Вот уже около тридцати минут я стояла в клетке, прислонившись к железным прутьям, что больно врезались в лопатки. В мужских взглядах читалось недовольство, проходящие мимо кидались грязными фразами в мой адрес, переключаясь на главную сцену.
Мои глаза встретились с Аланом, что сидел на своем привычном месте, в окружении своих людей. Его рука поднялась в воздух вместе со стаканом, наполненным выпивкой, улыбаясь, отпивая в мою честь. Закатив глаза, переводя фокус внимания на соседний столик, где сидел Марко, Анджело и Джейсон. Холодный взгляд был устремлен в мою сторону, будто в помещении кроме нас никого не существовало. Свободный стиль в одежде, который он предпочитал, подходил к его хладнокровному образу жестокого парня-убийцы. Кожаная черная куртка поверх белой майки, темные джинсы и высокие ботинки на громоздкой подошве.
Официантка подошла к их столику, медленно склонившись перед Марко, открывая вид на пышную грудь. Ткань и без того короткого платья задралась вверх, демонстрируя соседним столикам свои красные стринги. Мне вспомнился инцидент в Монреале, как я получала удовольствие, принося в жертву свое дорогое нижнее белье, окутывая толстую шею заместителя мэра.
Превосходно.
– Может, уже сдвинешься с места? – возмущенный мужской голос обратился ко мне.
Опустив взгляд, увидев мужчину с бутылкой пива в руках. Его волосы были взъерошены, белая рубашка помята и испачкана губной помадой. Свободной рукой он залез в карман брюк, кинув мне несколько купюр.
– Для мотивации порадуй нас.
Сев за небольшой круглый столик, где он отдыхал со своими друзьями, три пары глаз замерли в ожидании танца. Скользнув по предметам на столе, заметив складной ножик в руках одного из мужчин, что отрезал по кусочку от яблока.
– Мне потребуется один маленький атрибут, чтобы мой танец был не таким скучным, – сделав голос мягким, а движения робкие, заставляя поверить их в собственную беспомощность и полную подчиненность. – Будет красиво, если я разрежу футболку на себе.
Мне не стоило долго ждать, мужчина подскочил с места, выхватывая нож из рук друга, протягивая мне.
– Ты получишь еще больше, если покажешь свои сиськи, – его глаза блестели от одного только слова.
Похотливое животное.
Легкое касание его руки давало мне большего взаимодействия с разумом, чтобы бедняга спроецировал как можно больше грязных фантазий перед смертью, не заподозрив скрытого мотива.
– Только не уходи, – попросила я, рассматривая красоту лезвия, поблескивающее от светодиодов. – Щедрые мужчины должны быть в первом ряду.
Одной рукой оттягивая брюки, поправляя член, вторая держалась за клетку рядом с мыском моих кроссовок.
В одно мгновение сталь полоснула его лицо, и крик боли разорвал тишину. Мужчина отшатнулся от клетки, инстинктивно хватаясь за окровавленную щеку. В последний момент он ухватился за край стола, обрушив на пол все, что на нем стояло. Я проскользнула сквозь решетку и вонзила нож ему над ключицей. Крик наполнил тесное пространство, но музыка продолжала греметь, заглушая его отчаянный вопль.
Мой охранник оторвался от клетки, одновременно доставая оружие с товарищами пострадавшего.
– Отошла от него! – приказал он, я подняла взгляд.
Два ствола указывали прямо мне в голову, третий в спину.
– Трое против одной беспомощной девушки с ножом, – пролепетала я, взяв за рукоятку, медленно прокручивая, углубляя нож в теле.
Чувствуя, как пальцы пачкаются теплой кровью. Мужчина застонал от боли, кажется, он не мог сопротивляться, алкоголь убил все силы.
– Уберите свои игрушки, а то ваш товарищ истекает кровью.
