Арбери, расположившись на кожаном диване в личном кабинете, небрежно закинула ногу на ногу, и ее туфелька кокетливо покачивалась в воздухе. Черные глаза скользнули по мне оценивающим взглядом, словно прикидывая, какую роль я сыграю в ее ближайших планах.
– Чтобы ты ни решила, я не стану воспринимать это всерьез, – пройдя до дивана, устроившись в противоположном углу, предупредила я.
У женщины были узкие черты лица, слегка выражены скулы, прямой нос, густые брови и длинные волосы, доходящие до лопаток, уложенные волнистыми прядями. Идеальный лоб без единой морщины, что прятались за филлерами, сохраняя былую молодость. На вид ей было около сорока, но внешность в паре с косметологическими процедурами обычно бывает обманчивой.
– Тебе лучше не сопротивляться, особенно в этом месте, – встав, пройдя к шкафу, достав оттуда два бокала и бутылку виски.
– И быть, как все, послушной шлюхой?
Ее тонкие губы вытянулись в легкую улыбку, мои слова ее не задели.
– Иногда послушание может спасти твою жизнь, – протягивая мне бокал, ответила женщина.
– Не вижу, чтобы мне что-то угрожало, – отказавшись от выпивки, пожимая плечами.
Поставив бокал на стол, женщина вернулась на свое место. Она была расслабленной и уверенной, казалось, ничто не могло задеть или обидеть ее, потому что на подобное у нее выработался иммунитет.
– Почему ты так сопротивляешься судьбе?
Сделав глоток, она обернулась в мою сторону, пытаясь узнать причину.
– А ты? Почему ты принимаешь то, что навязано другими?
Мой встречный вопрос вызвал напряженную улыбку, допивая крепкий напиток, Арбери еще несколько секунд разглядывала кубики льда в стакане.
– Мне было пятнадцать, когда отец продал меня албанской мафии за долги. У него всегда была мечта стать богаче, но в итоге его мечты делали нас только беднее. Три года мы со старшей сестрой работали прислугой в доме Кри, он любил, когда молодые девушки выполняли его приказы, – она слегка поморщилась, возвращаясь к неприятным воспоминаниям. – Мне было страшно, и вместе с этим я пыталась бороться, но сестра всегда предостерегала меня, что такое поведение приведет к беде. Тогда я очень сильно на нее обижалась, забывая, сколько раз она спасала меня. В один из дней мы с подругой решили бежать, но нас поймали. Кри преподнес урок каждой, сестра просила его на коленях за меня, она единственная была самой смелой в тот день, когда я стояла, трясясь от страха. Это был последний раз, когда она была наказана за мои ошибки. Кри убил ее, но сдержал свое слово, оставив меня в живых.
Короткая история о жизни Арбери, то, как она держала себя под маской нескончаемых кошмарных воспоминаний. Женщина была товаром, который покупали за деньги и использовали, как вещь. Картинки в моей голове мелькали в разных вариациях того, как жестоко могли к ней относиться, а она, сохраняя себе жизнь, терпела надругательства. Я судорожно вдохнула, стараясь унять дрожь медленным выдохом.
– Быть может, тебе ничего и не угрожает, но за твои поступки будут страдать твои близкие. А это приносит больше боли, с которой придется жить остаток дней, что тебе отмерено судьбой.
– Когда ты потеряла всех, ты еще могла бороться, но сдалась, – ответила я, думая о ее выборе.
– Большее, что я могла сделать для нее в благодарность.
– Жить жизнь куклы, прекрасный выбор! Продавать тела других девушек, ломая их, как когда-то сломали тебя? Уверена, твоя сестра гордится тобой.
Мое сердцебиение участилось от несправедливости, вспоминая, как невинная девушка пыталась прикрыть свое обнаженное тело. Арбери не пыталась спасти тех девочек, скорее она обезопасила свою шкуру, отвлекая на них внимание клиента. Женщина по-прежнему осталась трусихой, проглотив свой характер, побоявшись смерти и живя в смирении.
– Ты слишком юная, чтобы понять это, – встав, она прошла к двери. – Даже если ты будешь главой синдиката, мужчины никогда не будут воспринимать это всерьез. Управлять их зона ответственности.
