не отводя глаз с Алана, который чересчур неприлично разглядывал Лиа.

– Говоря о дешёвом товаре, недостаточно ли того, что он буквально повсюду? – Дэниел облокотился на спинку стула, медленно пережевывая пищу. – Разве плохой товар был на рекламных щитах или телевидении? О плохом не говорят.

– Разные цели, разный потребительский сегмент. Итальянцам не нужна реклама, чтобы привлечь потребителя, те, у кого есть деньги, не смотрят телевизор.

Взгляд Дэниела помрачнел, рука, в которой он держал вилку, напряглась, сжимая прибор. И тут же, словно очнувшись, он продолжил трапезу, с равнодушием вонзая вилку в еду, будто ничего и не произошло.

– Дэниел, это ошибки наших предков, мы не должны оглядываться на прошлое. Мы не можем его изменить, но можем построить будущее, которое упокоит их души, – отец разрядил обстановку, но ярость от сказанных мною слов уже проскользнула в глазах китайского босса.

– Хорошие слова, Алдо. Стоит ли за это выпить?

– Разумеется, – мой отец поднял стакан, и все последовали его примеру.

Продолжая трапезу, мы плавно приближались к тому, зачем пригласили людей, которых не считали дружественным союзом. Не раз обговаривали предложение, соглашаясь с условиями отца, во мне зудела неуверенность, что план действительно хорош.

Спустя полчаса я понял, что этого будет недостаточно. На этот случай я припрятал туз в рукаве, который определенно не понравится отцу.

– Ваше желание, чтобы Триада не вмешивалась в дела с Каморрой? – Дэниел уточнял очевидные вещи.

Помимо вмешательства, он думал, что мы потребуем помощи, но мне не требовалась его помощь. Скорее всего, я бы начал играть грязно, игнорируя законы мирных жителей, но я был попугаем своего отца, соглашаясь на первое: без лишнего шума.

– Как лицо, которое имеет больше прав на страну, которую курирует мой старший сын. Мы предлагаем вам место в Торонто к доступу на черный рынок, в обмен на полное безразличие к происходящему в отношении семьи Волларо. Это разборки двух семей, не синдикатов, игра должна быть честной.

– Вот как, – Дэниел отпил из стакана свой виски. – Интересное предложение, но мне хотелось бы внести правки.

– Уверен, мы сможем скорректировать предложенные условия, – мой отец пошел навстречу, чтобы у Ли не было вариантов для отказа.

Люди Дэниела, что стояли в шеренгу позади китайского главаря, наблюдали за нашими движениями, их лица были непроницаемы. Каждый из них просчитывал шаг, в каком направлении отправится пуля, чтобы преодолеть нужную траекторию и попасть в точку, которая сразу приведет к смерти.

По прохождению сорока минут Дэниел подозвал к себе одного из парней, и тот передал ему красную коробку.

Вито потянулся за пистолетом, я метнул взгляд, не одобряя резкий жест, заметив напряжения азиатов.

– Все в порядке, – поднимая руку, заставляя своих людей отступить на шаг назад. – В Китае есть традиция…

– Трахать чужих женщин глазами, – прохрипел Антонио, держась из последних сил, чтобы не вылить остатки виски в лицо Алану.

Повисла тишина, Дэниел перевел взгляд на брата.

– С каких пор это стало оскорбительно для дамы без кольца? – Алан специально сделал на этом акцент, проведя языком по белоснежным зубам.

У Лиа раскраснелись щеки от неловкости, ее рука сжимала колено Антонио под столом, пытаясь сдержать агрессию.

– Пап! – Эйми так громко крикнула, что мое сердце подскочило.

Розабелла держала дочь за руку, которая выворачивалась из ее хватки, издавая крики, не понимая, почему нельзя перемещаться по дому. Я встал из-за стола, направляясь к ним.

– Опускай, – сказал я девушке, ее зеленые глаза виновато посмотрели.

Эйми подбежала ко мне, схватившись за брюки, чтобы ее больше никто не трогал. Я погладил ее по голове, поправляя бантик, который завязала ей мама, под цвет голубого платья.

Задрав высоко голову, открыв рот, но тут же отпрянула, испугавшись Дэниела, который стоял позади меня.

Ли обернулся на своих людей, скомандовал на китайском, все тут же поспешили к выходу.

– У меня есть для тебя подарок, – он присел на одно колено, чтобы казаться менее большим.

Теодоро возник из ниоткуда рядом с нами, его грудь раздувалась от тяжелого дыхания. В нем горел огонь собственничества, а когда Эйми протянула Ли свою крохотную ручку, и вовсе перестал дышать. Я переживал, что парень умрет от сердечного приступа.

– Два года, очень важная дата в Китае, – начал Дэниел, я сверлил его сверху, мои мысли были разнообразны.

Босс Триады стоит на колене возле моих ног, мой брат уже придумал несколько неприличных шуток по этому поводу. Я присел рядом, чтобы это не казалось странным и не разыгрывало еще больше фантазии смотрящих.

Алан подошел, протягивая красную коробку Дэниелу.

– Ребенка окружают несколькими подарками, которые олицетворяют путь в его жизни, – открывая коробку, показывая мне содержимое, прежде чем предложить Эйми.

Книга, китайские старинные монеты и кукла. Голубые глаза Эйми загорелись до того, как она могла увидеть содержимое коробки.

– Дядя предлагает тебе выбрать то, что тебе больше всего нравится.

Дочь недоверчиво заглянула, незнакомые лица пугали ее, развернувшись, она уткнулась в мою грудь.

– Вы пугаете ее, – пробубнил Тео за моей спиной. – Эйми, просто скажи, что тебе понравилось, я достану для тебя.