Любитель фруктов проигнорировал мою просьбу, сделал шаг ко мне. Вцепившись в его руку, в которой он держал пистолет, ударяя коленом в живот. Звучно выпуская из легких воздух, сильная рука дрогнула, мужчина спустил курок, раздался выстрел вместе с визгами перепуганных девушек. Я успела перенаправить выстрел в потолок, забирая оружие в свои руки, забираясь на стол, целясь в солдата Каморры, что приставила ко мне Мартина.
Мои движения были быстрыми, четкими и заранее продуманными, чтобы не нанести урон окружающим, но обратить на себя внимание. Мне нужно было проявить храбрость, показать непреклонность.
Я отстаивала честь не только семьи, но и целого синдиката, где женщины не преклоняют колено перед мужчинами, они сражаются с ними наравне.
Выстрелив дважды в солдата, нанося лишь незначительные раны, которые запомнятся на всю жизнь. Мужчина упал на колени с простреленными ногами, выронив свое оружие.
– Что за сумасшедшая шлюха нам попалась? – спросил мужчина друга, единственный, кто из тройки остался с оружием, не считая моего раненого надзирателя.
– Просто убей ее! – посоветовал друг.
Палец мужчины дернулся, в этот же момент, когда я готова была стрелять на поражение, тело упало замертво на стол, а после сползло на пол, исчезая из вида. Сердце бешено билось в груди, Марко стоял напротив, все еще прицелившись, его взгляд испепелял окружающих.
Мои руки со всей силой держали пистолет, я боролась со слабостью в теле, глубоко вдыхая носом воздух, но от смешанных запахов тошнота вернулась. Спрыгнув со стола, бросив оружие хозяину, направляясь в сторону бара.
– На нас напали! Ндрангета! Напала! – душераздирающий крик парня со стороны главного входа.
Его лицо было залито кровью, голос сорвался на последнем слове, прежде чем он упал с высоты своего роста. Мужчины достали оружия, музыка стихла или же мне так показалось, потому что голоса заполняли пространство зала. В эту же минуту послышались выстрелы, один за другим уничтожая все на своем пути. Обхватив голову руками, я почувствовала, как сильные руки обвили мою талию, таща в противоположную сторону от главного входа. Едва успевая перебирать ногами, чувствуя дыхание Марко, который расчищал для нас проход, отталкивая разъяренных посетителей, жаждущих крови возмездия.
Открывая передо мной дверь, проталкивая меня в темный коридор. Я обернулась и, прежде чем она закрылась, увидела лицо Теодоро, перепачканного кровью. Внутри словно все рухнуло, уровень тревоги за родного мне человека поднялся до максимального предела, о котором я даже не подозревала.
– Там мой брат! – вцепившись в ручку двери, но Марко заблокировал проход, вцепившись в меня своими холодными пальцами. – Он погибнет, отпусти меня!
– Мне плевать, – он схватил меня за бедра, закинул на плечо.
Я даже не успела возразить, как мы оказались на улице. Впервые за целый день, проведенном в подвале, мои легкие наслаждались свежим воздухом, вместе с этим появилось головокружение, Марко опустил меня на землю, точнее, сбросил с плеча, из-за чего я едва не поцеловала своей задницей землю.
Прижав ладонь ко рту, успевая добежать до первых попавшихся на моем пути кустов. Желудок выжимал все содержимое, до такой степени, что мои глаза защипало от слез. Сердце колотилось без остановки, и после того, как рвота прекратилась, меня пробрало в дрожь.
– Насколько эта ситуация выглядит дерьмово? – голос Анджело послышался за спиной.
– Они стараются, но все еще недостаточно. Если в течение пяти минут не случится чудо, парень умрет, – обернувшись на высокомерие слов, выпрямляясь.
– Не смей говорить о смерти моего брата в моем присутствии! – толкая каменную грудь Марко, он резко перехватил мое запястье.
– Тише, минуту назад ты поклонялась декоративным кустам. У тебя болезненный вид.
Марко издевался, специально играя на моих нервах. Это читалось в его взгляде, что сиял от удовольствия сказанных им же слов.