– Просто ты не встречала правильных мужчин, – откинувшись на спинку дивана, чувствуя свое превосходство. – Приходи еще, Арбери, ведь я тоже могу раздавать советы, в отличие от твоих они будут полезными.
Губы женщины сжались от недовольства, она вышла за дверь, оставив меня остывать от бушующих мыслей.
Спустя минут пятнадцать мое тело и вовсе расслабилось, закинув ноги на диван, прикрыв глаза, погружаясь в легкий сон. Проснулась я от холодного прикосновения чьих-то рук к моим, распахнув глаза, буквально подскакивая на месте.
– Прости, – девушка отошла от меня с извинениями.
Поставив ноги на пол, упираясь кулаками в мягкое сиденье дивана. Девушка лет девятнадцати стояла с широко раскрытыми глазами, сжимая в руках одежду. На ней были короткие обтягивающие шорты и топ, едва прикрывающий грудь. Потирая глаза, избавляясь от черных точек, что танцевали в пространстве.
– Арбери сказала отнести одежду, чтобы ты переоделась, – у нее был заметный акцент.
Девушка нервничала, но не я была причиной тревоги, скорее то, что поджидало ее в ближайшее время. Взяв идентичный наряд из ее рук, бросив на диван.
– У тебя будут проблемы, если я не надену это? – спросила я, поднимаясь.
Девушка, отрицательно помотав головой, скрестила руки. Мне понравились ее кудрявые темные волосы, так отлично сочетающиеся с золотым цветом кожи.
– Такого рода проблема была куда приятнее, – обняв себя руками, она старалась унять дрожь в теле от волнения.
Указав ей на диван, девушка послушно села, наблюдая за мной, пока я рылась в шкафах в поисках воды.
– Как тебя зовут? – спросила я, прерывая тишину в комнате.
– Дашери, а тебя? Ты не похожа на албанскую женщину.
– Витэлия, мой отец был итальянцем, а мать русской. Я наследница Калабрийского синдиката, с недавних пор, – разочарованно захлопнув дверцы шкафа, направляясь к столу.
– Ты мафия? – глаза девушки округлились. – А как ты оказалась в таком месте?
Она была любопытной, как моя Эйми, которая познавала мир.
– Меня похитили и пытаются приручить.
Раздобыв наконец воду, наливая в стакан, тут же опустошаю его.
– Как долго ты здесь? – вернувшись на диван, поджимая под себя ноги.
– Где-то полтора месяца, – ее глаза отражали печаль.
– Вас тоже привезли из Нью-Йорка?
Я уточнила, вдруг их истории с Арбери похожи. Албанцы получали доход с торговли людьми, и Нью-Йорк оказался самой прибыльной точкой для бизнеса, разработав целую систему.
Дашери отрицательно покачала головой.
– Албанская мафия курирует наши деревни, раз в три года приезжают солдаты из-за границы, чтобы пополнить состав. Откуда я родом в приоритете всегда были мальчики, их забирали в обмен на землю, чтобы семья не голодала и могла дать образование другим детям.
В моей голове не укладывалась картинка деревни, о которой шла речь, я просто не представляла, что существуют настолько отдаленные от цивилизации кланы в настоящее время.
– В твоей семье были женщины? Арбери сказала, что ее продал отец.
– Каждый пытается прокормить семью по-разному, – Дашери поджала губы. – Мой отец работал солдатом в Америке, два года назад он погиб, в семье остались только женщины. Чтобы обезопасить бабушку и маму, я стала бурнеши.
Девушка взглянула на меня, ее каре-зеленые глаза догадались, что я не знала, кто такие бурнеши. Признаться, я знала немного об албанской мафии, Ндрангета никогда не пересекалась с ними так тесно, как это делали в Коза Ностре в Италии или американской Фамильи.
– Бурнеши – женщины, которые живут и выполняют мужские обязанности, – добавила девушка.
– Какова цена? – этот вопрос буквально слетел с моих губ.
Добровольный отказ от брака и сексуальной жизни.
Какое-то время я молча смотрела на нее, подбирая правильные слова, но мысли путались.
– Но ты здесь, в клубе, – напомнила я, все еще подбираясь к логическому концу.