Калабрийский принц начинал все портить, возомнив себя в очередной раз спасателем. Но я тот, кто наденет на него спасательный круг и выбросит в открытый океан с большой радостью.

– Теодоро, не хочешь присоединиться к столу вместе с сестрой? – давая понять, что он мешает.

Парень напрягся, но не пошевелился с места.

– Кукла, – пропищала Эйми.

– Отличный выбор, – Дэниел протянул ей игрушку. – У тебя будет большая и крепкая семья, красавица.

Она уже ее обрела, подумал я, когда поднимал дочь на руки, передавая Тео.

– Вот, – протянув коробку. – Это все же подарок.

Мы вернулись к столу, мама и Лиа уже не было, приборы сменились на чистые, а стаканы наполнены. Отец прикурил сигару, предлагая Дэниелу, но тот вежливо отказался.

– Сколько процентов от китайского бизнеса вы хотите? – спросил в лоб Дэниел, звеня льдом в стакане.

– Без процентов, – ответил я.

Он покачал головой, опустив взгляд, раздумывая, насколько было бы прибыльно распродавать яды в Торонто. Первые полгода бизнес едва ли достигал двадцати процентов от общего рынка по всему миру. Мой отец на это и рассчитывал, по прохождению полутора лет Триада откажется от сотрудничества из-за слабой отдачи, перекрываемыми нашими товарами.

Ли, вероятнее, догадывался об этом, поэтому задавал наводящие вопросы, ожидая, что мы предложим что-то более интересное.

– Никаких процентов, никакого союза, территория будет той, что любезно предоставит Ндрангета. Мои парни ничего не будут иметь в тех районах, вложения будут расти, но никакого дохода. Вы принимаете меня за идиота? – он выдохнул, отпивая виски.

– Хороший старт для проверки на дружелюбность, – выдыхая дым, отец раздражал китайцев только больше. – Вам нужно вернуться в Канаду, нам нужен союзник, в котором мы будем уверены.

– Действительно думаешь, что можешь устраивать мне проверки? – тон Ли повысился. Алан посмотрел на Антонио, мой брат был расслаблен и мысленно подбирал, из какой винтовки прострелит его голову.

– Я обязательно устрою тебе проверку, Дэниел, но не сейчас, – ударив по столу, встав, он не был тем, с кем бы я когда-либо хотел общаться. – Сейчас я хочу, чтобы ты не совал свой нос в дела, которые тебя не касаются, потому что я собираюсь сжечь гребанный Лос-Анджелес вместе с кланом Волларо.

Мы смотрели друг на друга, как два разъяренных быка, и я уже не разделял, кого хотел сжечь первым: династию Ли или Волларо.

– Тогда предложи мне что-то действительно стоящее, – Дэниел поднялся следом, я заметил пистолет за поясом, находясь перед ним полностью безоружен.

– Алонзо, принеси бумаги, – скомандовал я, не разрывая взгляда.

Через две минуты я протягивал бумаги Ли, моя подпись была уже подготовлена. Его взгляд упал на бумаги, не решаясь взять.

– Моя компания достаточно стоящее для тебя, Дэниел?

– Кристиано! – отец ударил по столу, вскочив. – Что ты делаешь?

– Спасаю жену, – тихо ответил я, но я уже видел, как мама и Лиа прибежали на крик.

Ли взял бумаги, пробежавшись взглядом, прошло несколько секунд, он засмеялся, присев обратно на стул.

– Любовь, действительно, безумна. Но я рад, что мы вершим новую историю, – поставив свою подпись, он протянул мне руку, как завершающий процесс заключения успешной сделки.

– Я пожму твою руку, когда удостоверюсь, что действительно достоин.

– Тогда нам пора, – поднимаясь с места, передавая бумаги.

Даниэль поблагодарил маму за угощение, одновременно прощаясь с Алдо. Отец прожигал меня взглядом, полным нескрываемой ярости. Я ослушался его, преступил запрет, и лишь боги ведали, что меня ждет, когда последние гости покинут виллу.  Его серое от злости лицо пылало на расстоянии, обжигая все вокруг.

Мама покачала головой, ее глаза выражали испуг, все еще не понимая, что произошло. Эйми снова захныкала, услышав ее плач, тут же поспешила к Розабелле.

Мы вышли на улицу, машины были готовы к отъезду.

– С завтрашнего дня я уезжаю в Лас-Вегас. Постарайся до моего приезда навести порядок, – объявил Ли, спускаясь по лестнице.

Отец дождался, когда последняя машина скроется за воротами, прежде чем припечатать меня к раскаленной стене дома.

– Ты принимаешь решения на моих глазах, которые идут вразрез с моим словом, – рука сильно сжала мою шею, а вторая зависла в воздухе, вероятнее для пощёчины.

– Он бы не согласился с твоими, – прохрипел я.

– Ты раздариваешь то, чего достигала твоя семья не одним поколением, развязывая руки врагу.

Отец не знал, что у Витэлии оставалась равная мне доля акций, фактически мы потеряли только часть от масштабного бизнеса. Деньги, компании, статус в обществе влиятельных людей не столь важны. Мне было важно, чтобы на теле моей супруги не появлялось шрамов, чтобы она улыбалась мне, была в безопасности, дома, в моих объятиях.

– Я достигну другого, если Витэлия будет рядом, – отец знал, я могу.

Дверь с грохотом распахнулась, мы оба обернулись. Алдо разжал мое горло, увидев свою женщину. Мама стояла в дверях, на глазах наворачивались слезы, а руки тряслись.

– Она задыхается… – глотая слезы, едва разобрав слова. – Эйми задыхается.