– Потому что меня начинает тошнить при виде тебя. Настолько ты мне противен, – Анджело подавил смех, наблюдая за нами, скрестив руки.
Рука Марко обхватила мое горло, слегка сдавливая, притягивая ближе к себе, взгляд сменился, пытаясь подавить и напугать меня.
– Ты сойдешь с ума, vendetta. Я сведу тебя с ума, просто подожди, – проводя большим пальцем по моему подбородку.
– Что насчет меня? – склонив голову вбок, принимая его игру. – Как думаешь, смогу ли я сделать то же самое с тобой?
Марко изучал меня еще минуту и просто отступил, стиснув челюсть, играя желваками.
– Уезжайте, Анджело, по возможности не пересекайтесь с отцом, – скомандовал брату, скрылся за дверью, возвращаясь в клуб.
Сколько же нужно терпения, чтобы выносить нескончаемую череду дерьма, преследующего тебя по пятам? Сейчас мне бы хотелось вернуться во времена наших прадедов, полная свобода действия. Времена жестоких нравов и кровавых вендетт.
Раньше, когда произносили слово «мафия», людей окутывал страх, сейчас это звучит как бренд. Беспричинная жестокость автоматически превращает тебя в зверя. Ндрангета должна уметь договариваться, и только в крайнем случае убивать. Но мои пули в большинстве сделок раскрепостили бы моих союзников быстрее, чем красивая и скучная речь, которая всегда тратила мое драгоценное время.
Ночной бар «Феникс», который утром превращался в неприглядную и безобидную булочную. Китайцы – фанаты скрытности, настолько одержимый народ, что отстраивали целые города под землей. Множественные лабиринты, железные двери с замками и ароматами сандаловых палочек, после которых жутко болела голова.
Мы появились в самый подходящий момент, как раз когда Теодоро допивал виски. Коснувшись подбородка, проводя по отросшей щетине, вспоминая самые некрасивые слова на итальянском. Наши люди сидели в дальнем углу, наслаждаясь закусками, я готов был их поджечь, бросая яростный взгляд. Заметив наше присутствие, парни подскочили, опуская глаза в пол.
Несмотря на дружелюбную атмосферу, я перешагивал трупы людей, пачкая подошву своих дорогих итальянских туфель кровью.
Конделло младший сидел за столиком вместе с Аланом, а с другой стороны стоял Марко, он видел, как я приближаюсь, но не посчитал меня за серьезную угрозу. Очень опрометчиво с его стороны.
– Кристиано, добро пожаловать, – Алан встал с места, пожимая мне руку.
– Так ты ушел на чайную церемонию, говнюк, – не выдержал Антонио, косясь на Волларо.
Напряжение брата передалось и Вито, что стоял позади, готовый в любой момент выстрелить.
– Что такое? – Марко едва открыл рот, внутри закипела кровь. – Я еще ничего не успел сделать, а вы уже желаете мне смерти, как грубо.
Поднимая скучающий взгляд ледяных глаз, уголок его рта потянулся вверх, насмехаясь мне прямо в лицо. Ублюдок.
Сделав шаг навстречу, выдерживая его взгляд. Мне потребовалось слишком много, чтобы контролировать свои эмоции и не ударить Марко.
– Говорят, если чего-то сильно желать, то оно сбудется.
– Значит, я могу рассчитывать на твою жену?
Теодоро подскочил раньше, чем я успел повестись на этот дешёвый трюк с моим разумом. Марко любил играть на эмоциях людей, в этом ему не было равных, но та граница, которую он постоянно пересекал по отношению к своей жертве, недооценивала силы противника.
– Все, на что ты можешь рассчитывать, это на вырытую могилу! – Теодоро схватил за грудки Марко, кипя от наглости.
– Пять минут назад умереть мог ты, – напоминая парню о его проигрыше.
Это был главный вопрос, который крутился в моей голове. Как они пришли к перемирию и не убили его до нашего прихода?
– Тео, отпусти его, – спокойно попросил я. – Сейчас же!