Девушка выдохнула, пожав плечами.
– Все, на что я гожусь, Витэлия. Моя сила и физическая подготовка к убийствам ничтожна. Меня забрали в качестве развлечений.
– Дашери, ты не обязана подчиняться против своей воли. Борись за свою свободу. Если ради этого потребуется убить человека, сделай это!
Девушка округлила на меня свои темные глаза, мои слова ее напугали. Слишком хрупкая и скромная для того, чтобы взять в руки оружие и пролить чью-то кровь, но достаточно отважная, чтобы защищать семью, лишая себя будущего. В сравнении с Дашери я была чудовищем.
Молчание прервалось громко распахнутой дверью, которую Марко едва не снес с петель, врываясь в кабинет Арбери. На руках у него была Каролина, обмякшая и бледная.
– Встали, живо! – скомандовал он, Дашери подскочила ко мне. – Джейсон, быстрее!
Уложив сестру на диван, он опустился на колени перед ней, проверяя пульс девушки. Азиат, что ранее сидел с ними за столиком, достал несколько ампул, наполняя шприц. Все продолжалось минуты три, пока грудь Каролины не стала снова вздыматься от поступления воздуха в легкие. Мужчины одновременно выдохнули, склонив головы на долю секунды.
Блондинка облизнула бледные губы, покрытые коркой, прежде чем сказать:
– Придурки, вы снова лишили меня удовольствия.
Марко схватил ее за челюсть, встряхнув, он был на грани, готовый убить Каролину, после того как только что вернул к жизни.
– Меня порядком уже достали твои игры со смертью. Хочешь сдохнуть, тогда не привлекай внимание.
Каролина была пленницей зависимости, что отражалось в ее пустом, потухшем взгляде и абсолютном отсутствии стремления к жизни. В каждой подобной организации царил негласный закон: участник не смеет прикасаться к "товару", тем более употреблять его. Но Волларо презирали законы, играя с собственной судьбой.
– Ты настолько сильно обезумел, что потерял голову? – вопрос отца был скорее риторическим.
Через холодный объектив камеры видеозвонка он смотрел сквозь меня, словно я был призраком, а мама, стиснув его руку, яростно подавляла рвущийся наружу гнев.
– В чем проблема? Главные акции компании будут у нас, он получит лишь половину.
Я пытался добиться от отца, чтобы он отправил мне все необходимые бумаги, доказывая, что потерять компанию нестрашно в сравнении с жизнью жены. Отец, как и предполагалось, был недоволен.
– Ты хочешь поделиться страной, пустить на ее землю врага. Думаешь, твоя жизнь станет спокойней после этого? Нет! Она поставит под угрозу всю твою семью, Бернардо сделает все, чтобы продвинуться дальше, захватывая больше территорий.
Его тон был холодным, я видел, как он сжимал руку в кулак, пытаясь не сорваться.
– Страна не важнее моей жены, отец. К тому же ты дал согласие на любые действия, поэтому прекрати вставать на моем пути.
– Этот ребенок! – ударив по столу, отец вскочил, его стул пошатнулся.
Мама закрыла глаза, вздрогнув, мне не нравилось злить его, но у меня не было выбора, ситуация накалялась, когда мои действия старались контролировать.
– Кристиано, милый, прислушайся к отцу, пожалуйста, – мама посмотрела в сторону отца, который скрылся в поле зрения камеры. – Мы так сильно переживаем за нее, и папа постоянно на связи с другими синдикатами, чтобы найти выход. Прошу, в эти дни нам нужно быть вместе, а не отдаляться.
– Даже если ты не одобришь, я получу бумаги, – ответил я, игнорируя слова матери. – Мы и так слишком тянем, прошел почти месяц.
Осознавая глупость собственного решения, принимая все риски. Пусть все остальное будет моим наказанием, которое мне предстоит в будущем разгребать, но я хочу приходить в дом и видеть ее счастливые глаза. Единственная награда за проклятую жизнь.
– Нет! Ты ничего не посмеешь сделать, пока я не приеду! У Эйми скоро день рождения, мы и так собирались приехать, поправляя галстук, опираясь руками о стол.
Потирая подбородок, отец говорил со мной так, словно мне пятнадцать лет.
– Я серьезно, Кристиано. Это мой приказ!
После разговора с родителями я еще долго сидел в своем кабинете, взвешивая слова отца в отношении авиакомпании. Углубляясь в ход его мыслей, скорее всего, он был прав, Волларо старший слишком хитер, в его требовании был скрытый мотив. Однако старик не вечен, а за его спиной стоят китайцы, которые с удовольствием перехватят долю.
Дверь комнаты открылась, голова Лиа появилась в щелочке.
– Ты уже закончил? Эйми ведет себя неспокойно, просилась к тебе.
– Пап, – Эйми уже проскочила внутрь, направляясь ко мне.
– Все хорошо, отдохни, – ответив Лиа, встав с места.
– Что случилось, mon amour? – взяв ребенка на руки, целуя в лоб.
– Хочу к маме.
С моих губ чуть не сорвалось, что я тоже хотел бы этого больше всего. Как сильно нам ее недоставало, также сильно мое сердце разрывалось на части.
– Знаю, милая, нужно немного потерпеть, – поглаживая ее по голове, прижимая к себе. – Хочешь, завтра сходим на пляж?
– Хочу с мамой.
Мне нужно было переключить внимание ребенка, это оказалось сложнее, чем отнимать жизни ублюдков.
– Ты помнишь, что у тебя скоро день рождения?
Эйми посмотрела на меня, не понимая, о чем я.
– У каждого человека раз в год бывает особый день. Когда он рождается, к нему приходят гости и дарят подарки, – глаза ребенка заблестели. – А еще они едят вкусный большой торт и задувают свечи.
– Вау! Торт, – хлопнув в ладоши, заерзав на моих руках.
– Через три дня мы пойдем и выберем самый вкусный, хорошо? – ребенок закивал в ответ. – А сейчас пора готовиться ко сну.
Щелкнув Эйми по маленькому носу, отправляясь в ванную комнату. Она так любила купаться, иногда наши процедуры затягивались на часы. Я начинал думать о том, чтобы записать ее на плавание через год.
Она так выросла за время, когда она появилась в нашей жизни, шаги стали увереннее, слова четче, а мысли взрослее. Каждый раз, когда Эйми называла меня папой, корка льда с моего сердца начинала отпадать, чудовище, что сидело внутри меня, убегало, открывая во мне потребность защищать и дарить любовь.
– Красиво, – сказала Эйми, крутясь в новой пижаме, пока я расчесывал ее золотистые волосы.
– Самая красивая, – подтвердил я.
Развернувшись ко мне, она потянула за рукав рубашки, чтобы я наклонился. Взяв расческу из рук, проводя по отросшим волосам.
– Папа красивый.
Пощекотав ребенка, в комнате раздался детский смех. Эйми морщилась и извивалась, уклоняясь. Маленькое счастье в дни, когда очень больно.
Мы дурачились, пока она не убежала от меня в комнату с визгами. Следуя за дочерью, на моей кровати лежал Антонио, что-то внимательно изучая в телефоне. Эйми забралась на кровать и начала прыгать, тело брата стало качаться на месте.
– Мими, у дяди появится морская болезнь, потише, – отложив телефон, протягивая ей руку.
Эйми схватила его за руку и стала только сильнее дергать, звонко смеясь.
– Из всех комнат ты выбрал эту и улегся в ботинках на мою кровать.
Видимо, сейчас у моего брата проснулась потребность кого-то доставать.
– Не ворчи, в подростковые годы в твою комнату нельзя было зайти без противогаза.
– Может быть, потому что ты жил со мной в одной комнате? – прищурившись, напомнив брату.
Мы часто оставались в общежитии наших солдат, разделяя маленькую комнату. Отец растил нас, создавая максимально неблагоприятные условия, чтобы мы выросли достойными мужчинами, начиная с самых низов. Он единственный создал правило, что его дети равны с детьми служащих ему людей. Это мотивировало не только нас, но и остальных детей тренироваться и учиться усерднее.
– Но мы не будем упоминать, что ты частенько выходил по вечерам, чтобы погрустить в одиночестве. Твоя королевская задница не любила ущемление в правах, – Эйми прыгнула ему на живот, и он скрючился.