Парень оттолкнул Марко, оборачиваясь ко мне лицом. Не совсем красивая история на его лице. Небольшой порез на скуле, рана на лбу, из-за которой его милое лицо было перепачкано кровью, но больше всего пострадал левый глаз, почти заплывший, не позволяя веку открываться до конца.
– Вито, ждите нас на улице, – приказал я, приставив деревянный стул к столу, чтобы сесть.
И только после того, как Морелло вывел всех наших людей вместе с Теодоро, я начал говорить:
– Не люблю быть в долгу, поэтому перейдем сразу к делу, – посмотрев на Алана, пытаясь игнорировать Марко.
Антонио сидел рядом, не спуская с блондина глаз. Закрытая поза брата означала полное недоверие и контроль всех пушек, что прятались под одеждой. Одно неловкое движение или косой взгляд, он выполнит свою работу.
– Думаю, мы можем накинуть парню пару очков за смелость. Хочу признаться, я был слегка удивлен, что он пришел сюда один, – достав сигарету из пачки, предлагая Антонио. – Дай знать, если парень утомит тебя.
– И все же наши люди пострадали, – вклинился Марко, откинувшись на спинку дивана. – Но ты прав, мы сможем забыть, скажем…двадцати килограммов «канадского счастья» будет достаточно, чтобы пережить.
– Настолько низко пали, что попрошайничаете у вражеского синдиката? – Антонио прищурился, чувствуя подвох. – Хотя, учитывая, что в семье живет наркоманка со стажем, этого не хватит и до будущего года.
– Будь аккуратнее с выражениями.
По лицу Волларо было заметно, что его задели слова брата. Младшая сестра Каролина была зависима. В мафии гуляет закон о запрете употребления собственно товара, но с годами все становится абстрактным. Каморра вообще отказывалась подчиняться каким-либо правилам. Пока это не препятствует делу, проблема может жить, но, как правило, в большинстве случаев она не доживает до момента, когда ее принудительно требуется убрать, она сама умирает.
– Иначе вы, как всегда, выстрелите в воздух? – стиснув челюсть, повернувшись к Марко, возмущенный очередной угрозой. – Мы заключили договор, но твой отец принял как должное.
– Договор был между вами, и, насколько мне известно, никаких бумаг не поступало. Компания все еще твоя, Кристиано…Поэтому в твоих же интересах сделать все быстро, – Марко потянулся за сигаретой. – Не переживай, я буду нежен с твоей женой.
Бросая зажигалку на стол, делая первую затяжку. Я хотел, чтобы он мгновенно сгорел заживо. Он посмотрел на свои часы, «Ролекс», другого бренда часов для этой семьи просто не существовало.
– Три часа ночи, думаю, vendetta уже сладко спит, согревая мою кровать, – выдыхая сигаретный дым мне в лицо.
– Теперь я убежден, что вы все употребляете, – прорычал Тони, пока во мне копился гнев, пытаясь прорваться наружу. – У тебя галлюцинации, ублюдок. Ви скорее оторвет тебе член, чем ляжет с тобой в одну кровать.
– Просто мне невозможно отказать, Тони, – мгновенная атака, заставившая моего брата вскочить с места, достав оружие.
Схватив брата за руку, давая понять, что не одобряю его эмоциональность, но благодарен за отстаивание чести моей жены. Я знал, Марко блефует, Витэлия уважала себя настолько, что пресекала любое неуважение. Разочаровавшись однажды, завоевать доверие моей жены уже не удастся.
– Не могу отказать себе в желании пустить в тебя пулю, Волларо, – продолжил Антонио не унимаясь.
Марко пожал плечами, зажав сигарету в зубах. Взяв свой мобильный со стола, спустя минуту он развернул экраном в нашу сторону.
Меня пробил ледяной пот, на экране шло видео Эйми и Лиа, мирно спящие в своих кроватях. Кто-то был в доме, но как они могли обойти столько солдат и Алонзо?
– У тебя милая подружка, Тони, – рука брата медленно опустилась. – Ну что, все еще преследуешь свои желания или передумал?