Она виновато улыбнулась, посмотрев на мою реакцию в ожидании замечания. Я лишь улыбнулся в ответ, давая одобрение на продолжение пыток брата.
– Мне приходилось гулять, потому что ты развлекался с девчонками. Где Лиа? – спросил я, утомленный нашим диалогом, присев на край кровати.
– Одевается.
– Лиа купалась? – Эйми принялась рассматривать его татуировки на руке, ее волосы почти высохли.
– Ей пришлось, потому что она с таким же энтузиазмом прыгала на мне.
Мой взгляд почернел, посылая молнии в брата, но тот без стыда улыбнулся мне своей голливудской улыбкой, на которую велись женщины.
Лиа появилась в шелковом белом халате, затягивая пояс на талии.
– Сладкая, пора готовиться ко сну, – подойдя со стороны Антонио к кровати, протягивая руки.
– Ты прыгала? – спросила Эйми, и щеки Лиа покраснели.
Мой взгляд упал на руку Антони, что медленно пробиралась под халат Лиа.
– Мы просто дурачились, – Лиа редко смущалась, в основном она была слишком откровенной в этих делах. – Пора спать, милая, завтра мы с тобой снова поиграем, хорошо? – Эйми поцеловала меня, забираясь на руки к Лиа.
Как только они вышли, я столкнул ноги брата с кровати.
– Прекрати это дерьмо при ребенке! – разозлился я, снимая рубашку.
– Папа лев, ты слишком напряжен, расслабься, она слишком маленькая, – вставая с кровати, поправляя футболку. – Но лучше тебе готовиться заранее, чтобы не воспринимать это так близко к сердцу.
– К чему готовиться?
– Однажды малышка Мими вырастет, и кто-то будет ее трахать.
– Антонио, избавь меня от этого дерьма!
– У нас проблемы! – Вито забежал в комнату, сжимая в руках сотовый.
Мои брови взлетели вверх, казалось, что еще может быть хуже?
– Что такое, принцесса, месячные пришли?
Антонио теперь при каждой возможности припоминал Вито его перевоплощение. Морелло показал ему средний палец.
– Теодоро и восемь машин с нашими людьми покинули Малибу около часа назад.
Дьявол! Этот парень решил умереть быстро и глупо.
– Предупреди Алонзо, он останется охранять дом. Тони, сообщи остальным, мы должны добраться не раньше, чем произойдет то, что невозможно будет исправить.
Витэлия
К вечеру моя тошнота вернулась, слабость во всем теле приковало меня к стулу, на котором я сидела уже около часа, наблюдая за девушками в общей комнате. Из одежды, что принесла мне Дашери, я надела только шорты, оставаясь в футболке.
Девушки без стеснения общались между собой, то и дело поглядывая в мою сторону, кто-то с интересом, а кто-то с отвращением. Больше всего болтали китаянки, они же отличались от албанских женщин своей раскрепощенностью и энтузиазмом к работе. Без стеснения обнажая свои тела перед всеми, даже после выступления они заходили, пересчитывая купюры, не спеша прикрыться.
На часах было около двенадцати ночи, когда Арбери вошла в комнату, раздавая задание каждой в комнате, разделяя девушек на группы, после чего ее недовольный взгляд остановился на мне.
– Пришли наши вип-гости. Не создавайте проблемы и получайте максимальное удовольствие, чтобы даже я смогла поверить в вашу игру, – я даже не обернулась в ее сторону, продолжая разглядывать косметику на столе.
– Они захотят отдать все свои деньги, получая один оргазм за другим, – коснувшись ее плеча, ответила девушка-азиатка, и ее подруги рассмеялись.
– Дашери, сегодня работаешь на вип-комнату.
Девушка сразу же сжалась от слов Арбери, она сидела по правую сторону от меня, общаясь с другой девушкой.
– Разве такая работа не для профессионалов? – уточнила я, наконец взглянув на Арбери.
Мне не хотелось привлекать к себе внимание, тем самым создавая новые проблемы, но Дашери единственная проявляла дружелюбие и делилась со мной информацией, пока остальные просто глазели. Настолько по наивному доброй, что такие открытые сердца легко использовали злые и властные люди.