– Если ты посмеешь напугать мою дочь… – не слыша собственного голоса из-за шума в ушах. – Я выпотрошу тебя. Обещаю.
– Давайте закончим на дружелюбной ноте, – вклинился Алан, чувствуя наше напряжение. – Кристиано, пятнадцать достаточно.
Напоминая о нашем уговоре, который эти псы выпрашивали. Поднявшись с места, разрывая контакт с Волларо, сердце билось о ребра с такой злостью, что я готов исполнять свою угрозу с этой минуты.
– Десять, – прорычал я, отрывая взгляд от Марко и его надменной улыбки. – Каждому.
Они получат то, что заслуживают. Неподчинение Тео в итоге сыграет мне на руку, но он никогда не узнает об этом.
– Договорились.
Алан протянул мне руку, но вместо меня ее принял Антонио, после чего мы молча покинули клуб «Феникс», не обмолвился ни словом.
Моя нога не перемещалась с педали газа, выжимая из машины всё, на что она способна, заставляя сделать невозможное. Было бы чудо, если седан умел летать. Мне было плевать на светофоры, указатели и прочие ограничения скорости. Всё, о чём я мог думать сейчас, о дочери и ее безопасности. Биение сердца отдавало в уши, а глаза затянула пелена ярости. Чувство вины рвало мое сердце на части, стоило оставить Эйми с родителями, но тогда я не смог контролировать ситуацию, находясь на таком расстоянии.
Ударив со всей силы по рулю, выкрикивая на итальянском.
Казалось, что мое тело горит в агонии, помести меня в ванну, доверху наполненную льдом, он бы тут же расплавился. Лос-Анджелес превращал мою жизнь в череду бедствий, я словно попал в банку, которую плотно закрыли крышкой.
Остановившись у ворот, оставляя черные отметины на прилегающей дороге, охрана засуетилась, открывая ворота. Вздымая гравий у входа в дом, вылетая из машины:
– Алонзо! – закричал я, в надежде, что он все еще жив, чтобы спросить с него.
Мужчина сидел на диване в своем классическом черном костюме, хватая его за воротник пиджака, поднимая на ноги.
– Чем ты занимаешься, когда я приказал тебе охранять дом?
Алонзо свел брови, не понимая, о чем я.
– Выполняю твой приказ, – в своей спокойной манере ответил он. – Объясни мне, что случилось?
– Где моя дочь?
– Спит в своей комнате вместе с мисс Лиа, ничего не изменилось.
Отпуская консильери, отходя на несколько шагов, проводя рукой по лицу, звучно выдыхая.
– Ты уверен?
– В чем сомнения, Кристиано? Моя семья клялась в верности Ндрангете не одним поколением, мои люди…
– Твои люди, – прервав его на полуслове, закричав снова. – Пошли против босса, последовав за парнем, и глупо погибли.
– Смерть за семью Конделло для солдата никогда не была глупой. Они пошли за ним, потому что уже больше шести лет Теодоро тот, кто отдавал приказы.
Алонзо словно ударил меня в уязвимое место, лишая воздуха, открыто заявив, что Теодоро стоит со мной на одном уровне иерархической цепочки. Являясь ребенком предателей, пред ним все еще склоняли головы.
– Под моим управлением единственное слово, которое они должны беспрекословно выполнять… Это моя жена, – напоминая Павези, в чьи руки перешло управление Калабрии. – Пока он живет, спит и ест на моей территории, он не более чем обычный солдат. Запомни это, Алонзо!
Послышались шаги за спиной, Антонио, Теодоро и Вито вошли в гостиную.
– Крис, парень кое-что узнал, уверен, тебе это не понравится, – Тони плюхнулся на диван. – Никто не пробирался в дом, они снова обвели нас вокруг пальца.
Во мне заиграла доминирующая сторона, в мгновение я пересек расстояние и, пригвоздил парня к стене, но он сумел вырваться, попытавшись нанести мне удар. Успев увернуться, повалив его на пол, заламывая руку, стараясь не вырвать его плечевой сустав, Теодоро вскрикнул от боли. Антонио тут же встал, а Вито напрягся.
– Кто дал тебе право управлять без моего приказа? – Он пытался вырваться, пока я не прижал его тело коленом, вдавливая в пол. – Тебе никогда не стать боссом, пока не научишься ценить жизни защищающих тебя людей и идти на поводу амбиций.
– Пошел к черту, Ринальди! – прохрипел он, дергая руки. – Бесишься, потому что я не целую землю, по которой ты ходишь?
Хватая его за плечи, поднимая с пола, слыша, как рвется ткань футболки. Картина, что висела на стене, была как нельзя кстати, потому что в следующее мгновение я разбил стеклянную рамку, припечатав лицо Теодоро, рассекая и без того поврежденное лицо. Отталкиваясь от стены, парень продолжал сопротивляться моей силе и успешно нанес удар в нижнюю часть лица, разбивая нижнюю губу. Привкус крови во рту стал концом моего контроля, с этой секунды я не слышал ничего и никого, состояние аффекта захлестнуло, призывая к разрушению всего, что препятствует на моем пути.
Брат подскочил ко мне, преграждая путь, пытаясь удержать меня на месте, Вито вцепился в меня сзади. Теодоро опустился на диван, тяжело дыша, Алонзо приблизился, защищая, если потребуется.
– Кого вы, дьявол, защищаете? – огрызаясь, посмотрев в глаза брата.
– Тебя. От последствий, которые ты можешь совершить, – Вито знал, что говорил, мой брат был не единственным, кто видел меня в гневе.
– Захочет ли Ви быть с тобой, если ты оставишь от ее брата огромное пятно на диване? – добавил Антонио.
Я перестал двигаться, взвешивая слова брата. Девяносто девять процентов, Витэлия больше никогда не захочет меня видеть.
– Тебя так злит, что я не стал сидеть, придумывая очередной план-пустышку, а просто начал действовать?
Теодоро ухмыльнулся, стирая кровь с лица, что капала с подбородка.
– И к чему это привело, Тео? – Прищурившись, ожидая ответа, желательно с извинениями. – Всё, что ты сделал – подставил ее. Потому что за каждый твой необдуманный шаг будет платить она, Тео. Ты оказался на территории сразу двух кланов, китайцы теперь будут пристально следить за тобой.
– Мы достаточно их слушали, но этого не хватило, – подскочив с места, закричал он в ответ на меня. – Они насмехаются над нами, а мы принимаем их пощёчины. Насилие – единственный язык, который понимают эти твари!
Донесся детский плач со второго этажа, мы одновременно подняли головы к лестнице, Лиа стояла, укачивая Эйми на руках, в одной пижаме.
– Почему кричите в доме! Вы вообще видели, сколько времени? – Девушка поморщилась от яркого освещения, спускаясь к нам.
Дернувшись к ним, я забыл, что меня по-прежнему держали.
– Отпустите, – Прорычав, забыв про все, что происходило до этого момента.
Взяв аккуратно Эйми из рук Лиа, прижимая к своей груди. Она снова захныкала.
– Chut, ma petite étoile* (тише, моя маленькая звездочка).
У Эйми раскраснелись щеки, я коснулся маленького личика, чтобы вытереть мокрые дорожки из слез.
– Кристиано, что с твоим лицом? – спросила Лиа, потянувшись, заметив разбитую губу, но я резко отошел от нее, не желая, чтобы она касалась меня.
Девушка, испугавшись, отдернула руку, взглянула на ребят, Антонио напрягся. Это выглядело грубо с моей стороны, но я желал только одних рук, касающихся моего лица.
– У нее температура? – спросил я, разорвав неловкую тишину.
– Она звала тебя во сне, а потом мы услышали ваши крики, – Лиа переминалась с ноги на ногу, словно это ее вина.
– Это не твоя вина, – Обходя девушку, поднимаясь в комнату. – Алонзо, мне нужен врач, немедленно!