– Тут все равны, никаких исключений! – вклинившись в диалог, ответила азиатка, возмущенная моим вопросом. – Клиент выбирает, мы должны представить товар. Тебе же лучше, если оправдаешь ожидания. Высокомерие здесь награждается смертью.
– Бояться нужно не смерти, а жизни, в которой ты каждодневно соглашаешься стирать колени, принимая в благодарность чей-то член, – мой тон был недружелюбным.
– Я живу в удовольствие и богатстве. Мне не нужна верность одного мужчины, только качественный секс и деньги.
Мое тело затряслось от смеха, девушка нахмурила брови.
– Вот как? Значит, ты уперлась в потолок своего карьерного пути, – съязвила я, а девушка закатила глаза, понимая, что мы не придем к пониманию.
– Достаточно пустых разговоров! Дашери, идем! – скомандовала Арбери, но девушка не двинулась с места. – В чем твоя проблема, девочка?
Прошипела женщина, направляясь в ее сторону, хватая девушку за руку, поднимая с места.
– Не думаю, что я справлюсь, – прошептала Дашери, не поднимая глаз. – У меня еще не было опыта…с мужчиной.
Женщина раздраженно цокнула языком, потянув девушку к выходу, но я успела встать и перехватить другую руку Дашери, останавливая.
– Оставь ее! – сказала я Арбери, встав перед ней, отцепляя ее пальцы от запястья девушки.
– Прости?
– Ты слышала, – на женщине были туфли на высоком каблуке, что делало ее выше меня на две головы.
– Витэлия, все в порядке, я пойду, – пропищала Дашери позади меня.
В комнату вошла Мартина вместе с охраной, все обратили внимание на женщину, позабыв о дискуссии минуту назад. Ее глаза остановились на нас с Арбери, уголки губ, выкрашенные бордовой помадой, дрогнули.
– Почему вы все еще тут? – девушки тут же оживились.
Светловолосая девушка схватила Дашери, подталкивая ее к дверям, прошептав что-то на ухо. Я проследила за девушкой до выхода, то, как путались ее тонкие ноги на высоких каблуках. Мои глаза заметили на ее бедре еле заметный синяк, скрытый под сетчатыми колготками, прикрыв веки на мгновение, прогоняя злость, что появлялась, куда бы я ни посмотрела.
Мартина лишь взглянула на мужчину через плечо, и тот двинулся с места в нашу сторону. Мое тело напряглось, желудок сжался. Он был крепкого телосложения и достаточно высокий, ощущая недомогания всем телом, я вытянула руку до того, как он задействует свою силу против меня.
– Не сейчас, у меня нет настроения, – обходя его огромное тело солдата. – Пойдем.
Мартина развернулась, и мы молча ушли, оставляя Арбери перевести дух от моего скверного характера. Громкая музыка, где вовсю разгоралось веселье, достигала коридора и исчезала в стенах. Смотря на обшарпанные стены, помимо расслабляющего удовольствия, они поглощали боль, страх и слезы заточенных в неволе женщин.
Открывая дверь, Мартина скользнула в эпицентр, натянув улыбку до ушей, здороваясь с мужчинами за барной стойкой. Светодиодные лучи заиграли на моей белой футболке, в нос ударил сладкий запах вперемешку с табаком. Сглотнув ком в горле, который преследовал меня с самого утра, выпуская воздух через рот.
– Ты вся побледнела. Волнуешься? – Мартина сделала предположение, озвучив вслух, так и не дождавшись от меня ответа.
Остановившись возле большой клетки, предназначенных развлекать клиентов, что не любили быть в эпицентре внимания и сидели в конце зала, наблюдая за происходящим издалека.
– Считай, что это твой дебют, Витэлия. Предупреждаю, я очень требовательна и не люблю, когда клиенты приходят с жалобами. Поэтому в твоих же интересах стать профессионалом, – похлопав меня по плечу, она удалилась, оставляя меня с горой мышц один на один.
Сделав шаг от клетки, он молча отодвинул пиджак, демонстрируя оружие.
– Хватит пугать меня своими игрушками, меня это только злит, – забравшись по железным выступам, пробираясь внутрь клетки.
Мне нужно было оценить ситуацию сверху, чтобы снова действовать.